Как дитя

Я помню твой первый шаг в мою сторону.

      Настоящую красоту невозможно запечатлеть в вечности - она в одном мгновении, в неповторимом моменте, в блеске глаз и тихом шепоте, в мокром снеге тихим ноябрьским вечером и одиноком фонаре у обочины. Она в первой встрече, в холодном ветре и искренней улыбке, в пустынной улице и едва заледеневших лужах. Она в одном человеке, в целой вселенной, она в печали и в истинной любви, в трепетных касаниях, одной чашке на двоих и пустом холодильнике. Красота в несбыточных мечтах и планах на ближайшие выходные, она в неровном дыхании и счастливом смехе, она в свободе.       Ноябрь в этом году выдастся холодным: месяц лишь начался, а улицы уже засыпало тяжелым снегом, что спрятал еще не замерзшие лужи от людских глаз и покрыл деревья мягким одеялом, спасая ветви от холодного ветра. Сегодня пришлось задержаться на работе из-за припозднившегося клиента, но Дима ни секунды не жалеет об этом.       Увидел бы он всю эту красоту, уйди в положенное время? Вряд ли. На улице заснеженной ни единой души, лишь последняя маршрутка отъезжает от остановки, направляясь на станцию, фонари тихо гудят, освещая дорогу, а ветер свободно гуляет меж домов, не спотыкаясь об назойливых прохожих, что наполняют тротуары стоит лишь начаться рабочему дню.       Многие люди боятся выходить на улицу в темные зимние ночи, особенно в маленьких городках. Почему-то всем кажется, что за поворотом их ожидает смерть с косой и стоит тьме окутать эти улицы, та выйдет на охоту именно за ними. Ну что за глупость. Во тьме ночной мир преображается, теряет яркие краски, четкие очертания - мир становится мягким и приветливым, он становится одиноким без толп вечных наблюдателей и разделяет это одиночество с каждым, кто составляет ему компанию. Дима любит это единение больше всего на свете: когда ты один наедине со всей вселенной, одиночество твое перестает быть тягостным, оно легким становится, теплым, словно объятия родные, что когда-то давно покой дарили.       Он по улице пустой идет едва ноги перемещая, в пальто своем потрепанном и улыбается, словно самый счастливый человек на свете, по сторонам смотрит довольно и просто запомнить все это пытается, впитать в себя и никогда с этим мгновением не расставаться, сохранить в самом сердце. В голове ни единой лишней мысли нет, пустота блаженная, свобода и это пьянит лучше любого алкоголя, это радостью наполняет, настоящим блаженством.       Маленькие домики с огородами сменяются небольшими жилыми хрущевками с разноцветными балконами. В окнах некоторых еще свет горит, где-то людей видно, телевизоры, светящиеся не хуже гирлянд, из открытых форточек смех слышится, ругань и веселые песни. А с неба снег крупными хлопьями летит, уже не тяжелый, не мокрый совсем - подморозило. Он на макушку черную ложится и Дима его рукой голой стряхивает, улыбаясь. Это мгновение он тоже запомнит.       Он к своему дому подходит небольшие сугробы на кроссовках собирая, ноги давно промокли и заледенели, но спешить все равно не хочется. Дима на лавочке у подъезда растягивается и сигареты из кармана достает: те тоже промокнуть успели, зажигаются с трудом, дым едва заметный пуская, но это ничего, он всю пачку в урну пустую закидывает и на небо смотрит. Там звезд море бескрайнее раскинулось, не сосчитаешь все и за жизнь, он созвездия знакомые разглядывает и улыбается-улыбается-улыбается.       Это так странно - весь день он был смурнее тучи, ему ничего не хотелось, кроме как оказаться дома и заснуть поскорее, а теперь он под собственными окнами сидит и небо ночное разглядывает и в квартиру свою совершенно не хочет. Хочет всю оставшуюся вечность в этом мгновении провести.       - Простите, вы в этом доме живете? - Дима вздрагивает от неожиданности, на нарушителя спокойствия своего смотрит с удивлением, улыбки с губ не пряча, даже не задумываясь об этом, как бывало обычно. Просто глядит на парня незнакомого совершенно и улыбается, головой кивая легко. Говорить почему-то совершенно не хочется.       В ногу внезапно что-то очень теплое упирается, дышит часто-часто, поскуливая, а парнишка дергается, тянет что-то и извиняется непонятно за что. У ног его огромная темная собака сидит, Дима, к стыду своему, в породах совсем не разбирается, но она красивая жутко и умными глазами ему прямо в душу смотрит. Он едва не пищит от восторга, а животное вновь к нему дергается, обрубком хвоста виляя, да поводок не пускает.       - Можно погладить? - Он на парня блестящими глазами смотрит и восторга чистого, почти детского в них столько, что незнакомец теряется немного, но поводок ослабляет, давая собаке к Диме дернуться. Та на задние лапы встает, передними в колени его упираясь и по лицу языком шершавым проводит счастливо, хозяин ее дергается было, чтобы остановить, извиняться вновь начинает, но Дима смеется довольно и совсем беззлобно, собаку меж ушей гладит радостно и парня прерывает беспардонно:       - У вас чудесная собака. - Та языком по шее проходится и Дима хихикает от щекотки, не прекращая шерсть короткую наглаживать.       - Обычно она не такая любвеобильная, вы уж извините.       - Ничего страшного, я люблю собак. - Животное у ног его садится, голову на колени складывая и скулит довольно, а у него скулы от улыбки уже сводит. - Я Дима. А вы?       - Олег, приятно познакомиться. А это - Куки. - Парень улыбается немного неровно, но искренне и на противоположный конец лавочки опускается грузно, выдыхая тяжело. Собака сразу голову к хозяину поворачивает тревожно, проверяет, все ли в порядке и довольная обратно к рукам ласковым возвращается, язык вываливая. - Пустите нас в подъезд, Дима?       Он знает, что Олег тут не живет, здесь все друг друга в лицо запоминают со временем, а этого парня Дима впервые тут видит и собаку его тоже, такую хорошую девочку невозможно забыть. Он ласково по голове собачьей пальцами проходится, уши треплет и улыбается-улыбается-улыбается.       Сегодня абсолютно волшебная ночь, совершать безумства в такое время простительно. Потому что красота всегда творит с людьми странные вещи, которые умом заурядным не понять, не осознать, не обработать.       - Пущу.       Он на Олега смотрит своими глазами не возможными, искренними и слишком счастливыми и у того сердце в груди сжимается от восторга. Потому что красота - страшная сила.       - Спасибо.

Я поймал солнце руками.

      Дима смеется искренне, до слез в уголках его темных глаз и Олег не знает, как можно не влюбляться в него с каждым разом все сильнее: он словно дитя, не знает печали, не ведает горя, лишь радость и счастье. Он на мир смотрит и восхищается, мелочам радуется и улыбается-улыбается-улыбается и Олег не может не улыбнуться в ответ.       Иногда он творит поистине невообразимые вещи, настоящие чудеса - он их рисует, пишет, свою картину мира на предметы искусства переносит и Олег бесконечно восхищается и любит каждое его творение, как его самого, он Диме в этом признается с первого дня их знакомства, а тот лишь смеется, да по лбу его дурашливо щелкает, всегда отвечая одно и то же:       - Красота - в глазах смотрящего, Олежа.       И видя картины его, стихи, музыку, Олег понимает, что глаза у Димы такие же волшебные, как и он сам. Они красоту в серости улиц находят, в грязи под ногами и пыли на кухонном столе. Его мир яркий и приветливый, он уютный и Олега в свои объятия утягивает с тем же трепетом, что и сам Дима. И нет ничего, что сделало бы Олега счастливее.

Ты как заря, мой мир освещаешь.

      Олег похож на солнце, что даже ночную тьму разогнать способно. Он простой и понятный, искренний и теплый-теплый. Он Диму согревает каждой улыбкой, каждым жестом своим, просто тем, что рядом есть, что не уходит никуда, не отпускает.       Они на маленькой старой кухне сидят часами просто друг другом любуясь и тишиной. У них дыхание одно на двоих, поцелуи нежные и объятия ласковые, у них тишина уютная и молчание громкое настолько, что любые слова перекричать способно.       У Олега руки большие и мягкие, и взгляд всегда такой, словно он на сокровище смотрит. Он Диму в руках своих держит, как драгоценность и любуется каждым его жестом, кажым вздохом, внимания не обращая, как тот любуется им.       У них одна красота на двоих - всего мгновение в сжатых руках и теплых улыбках, но если ему суждено на осколки рассыпаться, они новый миг найдут, зари дождавшись в маленькой тихой квартире и новое создадут, в вечности запечатлев.       Потому что настоящая красота скоротечна, но она в каждом мгновении сокрыта, всюду витает, она разная в каждый миг жизни, но она бесконечна, как вселенная, как любовь. Нужно лишь ее найти.