Литература высшего класса.

Эдгар — писатель. Поэтому, почти всё пространство в его доме ломится от большого количества книг, многие из которых написаны самостоятельно. Для творчества молодого автора даже был выделен отдельный стеллаж с первыми изданиями. Возле него висели прибитые к стене полки с произведениями знаменитых писателей прошлого.Современной литературы было совсем немного, так как Аллану она не особо нравилась. Та казалась ему аморальной и не представляющей из себя ничего стоющего.Поэтому для подобных книг выделялась лишь одна самая мальнькая полочка в углу тëмной вечно зашторенной комнаты .Дальше шла низенькая этажерка с поэзией. По считал, что такое нужно держать под боком.И для вдохновения подобный формат изречений подходил как нельзя лучше. Да ведь сероглазый и сам был поэтом, поэтому ознакомиться с чужими произведениями было полезно. Напротив всего этого многообразия чтива стоял большой письменный стол весь усыпанный бумагами. Рукописи., какие-то годные, но пока не до конца доведённые идеи записанные для дальнейших работ., аккуратно сложенные главы очередного романа., пару словарей XVII–XIX века, чтобы легче было описывать ту или иную ситуацию, так как прозаик писал в стилистеке прошлого. Но не смотря на такой огромный запас литературы разного характера, шкафы набитые до отвала казались их обладателю не полноценными. Словно среди всех этих толстых цветных переплëтов с хорошо знакомыми именами и псевдонимами чего-то не доставало.Как будто в его маленьком мирке состоящем из книжек, что всегда казался столь комфортным, не было того самого…тепла? И эта необходимость в столь банальном чувстве постоянно находилась в сознание брюнета. Пожалуй, единственное время, когда она исчезала, только тогда, когда рядом с писателем был его хороший знакомый — Эдогава Рампо из сыскного бюро.Тот являлся обладателем огромной харизмы, что занимала собой всë окружающее пространство. Не только своë, но и чужоë. Может, поэтому романисту и казалось, что в присутствии парня всë перестаëт быть таким блеклым и бесчувственным… Хоть изначально юноши являются соперниками, в глубине души Эдгар восхищался этим гениальным человеком, словно маленький ребëнок видящий что-то по-настоящему крутое.И когда ему сказали, что детектив не одарëнный, Аллан не поверил. Как? Это не возможно!!! Владеть столь сильной дедукцией, что и вправду казалась сверх, без способности — воспринималась как последняя чушь, чьей-то плохой шуткой. Но после того, как шок прошëл, и писатель удостоверился в том факте, что Рампо действительно «бездарный», зауважал того ещё больше. Он не завидовал. Такая гнусная мысль даже на секунду не посетила вечно болящую из-за недосыпа голову поэта. Наоборот. Любителю енотов хотелось стать таким же невероятным, как его товарищ, хотелось удивлять его также сильно, как и он.Собственно поэтому которую ночь подряд, эссеист проводил за своим столом, согнувшись в три погибли в компании с чернильницей, пером и кучей бумаги. Удивительно, как у него ещё зрение не отказало… И для чего спрашивается так стараться? Ради похвалы одного человека, которого даже другом назвать нельзя? Как бы глупо это не звучало, но да. Так оно и было. В какой-то момент, По вообще поймал себя на мысли, что он пишет специально для ищейки, а это соревнование с разоблачением убийц на страницах очередной его работы, с которого всë и началось, перестало иметь веса. Словно Эдогава становиться определëнным смыслом в жизни… Мотиватором. Возможно даже целью в определённой степени. И сейчас, в этот самый момент, где-то в завалах рукописей сидит скрюченный творец, писавший новый детектив с элементами психологии в стилистеке прошлых столетий, совсем не думая о том, какое сейчас время суток, как давно он ел, что сейчас происходит в мире, да и вообще, за пределами его стола. По был из тех людей, которые будут спокойно заниматься своими делами, даже если наступит конец света. Хотя, если бы такое происшествия действительно случилось, обладатель огромных синяков под глазами на вряд ли заметил его, ведь единственным освещением, которым он пользовался — небольшая керосиновая лампа. И в таких условиях, создаëтся каждая работа этого страннного человека. А по-другому его не назовëшь. Сидеть часами напролëт с видом от которого даже трупы бы испугались, ради: „ Неплохо, По-кун!!! Но до моего уровня, ещё оооооооооооочень далеко.”? Это даже похвалой не назовëшь!!! Тогда зачем же Эдгар снова пишет свои произведения с мыслью о представителе другой организации? И ладно, если б им движел дух соперничества, как по сути должно было быть, но так нет!!! Брюнет насилует свой организм, дабы появилась оправданная причина увидеться с Эдогавой. Чтобы вновь прийти к нему в кабинет и лицезреть его жующим какую-то очередную сладость, состав которой включает в себя все символы мира, и если зачитать тот в слух возможно вызвать дождь. Протянуть стопку листов с эффектом старины и шоколадку в придачу, радуясь одобрительной улыбке. После, сидеть около двух минут, и получать свои старания назад, с уже привычной фразой «я знаю, кто убийца!!!».С досадой слушать версию, что всегда была верной, а потом говоря на прощание «В следующий раз, я напишу ещё лучше! Спасибо, что уделил время! До свидания, Рампо-кун!!!» уходить, закрыв за собой дверь. И если раньше Аллан покидал агенство с печалью о том, что в очередной раз не удивил великого детектива своей работой, то сейчас на душе было горько от того, что он просто прощался с объектом восхищения, расставаясь с ним. В какой момент всë так обернулось? Когда письменность изменила своё предназначение? После чего романист стал трудиться не потому что нравиться, а для того, кто нравится? Нравится… Как бы не хотелось отвергать столь противное для самого же поэта чувство, что всегда воспринималось как слабость, это был факт. По на самом деле испытывал симпатию к двадцатишестилетнему парню из бюро неподалёку. Хотелось быть рядом и ощущать чужое тепло. Нет. Хотелось, чтобы это тепло стало общим. Одним на двоих. А может, при ощущении этого чужого, но столь желанного тепла, проснулось и собстаенное…? Хотелось тоже стать чужой мотивацией, чтобы объединить еë со своей и стремиться к чему-то друг для друга. А может и к чему-то одному. Бок о бок. Вместе. Хотелось, чтобы наконец появился повод спать, деля одну кровать. Хотелось просыпаться и видеть любимую растрëпанеую макушку рядом с собой. Каждое утро. Ежедневно. Хотелось проводить время ни только в компании чернильницы, пера да бумаги, писав исключительно психологические детективы про скрытных убийц, но и просвещать поэмы конкретному человеку, зная, что он не отвергнет их. Потому что тоже ценит. Потому что тоже любит. И таких слащавых, сопливых желаний море. Но увы. Ни одно из них не исполнится. Никогда. Просто потому что это недосигаемые мечты о человеке, которого невозможно добиться. Никакими романами. Никакими поэмами. Никакими психологическими детективами, пусть даже самыми сложными. Его не покорить, сколько не пиши. И даже всех богатств, что имеет эссеист не хватит, чтобы преобрести хоть капельку любви ищейки. Эдогава Рампо был словно той самой неприкосновенной книгой в одном экземпляре, что никогда не удастся ни то что прочесть, а даже подержать в руках. Оставалось лишь только любоваться из далека столь прекрасным творением, довольствуясь тем, что имеешь возможность хоть одним глазком взглянуть на потрясающую, лучше всех вместе взятых жанров, литературу. Литературу высшего класса.