Deranged

— Что, чёрт возьми, тебя так задержало?! — Хёнджин был в конце лестницы с потерявшим сознание Чонином, надежно заключенным в его объятиях. Оба они были окровавлены, а охранник перед ним выглядел таким обезумевшим, когда пытался что-то ответить. — Мистер Хван… Я-а… — Что?! Перестань заикаться, чёрт возьми, выкладывай! — его брови были сведены вместе, когда он пристально посмотрел на него. — Доктор Чой уже был здесь раньше, но внезапно ушёл из ниоткуда… —затем он поклонился, и вот тут сердце Хёнджина упало. — Кто-то заставил его уйти. — Что… — Хван был спокоен, но внутри он был в бешенстве и медленно превращался в ничто. — Это он, молодой господин, — выдохнул охранник. — Босс Ян Хён-сок прибыл. И, словно по сигналу, двери распахнул не кто иной, как сам Босс. Хёнджин чуть не упал на пол, когда его колени подогнулись при виде своего босса. Поездка из Пекина в Сеул заняла всего три часа, но, поскольку он прибыл сюда раньше, чем ожидалось, у него, должно быть, был частный самолёт, что сократило время перелёта. Хван почувствовал тошноту в животе. — Почему такое лицо, сынок? — Босс самодовольно ухмыльнулся, и от этого у Хёнджина задергался глаз. — Разве ты не скучал по мне? Он хотел наброситься на него, выколоть ему глаза и содрать с него кожу живьём, но не смог. Ему нужно спасти Чонина, и драка со стариком совсем не поможет этому. Хёнджин был растерзан. Он хотел убить Хён-сока, но знает, что ему тоже нужна помощь. Хван слабо уставился на него, свирепость, которую он носил, немедленно исчезла. — О, я вижу, ты уже выполнил свою работу, — старик захлопал в ладоши, и его смех гулко разнёсся по пустым коридорам. Босс был доволен, и когда он направился в сторону блондина, именно здесь был шокирован. Хёнджин внезапно опустился на землю, упершись коленями в линолеум, низко опустив голову, когда он склонился перед Боссом. — М… Эм… — в его горле застрял огромный ком. — Хозяин... Пожалуйста, оставьте его в живых, я... Я умоляю Вас… — слёзы наполнили его глаза, так как было так стыдно за себя. Хван никогда не думал, что будет делать такое, но на кону стояла жизнь Чонина, и он сделает всё, что в его силах. Хёнджин никогда в жизни не умолял, но сегодня всё было по-другому. — Ты умоляешь меня? — улыбка старика ни разу не дрогнула, на самом деле просто стала шире. — Эх, Хёнджин... Может быть, если бы ты знал этого мальчика чуть больше, ты бы не умолял оставить его в живых прямо сейчас. Хван застыл. — Что Вы имеете в виду? — его адамово яблоко подпрыгнуло вверх-вниз, когда он сглотнул, вглядываясь в бесстрастные глаза мужчины. — Ты когда-нибудь задумывался, почему я хотел, чтобы ты убил его в первую очередь? хм? — Босс опустился перед ним на колени, глядя на Чонина с довольной улыбкой, поскольку тот, казалось, больше не дышал. — Хёнджин, Хёнджин, Хёнджин, Хёнджин… Ты думаешь, что знаешь его, но тебе ещё многое предстоит узнать. Хван лишился дара речи. Он думал, что знает его как свои пять пальцев. Он был так неправ. — Послушай меня очень внимательно, и после того, как я закончу говорить, посмотрим, захочешь ли ты помочь ему, — старик встал. — Как только ты узнаешь... Уверяю тебя, ты этого не сделаешь. Этот мальчик не так невинен, как ты думаешь. Но, конечно, все были одурачены его внешним видом, — начал Хён-сок. — Может, он и болен, но он... — Просто слушай, и ничего не говори, пока я не закончу. Ты, очевидно, его не знаешь, — он пристально посмотрел на Хёнджина, который постоянно проверял младшего. — У меня есть жена. Ну, точнее, была, — старик невесело усмехнулся. — Она работала в психиатрической лечебнице, куда раньше поступал Чонин, когда был ребенком, и она была одной из назначенных медсестёр для ухода за ним, — это привлекло внимание блондина, и он молча слушал. — Я сказал ей, что ей больше не нужно работать, поскольку то, что я получаю от своей работы, более, чем достаточно и... — он резко вдохнул. — Моя жена была беременна нашим вторым ребёнком. Хёнджин никогда не знал о его личной жизни, главным образом потому, что Босс сказал, что это не обязательно обсуждать по личным вопросам. Известие о том, что у него есть семья, было для него необычным, и это заставило парня задуматься, кем может быть его первый ребёнок. Хотя, в самом деле, где сейчас его семья? — Конечно, она не послушалась. Она упрямая и сказала, что делает это, чтобы помочь больным детям. Она любит их, моя жена... У неё большое сердце, и я не знаю, почему такой ублюдок, как я, оказался с ней. — его лицо почему-то выглядело страдальческим. Это было не похоже на него - так хмуриться. — Она чуть не умерла, когда родила нашего первого ребёнка... И в то время мы были небогаты, поэтому у нас не было другого выбора, кроме как отдать нашего ребёнка в центр усыновления. Он был мальчиком, — его глаза внезапно встретились с Хёнджином, на лице застыло нечитаемое выражение. — Это было тяжело для меня, ещё тяжелее для неё. Я сказал ей, что она больше не может навещать нашего сына, потому что, когда я проверял в последний раз, он уже был усыновлен семьёй. Нам потребовались годы, чтобы двигаться дальше, и, наконец, мы были благословлены ещё одним ребенком. На этот раз это была девочка, — Хёнджин не понимал, зачем он рассказывал ему эти подробности, которые не имели никакого отношения к Чонину. — Моя жена должна была родить в следующем месяце, когда вернулась на работу. Кто бы мог подумать, что это будет последний раз, когда я увижу её… — Хён-сок начал расхаживать по комнате. — Мне сообщили, что у пациентки случился припадок в палате, куда её поместили. Моя жена справлялась с ним одна, пока была беременна, — он повернулся спиной к Хёнджину, прочищая горло, так как почувствовал комок в горле. — Этот мальчик, которого ты держишь на руках, — наконец старик повернулся лицом. — Вот причина, по которой я потерял свою семью. Он выместил свой гнев, свое разочарование на моей жене, которая не сделала ничего плохого. И невинный, нерожденный ребёнок, Хьюниин, — Босс подошёл ближе к парню. — Мы должны были назвать её на «Х», точно так же, как мы назвали тебя, Хёнджин, — лицо Хвана вытянулось. Блондин был ошеломлен, ему показалось, что его сердце упало куда-то в низ живота и начало бешено колотиться. Его пальцы были холодными, они онемели и не переставали дрожать. Он сглотнул подступившую к горлу желчь, и от слёз его глаза остекленели так, что он больше не мог видеть. — Ч-что? Я не понимаю… — тело внезапно начало трястись, а глаза лихорадочно искали Босса, чтобы понять, говорит ли он правду. «Этого просто не может быть» — прошептал Хван сам себе. — Твоя мать умерла от рук ублюдка, которого ты держишь в руках, — старик опустился перед ним на колени и дотронулся до плеча. — Как ты думаешь, почему я забочусь о тебе все эти годы? Как ты думаешь, почему я заставляю тебя часто приходить сюда? Вот почему его родители никогда не любили его, никогда не заботились о нём... Так вот почему они думают, что это нормально - издеваться над ним? — Кан Хёнджин, — произнёс старик. — Они не твоя настоящая семья. Ам. В прочем, как и у меня фамилия. Хёнджин чувствовал, как слёзы текут по лицу, а рот приоткрылся. Он хотел что-то сказать, но не мог. Все эти годы он подчинялся своему настоящему отцы, и всё же ему никогда не приходило в голову вытащить собственного из этой адской дыры вместе с приёмными родителями. От этих мыслей пальцы крепко сжали Чонина. — Почему... — Хван выдохнул, уставившись в пол. Затем уставился на старика. — Почему?! — лицо исказилось, когда он закричал. — Хёнджин… — Нет, не смей, блять, произносить моё имя! Ты всё это время знал, что я твой сын! Почему ты не забрал меня обратно?! — он икал, и дышать ему уже было трудно. — Ты не представляешь, через что мне пришлось пройти из-за тебя, они издевались надо мной! Меня от них тошнило, — затем его голос надломился, прежде чем кануть в небытие. — Я не хочу снова потерять тебя, я защищал тебя! — Наняв меня убивать людей, которые причинили тебе зло? Это твой способ защитить своего сына?! — Хёнджин, я забочусь о тебе... — Не вешай мне лапшу на уши! Если бы я действительно был тебе небезразличен, ты бы принял меня обратно. Ты разрушил меня ещё больше… — Хёнджин шмыгнул носом и возненавидел себя за то, каким уязвимым казался. — И не смей, чёрт возьми, винить Чонина в смерти мамы! Он боролся со своей болезнью, а сам был всего лишь ребёнком! — пульс всё ещё бился, когда он притянул младшего к себе, чтобы пощупать его запястья. — Сынок, пожалуйста, просто вернись домой. Давай начнём сначала, позволь мне загладить свою вину… — Хён-сок попытался погладить его по голове, но тот отдёрнул руку. — И теперь ты забираешь меня обратно? Гнида. Гори в аду. Хотя Хван дрожал и был слаб, он изо всех сил старался встать, всё ещё держа Чонина на руках. Блондин поцеловал его в лоб, прежде чем, пошатываясь, отойти от мужчины. — Стой! — услышал он сзади крик старика, но не послушался. — Я приведу доктора Чоя прямо сейчас. Я помогу Чонину, — прошептал он. — Это заставит тебя остаться? Хёнджин застыл на своём месте. Если бы он сам отвез младшего, они могли бы никогда не добраться до больницы вовремя. Поэтому, тяжело вздохнув, он медленно повернулся лицом к…отцу. — Если он не проснётся, — Хёнджин свернул себе шею. — Я позабочусь о том, чтобы и ты этого не сделал. Ночь наступила в зловещей тишине. Ничего не было слышно, но почему у него от этого звенит в ушах? Чонина отвели в ближайшую палату на первом этаже вместе с доктором и Хён-соком. Хёнджину было неловко оставлять мальчика с этим стариком, но он был вынужден остаться в стороне. Хван продолжал бесконечно расхаживать по коридору, грызя ногти до тех пор, пока больше ничего не смог грызть. Хёнджин не знает, что сделает, если узнает, что Чонин не выжил. Какой смысл жить без него? Устав ждать, блондин поплёлся к двери и пинком распахнул её, напугав мужчину рядом с младшим, который как раз заканчивал перевязывать раны. «Отец» был в другом конце комнаты, и как только увидел Хёнджина, попытался подойти к нему, но тот поднял руку. — Как он? — спросил Хван. Он немедленно подошёл к кровати и опустился на колени рядом со своим малышом. Его грудь поднималась и опускалась, и это заставило вздохнуть с облегчением. — Теперь, когда порезы промыты и перевязаны, его состояние стабильно. Я не уверен, когда он придёт в сознание, но если это так, ему потребуется некоторое время, чтобы прийти в себя, — Чой снял перчатки и бросил их в мусорное ведро рядом с прикроватной тумбочкой. — Что Вы имеете в виду? — Хёнджин сжал руку младшего в своей, и это заставило его вздрогнуть, когда ледяная кожа соприкоснулась с его. — Он может бороться с усталостью. Беспокоиться не о чем, поскольку нет ничего серьёзного, было бы хуже, если бы он просто ещё немного полежал в постели. Блондин кивнул и склонился перед ним, пробормотав слабое «спасибо». Чой сделал то же самое, прежде чем выйти из комнаты вместе с Хён-соком. Они снова остались одни. — Инни, — прошептал он, его грубые и мозолистые пальцы убирали голубые пряди со лба. — Как только ты проснёшься, я заберу тебя отсюда. — он раскрыл ладонь и переплёл их пальцы вместе, наклонившись, чтобы запечатлеть легкий поцелуй на кулаке. — Ты действительно нужен мне, — он подавил рыдание. — Пожалуйста, проснись… — затем он крепко зажмурился, когда горячие слёзы потекли по его влажным щекам. Хёнджин слишком сильно прикусил губу, и если он не остановится, то наверняка пустит кровь. — Всё так запуталось, всё, что мне нужно, это услышать твой голос. Ты - единственное утешение, ты - единственный, по которому я скучаю, Чонин, — его большой палец несколько раз провёл по маленькой руке, когда он поднес её ко лбу. Как раз в тот момент, когда Хёнджин собирался притянуть его к себе, чтобы обнять, Хён-сок внезапно постучал в дверь и появился в проёме. — Что? — спросил Хван враждебным тоном, не потрудившись поднять взгляд. — Сын… — Не смей называть меня так, — блондин прерывисто выдохнул, его тонкий палец слегка дрожал. — Давай поговорим. Мы ещё не закончили. — О чём тут говорить? Мы закончили в тот день, когда ты решил повернуться ко мне спиной. — Хёнджин, пожалуйста, не заставляй меня делать то, чего я не должен, — блондин сжал челюсть и как раз в тот момент, когда он собирался заговорить, почувствовал слабое пожатие своей руки. Чонин. — Хён… Хёнджин? — голос был хриплым из-за недостатка воды, которую он выпил ранее. Хёнджин мотнул головой так быстро, что был близок к тому, чтобы сломать себе шею. — Инни! — выдохнул он, немедленно притягивая его к себе на колени, чтобы обнять. Блондин уткнулся лицом в уголок ключицы, в то время как руки Чонина поглаживали спину. — Привет, котёнок, — прошептал Чонин, проводя рукой по светлым прядям. Мягко потянувшись в объятиях, он поцеловал Хвана в щёку. — Никогда больше так меня не пугай, — захныкал Хёнджин, заставив мальчика захихикать. Но вскоре улыбка погасла, когда он заметил незнакомого мужчину, стоящего перед ними. — Джинни, а кто это? — Ян поудобнее устроился на коленях, чтобы посмотреть на старшего. — Почему ты всё ещё здесь? — спросил блондин у Хён-сока, полностью игнорируя вопрос Чонина. — Ты истощаешь моё терпение, Хёнджин, — сказал старик тоном, от которого по спине побежали мурашки. — Джинни… О чём он говорит? — младший погладил его по щекам, чтобы мог получше разглядеть его лицо. Оба выглядели ужасно: с мешками под пьяными глазами и бледными и сильно потрескавшимися губами. — Это ничего- — Ян Чонин, — имя младшего сорвалось с языка старика нараспев. — Ты совсем меня не помнишь? — он усмехнулся. — Прекрати, — Хёнджин попытался заговорить ещё раз, но Хён-сок не дал ему этого сделать. — Мы раньше встречались, сэр? —невинные глаза заблестели, когда Чонин искренне спросил. Блондин защитно обхватил его обеими руками за талию. — «Сэр»? Такой вежливый молодой человек. Должно быть, именно поэтому моя жена так сильно любила вас, — В этот момент он просто нацеливался на них. — Хёнджин, — Ян повернулся к парню. — Я не понимаю. что происходит? — Лисёнок, ты можешь ходить? Дав- Они оба заметно подпрыгнули, когда дверь громко захлопнулась. — Никто не уйдёт, пока мы здесь не закончим! — лицо старика было серьёзным, как и тон. Ушёл человек, который только что молил о прощении. С него хватит. — Отпусти нас. Больше нечего обсуждать. — Мы договорились, сынок. Я позволю тебе вылечить его, и ты вернёшься домой. Чонин смотрел на них взад и вперёд с таким большим замешательством, засоряющим его разум. Сын? Хёнджин возвращается домой? Что происходит? — Ты, — Хён-сок внезапно обратил своё внимание на синеволосого мальчика, и когда тот начал идти в их направлении, Хёнджин немедленно толкнул младшего себе за спину. — Не смей, чёрт возьми, прикасаться к нему. Я предупреждаю тебя прямо сейчас! — сказал он, хотя в глубине души был напуган. Хван знает Хён-сока и на что тот способен. Но опять же, он не должен недооценивать и себя тоже. Он убивал и пытал людей, которых слишком много, чтобы сосчитать по его рукам и ногам вместе взятым. — Это должно было меня напугать? — цыкнул старик. — Слабак. — Что пр- Прежде чем Чонин смог закончить, старик уже схватил его, таким образом успешно оттащив от Хёнджина. Чонин взвизгнул и попытался подбежать к старшему, но хватка на его тонком запястье усилилась, и это давило на его раны. — Что за чертовщина! Отпусти меня! — Чонин старался изо всех сил, но его тщедушное телосложение было ничто по сравнению с высоким мужчиной, державшим его. — Он тебе не нужен, Хёнджин. Он тебе совсем не нужен, он просто погубит тебя. Манипулирование. Та самая игра, в которой Хён-сок никогда не проигрывает. Он всегда убеждает свою жертву делать и думать так, как он говорит. — Разве ты не видишь? Из-за него тебе плохо, сынок, — его успокаивающий голос заглушил крики о помощи Чонина, и Хёнджин наблюдал перед собой, как комната начала вращаться. «Не позволяй ему искажать твои мысли» — Он разрушает твоё здравомыслие, — старик продолжил, заметив, что блондину внезапно стало не хватать сосредоточенности. «Не верь ему» Хёнджин прерывисто дышал, и его затуманенное зрение заставило рухнуть на пол. Он ударился спиной о прикроватную тумбочку, и зажжённая свеча упала на деревянный шкафчик рядом. — Джинни, он лжёт! Не верь ничему, что он говорит! «Инни? Почему его голос звучит так отстранённо? Почему я больше не могу его видеть?» Хёнджин закрыл глаза, надеясь, что, когда откроет их, сможет ещё раз увидеть мальчика, которого любит. Но когда он медленно проморгал ими, вместо этого его встретила кромешная тьма. «Инни? Где ты?» — Хёнджин, он с тобой только потому, что хочет причинить тебе боль. Он бросит тебя, будет мучить точно так же, как поступил с твоей матерью. «Хён-сок? Папа? Он… Он прав.» Хёнджин сразу же перестал бороться с этими мыслями. В конце концов, его отец был прав. Когда он открыл глаза ещё раз, всё вернулось в норму, но в комнате было странно жарко. Хван огляделся, и его глаза отчаянно расширились, когда он увидел, что огонь поглощает мебель в комнате. Медленно пламени становилось всё больше и больше, но каким-то образом Хён-сок всё ещё оставался спокоен, держа рядом с собой паникующего мальчика. — Ты можешь покинуть эту комнату только с одним человеком, сынок, — старик официально проник в голову Хёнджина, и Чонин понял это в тот момент, когда увидел, как искры покидают глаза Хвана. — Я люблю тебя, — прошептал Чонин, подавляя рыдания, которые грозили вырваться из его слабого тела. Хёнджин подошёл к ним с ничего не выражающим лицом. Огонь позади не заставил его ни вздрогнуть, ни как-либо отреагировать. Его точёное лицо блестело от пота, и младший не мог смотреть на него, поэтому немедленно закрыл глаза. Выбор, который Хёнджин собирался сделать, был очевиден. — Какие бы воспоминания у нас ни были общие, они теперь ничего не стоят, поскольку дошли до этого момента, — заявил Хёнджин, и Хён-сок ухмыльнулся. — Я бы никогда не смог предпочесть испорченный кусок дерьма семье, — он смотрел прямо в глаза Чонину, хотя и не мог их видеть. Огонь поглотил весь потолок, некоторые куски уже отваливались. Воздух покидал комнату, и вскоре стало душно. — Я бы никогда не выбрал испорченного парня вместо того, кого люблю, — с горечью выплюнул младшему Хёнджин. Хён-сок был уверен, что Хван выберет именно его, и тоже закрыл глаза. Как раз в тот момент, когда комната была готова обрушиться на них, Хёнджин схватил Чонина за руку, и они с разглагольствованиями выскочили прямо за дверь. Огонь быстро распространился, и нахождения за пределами комнаты было недостаточно, чтобы обезопасить их. Они выбежали из разрушающегося особняка, в котором его отец медленно сгорал заживо. Хёнджин не мог поверить в то, что только что сделал. Трудно было понять, радовало его это или печалило. Принесло ли ему это облегчение? Хёнджин не знает. Будет ли он скучать по отцу? На это Хёнджин тоже не смог ответить. На данный момент он просто надеялся, что сможет смириться с принятым решением и ни о чём не пожалеет. Они выбежали на улицу, пока не оказались на обширном поле. Тела обоих болели, и парни тяжело дышали. Полностью запыхавшись, Хёнджин повернул своё лицо к мальчику. — Инни, ты в порядке, детка? Ты позволяешь мне насиловать тебя, Ты позволяешь мне осквернять тебя. — Джинни, ты уверен, что полиция не придёт за нами? У Чонина перехватило дыхание, точно так же, как и у старшего, который не может перестать пялиться на него. Они были в полном беспорядке, пот стекал по их коже. Парни находились посреди обширного пустынного поля, где не было видно ни дома, ни какой-либо инфраструктуры. Ты позволяешь мне проникнуть в тебя, Ты позволяешь мне усложнить тебя. Теперь только их двое, точно так, как и должно было быть с самого начала. Хёнджин внезапно сделал шаг вперёд к младшему, положив свою мозолистую руку ему на затылок и притянув ближе к своему лицу. — Наконец-то мы вместе, — прошептал Хван, облизывая губы языком. Они не прерывали зрительного контакта, даже когда начинали садиться на траву. Я разорвал свои внутренности на части, Помогите мне. У меня нет души. Парни были более чем измучены непрерывным бегом, но это того стоило, потому что сейчас они на безопасном расстоянии от города. Жутко, что не видно ни одного человека, животного или дома, но в то же время это приносит утешение. Но главное - они вдвоём. Помоги мне убежать от самого себя. В кромешной тьме, звёзды и луна были единственным, что позволяло им видеть друг друга. Хёнджин пристально смотрел на мальчика перед собой. На мальчика, на котором одета изодранная одежда, который перепачкан кровью и грязью. У Хёнджина от этого вида пьяные глаза с тяжелыми веками, горящие желанием, а один уголок рта приподнят. — Инни, здесь ты не в безопасности, — заявил он, заставив младшего перевести взгляд с луны на него. — Но я с тобой, — надулся Чонин, отчего старшему захотелось обхватить пальцами за шею и трахнуть языком эту его тонкую бледную шею. — Именно так, — Хёнджин ответил и уже собирался встать, когда Чонин начал подползать к нему. Рубашка, которая была на нём, была настолько свободной, что, когда тот встал на четвереньки, обнажилась его выступающая ключица. Блондин сглотнул, проводя покрытыми синяками пальцами по своим спутанным прядям. — Только не говори, что ты снова отталкиваешь меня, Хван, — в его тоне был безошибочный страстный намёк, от которого перехватило дыхание. Не говоря ни слова, младший забрался к нему на колени и толкнул на траву, уперев палец в грудь. Младший начал медленно двигать бёдрами, чувствуя, каким твёрдым уже был Хёнджин. Его выпуклость ощущалась так приятно каждый раз, когда она касалась его дырочки, что он изголодался по ощущению её пульсации. — Значит, теперь всё под контролем у тебя, хм? — Хёнджин приподнял бровь, глядя на синеволосого мальчика, который сидел с закрытыми глазами, наслаждаясь тем, как начинает доставлять себе удовольствие, просто водя бёдрами. — Посмотри на меня, — Хёнджин обхватил пальцами его шею, заставляя открыть отяжелевшие глаза. Хван ухмыльнулся тому, каким довольным выглядел младший, когда двигался, поэтому сильнее выгнул спину, убедившись, что его стояк попал в точку. Его улыбка стала ещё шире, когда Хёнджин услышал, как тот захныкал очень отчаянно, гортанным тоном. Блондин переплёл их руки вместе и прикусил губу, когда увидел, как поджались пальцы ног Чонина. — Ладно, этого достаточно, — он хмыкнул, почувствовав, что становится твёрже. Хван хотел подразнить Чонина. — Джинни, — выдавил младший, изо всех сил стараясь говорить без стонов. — Не делай этого со мной... — губы мальчика покрылись слюной, и довольно скоро она потекла по его подбородку. — Чего не делать? — внезапно Хёнджин оттолкнул его, отчего Чонин повалился на землю. Затем старший снял свою рубашку, прежде чем грубо схватить мальчика и поставить его перед собой на колени. Локти и колено Чонина, вероятно, после будут в синяках от того, как сильно его швырнули, но, тем не менее, он остался на четвереньках. — Что бы ты ни делал, не оборачивайся и не прикасайся ко мне. Руки держи впереди, да? — младший вцепился в грязь, когда почувствовал, как холодная кожа Хёнджина трётся о него, снимая шорты. — Почему? — Чонин зашипел, как только почувствовал, как пальцы старшего раздвигают его. Ян уже тяжело дышал, хотя внутри него ещё ничего не было. — Потому что я так сказал, и если ты собираешься ослушаться... — М-м-м, я понял. Клянусь, я не буду ни смотреть, ни трогать! — Чонин заскулил, почувствовав, как холодный порыв воздуха окутал его обнаженность. Мальчик был сбит с толку тем, почему Хёнджин говорил о таких вещах, и, честно говоря, Ян думает, что блондин ведёт себя странно. Хёнджин промурлыкал, удовлетворенный ответом. Он расстегнул молнию на брюках и спустил их до колен, не снимая полностью. Сначала Хёнджин погладил ягодицу Чонина, наслаждаясь тем, какой мягкой и упругой она была, когда его пальцы обхватывали её и начали массировали. На ней остались красные следы от рук. — Он входит, — Хёнджин наклонился к его уху, чтобы прошептать, обхватывая одной рукой тонкую талию младшего, а другой держась за неё. Чонин резко вдохнул, готовясь к знакомой боли, которую обожает и которой наслаждается. Он закрыл глаза, и почувствовал, как Хёнджин с силой вошёл. Даже прикусив губу, он не смог удержаться от оглушительного крика. Потому что то, что он чувствует внутри... Было таким чужим, таким странным. Это совсем не похоже на Хёнджина. — Нгх! — его глаза закатились к затылку, и некоторое время он давился собственной слюной. — Х-Хёнджин, это обжигает… — слёзы застилали глаза, когда Чонин выгнул спину, надеясь почувствовать меньшую стреляющую боль. Это болезненно втиралось в его стенки, и тот факт, что они не использовали никакой смазки, усугублял ситуацию. — Эй, ну же, прокатись на нём, Инни. Разве ты не чувствуешь удовольствия? — спросил Хёнджин с интонацией в голосе, которую Ян совершенно не мог прочесть. Боясь жаловаться, Чонин делал то, что ему говорили, даже когда чувствовал, что его сильно раздирает. Слёзы уже текли по лицу, но он продолжал раскачиваться взад-вперёд. Чонин правда думал, что боль пройдёт через некоторое время, но она так и не ушла. — Джинни, мне... Мне всё ещё больно, — Чонин закричал, и вот тут-то он понял, что что-то не так. Пока он двигался, то не бил Хёнджина по бёдрам и животу, как обычно. Тепла от соприкосновения с кожей не было вообще... — Джинни..? — совершенно забыв о том, что сказал старший, Чонин обернулся, чтобы взглянуть на Хёнджина, и что-то внутри него оборвалось. Почему он просто не послушал Хёнджина? Старший самодовольно ухмыльнулся, держа что-то в руке. Проникающий внутрь Чонин вовсе не был Хваном. Вместо этого был пистолет, который Хёнджин засовывал внутрь и вынимал. Глаза Чонина расширились, рот приоткрылся. — Что за?! И тут раздался выстрел. Хёнджин убрал палец со спускового крючка, а жуткая улыбка стала шире, пока он не почувствовал боль в щеках. Хван поспешно убрал пистолет, покрытый жидкостями Чонина, и без особых усилий опустил тело на грязь. Младший больше не двигался, и с потрескавшихся губ Хёнджина сорвался смешок. С неба донёсся оглушительный раскат, и начали падать мелкие капли. — Ты убил мою мать. Ты грёбанный больной псих! Он лёг на грязь, и дождь тут же промочил его насквозь. — Чонин, ты говорил, что любишь меня, — прошептал Хван. — Ты говорил, что никогда никуда не пойдёшь без меня. Ты поклялся, что никогда не оставишь меня! — слёзы текли по его щекам, но Хёнджину не было грустно, он хихикал. — Ты бросил меня. Все, кого я знал, предали меня… — он шмыгнул носом. — Но, Чонин, детка, не волнуйся, я не оставлю тебя одного! Хёнджин икает, а затем снова заливается смехом. Его переполняли эмоции. Он смеялся, плакал и кричал; глаза лихорадочно бегали из стороны в сторону, и он знал, что не придёт в себя. Внезапно Хёнджин затих. Блондин посмотрел на труп Чонина. — Ты никогда не будешь одинок. — прошептал Хван, прежде чем взвёл курок пистолета и сунул его себе в рот, где попробовал соки младшего. Он улыбнулся, закрыв глаза, и лёг рядом с мальчиком, которого любит. — Не волнуйся, любовь моя. Я иду с тобой. Затем палец нажал на спусковой крючок. Хочу трахнуть тебя, как животное, Хочу почувствовать тебя изнутри, Хочу трахнуть тебя, как животное! Но всё моё существование ущербно… И только ты приближаешь меня к солнцу.