Пистантрофобия

      Укиё никогда никого не любил. Разве только мог иметь симпатию, которая постепенно, не спеша исчезала, словно это был просто сон, обманчивые чувства. Если он задумывался какой он ориентации, сказал бы никакой, потому что вне зависимости какой это пол, то всё равно мог проявлять чувства к человеку. Буквально пообщавшись с человеком, который ему понравился, тот начинал краснеть и мило улыбаться. Такое даже происходило в той жизни, когда никто не превращался в камень. Он даже встречался с парнем, который был капитаном корабля где он работал. Это были взаимные чувства, но Укиё потихоньку, прекращал его любить и из-за чего попался на эти иллюзии любви. Они или к счастью, или к сожалению расстались. После этого, Укиё сказал самому себе, что никогда не будет рассказывать о своих чувствах, чтобы не сделать больно и своей совести и возлюбленному.       Но, как говорят, сердцу не прикажешь, ведь тот не переставал чувствовать симпатию к другим людям. Да, он не отрицает что когда-то любил Цукасу, за его прекрасную внешность, за строгий характер, за добросовестность. Да, он был довольно злым, да, хоть мягко его назвать тираном нельзя, который мог с легкостью убить человека, даже не шелохнувшись. Может, это и привлекало его этим. И, как думал Сайоджи, что хорошо он не признался ему, ведь узнав поподробнее кто Цукаса на самом деле такой от местных жителей, он тут же поменял свое мнение. Любовь прошла быстро, моментально, как и появилась.       Или вот ему нравился Хром. Это произошло когда он их выследил чем они тут занимались, тогда он был против уже Цукасы, но чтобы не показывать виду, ему пришлось прикидываться, ведь возникли бы вопросы: "Почему ты, Укиё, самый лучший стрелок, мог упустить двух парней, которые здесь были?" Об этом могли узнать и тогда, полетел бы на тот свет. Тогда, тот специально промахивался в Хрома с Магмой.        Он не хотел убивать и одновременно не хотел чтобы они убежали прочь. Пришлось взять одного в плен. И тогда, завязывая веревки, Хром его привлек. Примерно такого же телосложения как он сам, немного вспыльчивый, однако его глаза уже за него говорили какой он добрый в душе.       Когда Хрома пытались убить, то Укиё всячески уговаривал, незаметно от о всех, что его нужно оставить в живых, делая отмазку на том, что за ним придут на подмогу. Он смог убедить главу тиранов. Пришлось ещё соврать и же включить актерские навыки, во время плана "убивания Хрома". После Хрома посадили в тюрьму. Местные охранники пытались его изнурить голодом, чтобы просто-напросто поиздеваться над ним. И тут лучший лучник приходил на помощь. Передавал незаметно еду от о всех ему, пока тот спал или не обращая внимания, думая о чём-то. Парень невыносимо было плохо смотреть как Хром, сидел под решеткой. Ему хотелось обнять его, погладить по голове, прикоснуться к его щекам. Но не мог себе дать это сделать. И одной ночью, тот подбросил ему батарейку. "Хорошо что он смог сбежать." Думал тогда Укиё, и смотрел с верхушки дерева как он мчался. Тогда, почувствовав облегчение и эта любовь прошла.       Укиё сам не понимал почему когда влюбляется, не может любить вечно, ну, или хотя не так быстро забывать об этой любви. Может, потому что это происходило спонтанно и он из-за чего делал поспешные выводы? А может, узнав человека получше, тот от этого отдалялся от него? Он думал, что это вовсе проклятье. Была еще одна проблема, по которой он не мог признать свои чувства. Эта могла быть не взаимная любовь. Нет, не потому что когда он расскажет о своей любви человеку, тот просто откажется, а потому что им могут воспользоваться. Это как рассказать о своей слабости, почти одно и тоже. И он этого боялся когда еще был маленьким. Смотря в телевизоре какую-то очередную дораму, он часто видел как изменяли люди своим женам, мужам. Укиё навсегда запомнит эту типичную проблему. Его близкие друзья постоянно говорили что это не часто происходило. Однако потом каждый кто промолвил из своих уст, рыдали, обнимая успокаивающего Укиё, который потом всем сердцем ненавидел человека, кто делал больно его друзьям.       Воскресив самого лучшего капитана в мире, Рюсуя, тот к нему относился нейтрально, даже был как-то против его натуры. Потому что эта денежная реформа вся ко разно поставила всех в небольшой тупик.       Но, спасибо что у них был ученый Сенку и менталист Ген, которые предотвратили его нападение. Тогда, вроде все стихло, Рюсуй полетал на воздушном шаре, даже немного познакомившись с Сайоджи поближе, предлагал покататься на нем. Однако он отказал. И так обычно все время. Прям также случилось как в поговорке: "Мое дело предложить, его дело отказать." И так все время, Рюсуй постоянно предлагал свою помощь, может просто сделать совместную работу, может просто-напрасно поговорить, но тот постоянно ему отказывал. Нет, это не потому что тот просто из-за вежливости так поступал, нет, это потому что он мог в него влюбиться. Даже уже сейчас, тот проявлял к нему симпатию. Укиё пытался избавиться от этих надоедающих чувств. Ведь Рюсуй своей ухмылкой, своим высокомерным лицом не показывал, чтобы ему можно было доверять. И стрелок так и делал, не доверял ему, пытаясь спрятать свое существование, чтобы остаться незамеченным.       Хотя, в глазах Укиё он начал потихоньку менять свое мнение. Вытащив из окаменения Франсуа, она часто говорила хорошие вещи про капитана.       Что он на самом деле добрый, сам пытающегося добиться чего-то, например, когда отец перестал давать ему больше карманных денег, он сам начал делать бизнес. И Укиё, начал понимать, что по внешности не судят человека. Да, он может быть немного груб, да, он может ни с того ни сего опять попытаться занять самое высшее почетное место, однако он не отказывался от того, что он такой есть. Рюсуй сам постоянно говорит что он "самый жадный человек в мире", так что Укиё осознал, осознал что он настоящий, хороший в душе человек и не будет специально кого-то обманывать. Но сомнения у лучника остались на месте, хоть он всем сердцем не верил в это. Из-за такого неожиданного осознания любви, тот постарался его избегать.

***

      — Господи, как же я устал строить этот корабль! — простонал Ген, неся очередной материал для постройки корабля.       — Да ты только и ходишь, да и устаешь весь день! — ответила сердито Кохаку.       — Ну уж извини, я ж не горил...       — Прекратите ругаться, мешаете сосредоточиться! — выкрикнул Сенку, сидя очередной день за чертежами.       — Мы уже совсем скоро достроим корабль! — прокричал весело Тайджу. Он был в нетерпение наконец поплыть на судне.       — Кстати, на счет отдыха, — подключился Рюсуй к беседе. — Нам бы лишних рук не помешало бы.       — Это да, а разве кто-то отлынивает? — недоуменно спросил Хром.       — Я уже давненько не видала Укиё... — задумавшись, произносит Суйка.       — А чем он занят? — спросила Кохаку, отдавая доски Тайджу.       — Вроде говорил пошел практиковаться из лука, — пробормотал менталист.       — А с какого перепуга мы тут должны пахать как рабы, а он просаживается в лесочке?! — вступает в дискуссию Магма.       — Я считаю, что у него может какие-то свои задания. Он и так достаточно помогал нам, — вытерев пот рукой, выдохнула Кохаку.       После слов девушки, разговор вскоре утих, словно об этом и не говорили. Пришло много заданий, некоторые вообще убежали по делам, забыв об Укиё. Но только Нанами, затронула тема о Сайоджи. Все мало говорили о нем, и мало кто даже упоминал в разговоре и Рюсуя это очень сильно напрягало.       Вскоре вечером, когда уже уходило солнце, Нанами решил направиться к лучнику. "Он целую неделю не показывал в виду о себе, может что-то произошло?" — подумал про себя капитан и услышал странный шелест кустов.       — Кто здесь? — слух Рюсуя никогда не подводил. Хоть и он не самый лучший, как у лучника. Из кустов вышла Суйка, по ее виду не скажешь что она следила за ним. Она потирала левый глаз и отряхивалась от листков. Наверное искала тропинку. — А, это ты, Суйка. Почему ты так поздно здесь? — Она посмотрела на него.       — Помнишь, тот короткий разговор про Укиё... Я решила его навестить! Может он болен... — Рюсуй немного улыбнувшись и погладив её по голове, произнес — Какое совпадение! Я тоже! Девочка засветилась от счастья. Она думала, что только ей одной не все равно на лучника. Взявшись за руки, они так и потопали навещать друга.

***

      Как раз Сайоджи сидел в своем доме на дереве, неподалеку с морем. Шумы волн и шелест деревьев делали идиллию моряку. К счастью, или к сожалению, он не спал, рассматривая звездное небо.       Он также думал о том, как даже уйдет у него из головы это чувство симпатии. Он знал, что многие его осуждали за поступок избегания и просиживания дома, хотя работы было за горами. Однако, помогал он по-своему. Например время от времени следил за скотом, или же плел корзинки. Подсказывало ему чутьё, что кто-то придет к нему.       — Укиё! — услышав знакомый голос, лучник быстро слез с дерева и обнял бежащюю девочку. — Мы пришли тебя навестить!       — Меня? Вы? — подняв голову, он столкнулся взглядом с Рюсуем, который скрещивал руки на груди.       — Привет, Укиё. В последние время ты не появлялся в деревне, мы решили проведать как ты.       Укиё моментально покраснел из-за неожиданного гостя. Дыхание участилось, он стоял в ступоре, будто в прострации.       — Укиё! Ты покраснел, тебе не плохо?       — Н-не, со мной в-все хорошо... — тут к нему подошел Рюсуй и прикоснулся лба Сайоджи.       — Да, у тебя и вправду жар.       — Я побежала за лекарствами! — девочка пустилась обратно в деревню. Укиё стал еще больше краснеть, мысль что они остались вдвоем напрочь въелась в голову лучника. Ему хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы выйти из этой неловкой ситуации.       — Она права, — сказал вслед Суйке Нанами. — Пойдём, я помогу тебе зайти домой.       — Н-не нужно! Со мной все в поряд-дке!       На это капитан только схватил того за талию, приподнимая, и обняв, понёс в дом. Укиё потерял дар речи, он закрыл краснеющее лицо руками, ему показалось что он настолько ослаб, что не чувствовал свое тело. Положившись на Рюсуя, оставалось не более чем расслабиться и дождаться прибытия в дом, потому что вряд-ли он сам смог бы дойти.       В доме было темно, единственный факел горел в прихожей. Спальня освещалась лунным светом из окна. Комнат в домике на дереве две, поэтому места было крайне мало. Нанами, проходя через дверной косяк, постарался не удариться об него, так как двери находились ниже его роста. Нагнувшись, он прошел в комнату, положив Укиё на постель, заботливо заворачивая того в одеяло.       — С-спасибо, я сам смогу...       — Тебе нужен покой, не беспокойся, — ответил Рюсуй. Он снова прикоснулся ко лбу Сайоджи. Температура была такая же. — Пойду сделаю тебе лечебный чай.       "Он так быстро ушёл... Снова хочу увидеть его... А?! О чём это я сейчас подумал?!"       Укиё завернулся ещё больше в одеяло, краснея над собственными размышлениями. После отхода парня, в комнате стало прохладно и опустошённо. Укиё хотелось снова увидеть капитана, но... Этих мыслей он боялся больше всего, потому что означали они исключительно по причине чувств любви.       — Укиё! Ты слышишь меня? Я заварил тебе чай, попробуй, — рядом с ним появился Нанами, протягивая горячую кружку с чаем. Из-за размышлений, лучник не заметил прихода парня.       — П-прости! Я... Задумался!       — Ничего, это нормально во время болезни.       Засмущавшийся выпел немного чая. Его тут же охватил прилив сил. Чай был неимоверно вкусный: с лечебными травами и лесными ягодами, хоть и был кисловат. Он не чувствовал запаха, из-за заложенного носа.       — Чай очень в-вкусный, спасибо, — Укиё заметно улыбнулся и начал допивать его полностью.       — Рад что понравился, — Рюсуй увидел, что Сайоджи стало хуже. Прикоснувшись снова ко лбу парня, он понял что температура повысилась. — Я принес тебе холодное на лоб. — Он положил мокрую тряпочку на кожу Сайоджи, что тот аж взбудоражился с головы до пяток.       Лучнику немного полегчало, однако его смущал один факт, все это время Рюсуй таращился на него, взглядом любознательным и более доброжелательным. Тем не менее, глаза капитана были прямолинейны и серьёзные, будто сейчас просверлят дырку в нём. Возникало чувство, что он в чём-то провинился, или он держит огромный секрет, что Нанами пытается у него узнать.       — Где тут больной? — прозвучал голос из проёма двери. Он принадлежал Сенку, рядом с которым стояла Суйка и Ген с Хромом.       — Укиё! — девочка подбежала к постели и взяла лучника за руку. — Как ты? Тебе лучше?       — Немн.. — парень резко начал кашлять, приподнимаясь с постели. — Н-не нужно было утруждаться, чтобы проведать меня, всего лишь температура...       — Так, садись на кровать, сейчас изучим твое состояние, — приказал Ишигами, отчеканив. — Какие симптомы?       — Лихорадит, голова кружится и нос заложен.       — Ага, — ученый полностью осмотрев больного, произнёс, — Я конечно не врач, но скажу точно что у него явно простуда. Думаю, если будешь пить жаропонижающее и пользоваться какими-нибудь народными средствами, через неделю две, оправишься. Только, надо бы чтобы кто-то о тебе позаботился, а то...       — Я смогу! - выкрикнули хором Суйка и Рюсуй.       — Соблюдай постельный режим.       — Эх, ну как же ты так, Укиё. Нельзя же о таком помалкивать, — кивая головой, произнёс Ген.       — Я принес тебе фрукты, поправляйся, — улыбнувшись, сказал Хром.       — Спасибо, ребята, — проговорил охрипшим голосом Сайоджи.       — Всё, тогда мы пойдем, — на этом закончил Сенку. В комнате остались только Суйка и Нанами.       — Не нужно было себя утруждать, Суйка, Рюсуй...       — Нет! — снова произнесли они. Было видно по их лицам, что они волнуются.       — Каждый день, по очереди, мы будем приходить к тебе наведываться.       — Ладно, х-хорошо. Ещё раз спасибо, — поблагодарил их Укиё.

***

      После этого так и происходило. Почти каждый день ребята навещали больного. Суйка довольно с интересом и энтузиазмом рассказывала что и как происходит в деревне и в строительстве, а Рюсуй по большей части, помогал выздороветь парню. Сайоджи был благодарен им за это, за такую поддержку и уют, но... к сожалению чтобы они встретились и все вместе побеседовать, не было.       Шла уже вторая неделя и в один из вечеров, к нему должен был прийти капитан. К нему больной кстати, относился уже более-менее как другу, меньше краснел, чувствовал рядом с ним собой, однако чувства любви не пропадали. Укиё прекрасно знал как к нему относится Рюсуй, да даже если он признается в любви, он все равно в это не поверит...       — Привет, задумался? — к нему уже подошел пришедший.       — А, да так, н-ничего! П-привет... — он снова уловил прожигающий взгляд от Нанами. Тот снова дотронулся до его лба.       — Слушай, может у тебя снова температура? — но Укиё оказался ледяным. — Эй! Тебя надо разогреть! Где лежит спирт?!       — В-в тумочке, — проговорил лучник, смотря на волнующегося капитана.       Тот быстро зашнуровал к ней, а больной удивленно наблюдал, осознавая что произойдет, ведь голова раскалывалась, пробегали мурашки по коже, что мешало сконцентрироваться. Нанами достав из тумбочки, налил на тряпочку.       — Снимай в верхнею одежду. Сейчас будем тебя согревать, — после этих слов, Укиё показалось, что он раскраснелся так, будто у него наоборот, его нужно охладить.       Раздевшись, парень ощутил ужасающий холод на спине. Холодная жидкость не спеша скользила по спине больного, отдавая самые леденеющие чувства. Однако Рюсуй начав втирать тряпочкой спирт, старался как можно мягче, чтобы не повредить спину: становилось всё жарче и жарче. Каждое втирание, приносило за собой все горячие впечатления.       Наконец, тело уже пылало. Жар полностью охватил всё тело Сайоджи и горя, не прекращая останавливаться, а только сильнее и сильнее разгораться. В это время капитан растирал уже плечи, переходя на руки.       — О, температура повысилась. Тебе уже лучше?       — Да, намного, с-спасибо, — лучник ложась, укрылся одеялом.       — Вот и славно, — он мило улыбнулся, вставая. — я сделаю тебе чай, ладно?       Больной кивнул. Взглянув на полную луну, он предполагал, что этот вечер останется в его памяти надолго. За окном трещали цикады, почти повсюду летали светлячки. Атмосфера сказочности точно была главным присудившем в этом вечере.       Парень, смотря на все это, прекрасно понимал то, что его терзает все это время, наконец пропадет. Хоть и видя со стороны возлюбленного такой уход и заботу, но это было всего лишь одно мгновение, которое запомнится всего-то единственному ему. Появятся более важные дела, многие и не вспомнят что он болел. Да, точно, всем было все равно на Укиё. Просто приятель, просто товарищ, просто... Человек без перспектив. Он не был таким умным как Сенку, чтобы помогать создавать изобретения и исследовать множество всего и полезного. Он не был таким сильным как Тайжу и Магма. Не был проницательным и искусным менталистом, как Ген Асагири. Он не был как Рюсуй, остроумным, решительным лидером и просто с необъятной храбростью... Он вот даже, не может в любви признаться...       — Укиё, все в порядке? Твой чай готов, — тот поднес кружку, Сайоджи неохотно потянулся за ней.       — Рюсуй... Почему ты заботишься обо мне?       — Ну, я люблю тебя, вот и забочусь, — прямолинейно ответил капитан. Укиё чуть ли поперхнулся жидкостью.       — Ч-что?! М-меня?? — уши предательски закоснели, сердце бешено застучало.       — Хм? А ты разве нет? — наклонился ближе к парню Рюсуй. Взгляд нельзя было никак перевести.       — С ч-чего это, я-я..       — Я всё время со встречи с тобой, ловил твои взгляды, прямо говорившие об этом. Как это не замечать? — Нанами всматривался в реакцию лучника.       В этот момент, Укиё не знал куда деваться, то ли плакать, то ли радоваться. Но на душе было что-то... Недоверия? Со времён расставание его прошлого парня, он уже разучился доверять и... Встречаться? Да, он влюблялся моментально, никто из его "крашей" и подумать не могут, секрет сохранявшийся вплоть до гроба. А тут твой любимый человек признается тебе сам и чувства получаются взаимны? Но Укиё сразу понял к чему это все. По любому тот хотел с ним поиграться и бросить как сломанную игрушку, хотел втереться в доверии и подшутить и ни о какой любви речи не шло. Это же Рюсуй — самый, что не на есть, бабник. Его разум охватила пистантрофобия...       — Да, ты наверное шутишь... — пробормотал Сайоджи, делая лицо всё более и более угрюмее. — Хотел меня так пожалеть, да? Что я ненужный никому и несчастливый, никто не обращает на меня вним-мание, д-да? — в его голосе колебались нотки страха.       — Что? О чём ты? — Рюсуй многозначительно тоже посерьёзнел. Может быть, он ошибся ,что лучник его любит и случайно сам влюбился?       — Я... Прекрасно понимаю зачем нужно так поступать со мной, я же всегда так жалко выгляжу, надо мной конечно же надо потешаться... — Его быстро заткнули поцелуем, вжимая в кровать. Губы слились в долгий поцелуй.