Химическая реакция

      Жеан Фролло бежал по коридору, периодически натыкаясь на других детей; кто-то из старшеклассников пытался дать ему подзатыльник, но он успевал увернуться. Целью его был кабинет химии на втором этаже, когда он забежал в класс, там за учительским столом сидел его полулысый брат. Не обращая внимания на трёх девочек и одного мальчика, он, тяжело дыша, протянул руку:       — Дай мне денег, — прерывистый вздох. — Ты забыл мне дать на столовку.       Девчонки захихикали, Клод Клодович бросил на них строгий взгляд, смешки тут же прекратились, затем он посмотрел на младшего брата. За толстыми линзами очков глаза химика казались ещё больше и чернее, чем были в жизни. Он постучал пальцем по столу.       — Кто не работает, тот не ест. Мне с утра рассказали о твоих подвигах на переменах.       — Ну это да, — Жеан замялся, но врожденная наглость не дала ему времени на имитацию раскаяния. — Сегодня в столовой пицца, — он многозначительно посмотрел на брата.       — Я утром тебе дал на обед, — сухо произнёс Клод Клодович.       — Это утром было, а сейчас обед, есть хочу! — не сдавался ученик седьмого класса Жеан Фролло.       — Уйди, я сам куплю тебе пиццу и принесу! — он взялся за карандаш, которым указал на брата и повторил. — Уходи.       — Ещё мы собираем деньги, — предпринял новую попытку Жеан, затем быстро огляделся и заметив блестящую заколку в волосах одной из девочек, продолжил. — На день рождения одноклассницы.       — Ты ведь знаешь, что я могу проверить твои слова? — устало произнёс Клод Фролло. — Как зовут твою одноклассницу?       — Потом скажу, я буду ждать пиццу, — поняв, что ему здесь ловить нечего, а дома его будет ожидать очередной «серьёзный разговор», школьник сорвался с места и стремительно выбежал из класса.       Его старший брат остался сидеть за столом, перемена ему казалась бесконечной. Начавшееся «бабье лето», заглядывало в окна ослепительным светом, в воздухе плавали легчайшие паутинки, а температура недозволительным образом повысилась. Мучимый духотой Клод Клодович открыл ближайшее к своему столу окно, поставив его на проветривание. Когда находишься в одной комнате с психами, нужно оставить себе небольшой приток воздуха, но при этом не распахивать окно до такой степени, чтобы оно соблазнило одного из балбесов выпрыгнуть из него. Дурень не убьётся, так как под окнами росли кусты, но неприятностей доставит изрядно. Прозвенел звонок, и Клод Клодович поправив очки встал из-за стола, ученики построились на своих местах.       Пролетело три урока, на большой перемене, Клод Клодович, протолкался сквозь толпу оголодавших школьников и купил у женщины из буфета деформированный румяный диск с мазком томатной пасты и крошкой из мелко порубленной сосиски. Так называемая пицца не будила в Клоде тёплых чувств, но он обещал, поэтому протолкавшись ко входу, отправился искать младшего брата. Найти его не составило труда, тот что-то с оживленным видом рассказывал однокласснику тыкая пальцем в экран телефона.       — Эта тема, говорю тебе…       Услышал Клод обрывок разговора, прежде чем Жеан заметил его. Видимо придётся сегодня вечером провести не только беседу, но и проверку телефона. Пока он вручил младшему брату пиццу, услышал, как второй мальчик пискнул: «Здравствуйте», и отошёл прочь. Жеан едва поблагодарил брата и тут же откусив большой кусок, принялся соблазнять доверчивого одноклассника сказочной возможностью заработать в интернете. Определенно Клоду требовалось лишить бесёнка телефона, пока не случилось какой-нибудь беды.       Клод Клодович доплыл до своего кабинета, где к четвёртому уроку готовился 8 «б». Школа №1482 им В.Гюго, находилась во вполне благополучном районе, что делало её учеников более однородными по составу. Все были примерно одного достатка, с одинаково беспокойными родителями, которых Клод Клодович с трудом переносил. Это конечно лучше школы в каком-нибудь рабочем микрорайоне, например рядом с заводом «Двор чудес», оттуда в этом году говорят пришли к ним в «Гюго» два преподавателя: трудовик Клопенов и хореограф. Не будь Клод Фролло настолько безразличен к окружающим, он бы потрудился дослушать директрису Лаврокрюкову, которая поймав его вчера в учительской вывалила этот ворох ненужной информации. Клод вздрогнул, к счастью зазвенел звонок.       Если 8 «б» рассчитывал развлечься, то сегодня небо было к ним благосклонно на пятой минуте урока, из окна донеслись звуки бубна. Клод Клодович как был с учебником химии в руках так и подошёл к окну, выглянув в которое буквально обомлел. Внизу, на небольшой асфальтированной площадке танцевала девушка. В костюме цыганки, с распущенными пышными волосами и бубном в руках. Она танцевала задорно улыбаясь и не было в мире ничего пленительней этой улыбке.       — Что там? — заволновались восьмиклассники.       Но Клод Фролло как будто их не слышал, учебник выпал из похолодевших рук, а сам он вцепился в пластиковый подоконник и напряженно следил за танцем. Вскоре весь 8 «б» прильнул носами к другим двум окнам. А красавица закончив танцевать построила пятиклашек по парам и показывала им какие-то простые движение, которые те старательно повторяли. Клод Клодович встрепенулся, мучительно сглотнул и резко развернулся лицом к классу. Школьники стаей испуганных птиц кинулись на свои места. Урок продолжился, вскоре в класс бочком вошёл горбатый лаборант Квазимодов, который на подносе нёс звенящие колбы.       

***

      С этого дня несчастный Клод Клодович потерял покой. Красавицей, поразившей его в самое сердце оказалась двадцатидвухлетняя Эсмеральда Рубиновна, новый хореограф и учитель музыки. Та самая, которая перешла из «Двора чудес». Методы обучения у неё были новаторские, но настолько эффективные, что на факультативные занятия танцами записалась уже половина учеников школы. Директриса на неё нарадоваться не могла, а та лишь мило улыбалась. Пребывание с ней в одной учительской жгло Клода Клодовича огнём, на каждом педсовете он умирал и возрождался, лишь бросив украдкой взгляд на её смуглое, прелестное лицо.       Появление новенькой не осталось незамеченным для физрука Аполлона Отцезамкова, и это не смотря на то, что он числился в женихах единственной дочери директрисы Лилии Лаврокрюковой. Интерес физрука всерьёз встревожил Клода, хотя бы потому, что Аполлон относился к породе мужчин, которая умела нравиться женщинам, даже его пошловатые усы, многие находили очаровательными! Сам Клод Клодович не мог похвастаться привлекательной внешностью или приятным обхождением, а его манера сутулиться портила впечатление от широких плечей и мужественной фигуры.       Миновала осень и начало декабря, охваченная новогодней лихорадкой школа готовилась к концу второй четверти и череде ёлок. К своему ужасу, Клод прошёл кастинг на роль деда Мороза, обойдя даже красавчика Отцезамкова. Сделал он это единственно из-за того, что подготовкой ёлок занималась Эсмеральда Рубиновна. Белокурая и голубоглазая Лилия Викторовна, дочь директрисы, играла Снегурочку. Сценарий написал учитель русского языка и литературы Петр Иванович Гренгуаров, бывший ученик Клода Клодовича. Когда-то он подавал надежды как будущий химик, но его сманила поэзия и вот окончив педагогический университет, Пётька Гренгуаров устроился в родную школу.       Репетиции шли туго в основном потому, что Лилия не умела играть и всем видом показывала как сильно она ревнует своего жениха к Эсмеральде.       — Внученька, а где же зайка? — сочным басом вопрошал Клод Клодович.       Но «внученька» не отрываясь смотрела на то, как физрук что-то увлеченно рассказывает Эсмеральде.       — Внученька… — повторил химик.       — Лилия Викторовна! — раздался возмущенный голос Гренгуарова. — Вы срывете мне мистерию!       Мистерией он почему-то называл нехитрый сценарий «ёлки». Лилия шмыгнула носом, затем посмотрела на Клода и дрожащим голосом позвала:       — Заинька-заюша!       Клод тоже с тоской смотрел как любезничают Эсмеральда и Аполлон, последнего хотелось придушить, но что мог сделать скромный химик? Хотя Квазимодов, который снимал комнату у братьев Фролло и глубоко сочувствовал химику, предложил «отпиздить урода», но Клод Клодович поспешил убедить того, что это лишнее. И тем не менее, смотреть как этот болван смеет любезничать с Эсмеральдой казалось выше его сил. После репетиций, Аполлон уходил под руку с Лилией, которая бросала победоносные взгляды на Эсмеральду. Гренгуаров же не понимая намёков, прицеплялся к бывшему учителю, чтобы пытать того своими пустыми и многословными речами. Эсмеральда задерживалась, ей нужно было прибраться и ещё раз обдумать украшения и наряды.       В один из вечеров, когда Эсмеральде потребовалась помощь с гирляндой Клод Клодович чуть ли не заорал, что он поможет. Гренгуаров ушёл раздосадованный, ему нравилось беседовать с химиком, тот превосходно умел слушать. Работали вначале молча, наконец Эсмеральда не выдержала:       — У вас такая фамилия интересная, — она выдавила из себя бледную улыбку. — Она французская?       — Французская? — Клод Клодович понятия не имел почему она так решила. — Нет, грузинская.       — О! — только и ответила красавица, продолжая соединять клеем полоски цветной бумаги.       Клод уже собирался спросить у неё знает ли она, что когда-то люди пытались из "свинок" получить золото, каламбур, содержащий тонкий намёк на свинец и алхимию, но ему помешали. Дверь спортзала, где проходила репетиция с шумом распахнула и туда вошла злая как чёрт техничка Гудулова, которую дети любовно называли Гудулыч.       — Вы ещё тут? — спросила она грозно сдвинув брови.       — Мы уже заканчиваем, — Эсмеральда принялась запихивать готовые гирлянды в пакеты, Клод ей помогал.       — Быстрее нельзя? — не отставала карга, двое учителей ускорились.       Вообще Гудуловой нравился Клод Клодович, серьезный учитель и детей держит в страхе, но эта стрекоза, говорят она ещё и цыганка, просто выводила честную техничку из себя. Деньги получает ни за что! Разве это работа учителя глотку рвать да задом вертеть? Не могла Гудулова этого понять.       По дороге к остановке, Клод решился заговорить:       — Эсмеральда Рубиновна.       — Да? — она посмотрела на него блестящими огромными глазами.       — Вы бы поостереглись Отцезамкова, он немного легкомысленный, — ему хотелось сквозь землю провалиться.       — Ну и что? — со смехом спросила Эсмеральда. — Он ведь свободный человек, они с Лилией даже не женаты.       — Да, но… — Клод замялся, ему хотелось сказать, что если она не прекратит общаться с физруком, то он за себя не ручается и может натворить массу глупостей: написать на Эсмеральду докладную директору, пырнуть Аполлона ножом… Но конечно же ничего такого он не сказал вместо этого Клод заговорил о другом. — Хотите загадку?       — Загадку? — она с улыбкой кивнула. — Хочу!       — Йод любит Иттрий, Кислород и Золото без буквы «а».       — Что это? — Эсмеральда сделала гримаску.       Клод несколько раз повторил, затем заставил повторить и её.       — Подумайте над этим, — сказал он прежде чем сел в подъехавший автобус.       Эсмеральда озадаченно смотрела вслед уезжавшему транспорту. Последующие дни до конца четверти и новогоднего корпоратива она билась над загадкой. Клод хранил таинственный вид и говорил, что разгадка проста, но он попросил её ни с кем из школы не делиться ею. Эсмеральда даже позвонила химику из своей старой школы.       — Йод любит Иттрий, Кислород и Золото без буквы «а», — повторил он с сомнением. — Ваш химик идиот, Йод не взаимодействует ни с Иттрием, ни с Кислородом. А вот Иттрий с Кислородом да.       — Ты уверен?       — Нет, — химик во «Дворе чудес» был переученным историком, поэтому уверен был только в том, что все прочие химики идиоты. — Не уверен.       — Понятно, — она попрощалась.       Загадка всё больше захватывала Эсмеральду, и может быть оттого, что ей приходилось время от времени ломать над ней голову, она стала внимательней присматриваться к Клоду Клодовичу. Лысина конечно его старила, но когда он надевал шапку деда Мороза, и лицо виднелось только ниже бровей, то он уже не казался таким древним. Собственно и сложен тоже был неплохо, если бы не сутулился, то стал бы выше Аполлона.       Иногда они обедали вместе, Эсмеральда всё думала, что он проговорится о разгадке, но Клод всегда говорил на отвлеченные темы. Так постепенно она узнала, что он лишился родителей в двадцать лет и остался на руках с новорожденным братом. Как познакомился с Квазимодовым, которого никто не хотел брать на работу и устроил к себе лаборантом. Про Гренгуарова тоже рассказывал, но вскользь, разочарование ещё не отпустило его. Эсмеральда в свою очередь поведала о своей непростой жизни, о том, что росла в детдоме, как познакомилась с цыганкой Джали, которая стала ей как сестра. Сейчас они снимали комнату в общежитии, но Джали подумывала вернуться к семье и выйти замуж. Всё сложно. Клод Клодович слушал и запоминал, любое сведение о ней его живо интересовало. За бутылку хорошего алкоголя трудовик Клопенов рассказал, что Эсмеральда золотце и ни в чём криминальном замешана не была.       — Даже мужика не было, — разоткровенничался трудовик, прижимая к груди бутылку.       Клод это запомнил. Чувство охватившее его в тот погожий сентябрьский день, только разрасталось к груди. Он не мог не думать о ней, не любоваться ею в недолгие мгновения, когда они оказывались рядом. Во всей школе казалось только одна техничка Гудулова не любила её, но показать открыто это не могла. Даже Лилия Викторовна смягчилась, после того, как Аполлоша вновь вернулся к ней, ведь хореографичка отшила его.       «Ёлки» в младшей и старшей школах прошли на «ура». Жеан Фролло пойманный на сомнительной схеме обогащения, был лишён телефона и принужден помогать Гренгуарову. Как ни странно, сорванцу это понравилось, он руководил актёрами из числа школьников и под его чутким руководством, бесконечные стихи про зиму зазвучали более бодро. Когда были розданы все подарки и сделаны последние фотографии, все смогли с облегчением вздохнуть.       

***

      Клода Клодовича собирали на корпоратив всей квартирой, Квазимодов начистил до блеска обувь, хотя его об этом не просили, а также отутюжил чёрный костюм и рубашку. Жеан притащил реплику духов «Пако Раббан», но когда старший брат отверг их не расстроился, а занялся прической, вернее он принёс откуда-то фетровую шляпу и нахлобучил её на голову Клода.       — Ты же любишь Боярского? — младший брат заставил его посмотреться в зеркало. — Так будет нормально, не будешь лысиной светить.       — Я не люблю Боярского, — угрюмо ответил Клод, но шляпу оставил, сегодня он даже надел вместо очков линзы и теперь ему хотелось плакать.              Корпоратив учителей был мероприятием весьма печальным, директриса выпила лишнего и теперь пытала Отцезамкова рассказами о советской школе. «Боже мой, какую старину помнит эта почтенная дама!» — подумал про себя несчастный Аполлон, но выбора не оставалось, он сделал Лильке предложение, приходилось привыкать к обществу тещи. Эсмеральда пришла в скромном черном платье, но с крупными яркими украшениями в ушах и на шее. Она отказывалась выпить и встала рядом с Клодом.       — Хорошая шляпа, — одобрительно произнесла девушка трогая пальцем поля шляпы.       — Спасибо, — горло стиснула робость, Клод мучительно сглотнул.       — Вы мне скажите наконец разгадку? — спросила она улыбнувшись.       Ему хотелось бежать туда, где небо синее и деревья зеленее, но Клод лишь кивнул и протянул девушке руку, Эсмеральда приняла её. Они прошли в его кабинет, сейчас пустой и сиротливый, окна спрятались за синими шторами. Снизу доносились звучи ритмичной музыки, Клод включил свет и подошёл к доске. Здесь он написал «I ❤️ YOaU». Эсмеральда некоторое время смотрела на надпись, затем подошла к нему ближе, и положив руки на плечи ничего не сказала, только взглянула по-особому призывно. Мел выпал из похолодевших пальцев. Клод судорожно её обнял.       Внизу техничка Гудулова высматривала кудрявую ведьму-хореографичку, но той нигде не было, женщина неодобрительно поцокала языком. Аполлон и Лилия сидели рядом, она положила белокурую головку на его плечо. Лаборант Квазимодов пил с трудовиком, тот хлопал его по горбу и приговаривал: «Ты настоящий король, как и я!»              Следующим летом, Эсмеральда Рубиновна и Лилия Викторовна ушли в декретный отпуск. В погожий августовский полдень Клод Фролло и Жеан пытались самостоятельно собирать кроватку, Эсмеральда же на кухне закручивала варенье, которое Квазимодов осторожно разливал по простерилизованным банкам. Тугой живот не мешал ей, как и жара, сегодня она в очередной раз вспомнила про загадку Клода и улыбнулась. Как хорошо, что она её тогда не сразу разгадала.