Веснушки на твоëм лице

– У тебя пар из уха пошёл, – Джордж плюхнулся на кровать брата, из-за чего пустые обëртки из-под конфет взлетели и снова упали на ярко-красное покрывало. – Где? – Фред ощупал оба уха, и ощутив от левого слабую тëплую вибрацию устало вздохнул. – Я дурак. – Смелое заявление, Фредди, – Джордж мановением палочки заставил фантики исчезнуть. – Но в этот раз думаю, ты отчасти прав. Фред затравленно посмотрел на брата, привычная широкая улыбка и лукавый блеск в глазах исчезли. – Увидел бы кто, засмеял, – парень покрутил рукой вокруг своего лица. – Тогда бы я подложил ему блевотный батончик, – со всей серьëзностью ответил ему близнец. – Всё решаемо, – уже мягче заметил Джордж. – Ли скоро придёт? – перевёл тему брат. – Не знаю, когда я был в Большом зале он только приступал ко второму, – Джордж многозначительно глянул на брата, будто его слова сами по себе давали исчерпывающую информацию. – Он раз пять спрашивал о тебе, да и вообще все так странно на меня таращились, – парень поëжился. – Они думают, что мы неразлучны, – усмехнулся Фред. – В самом деле, они недалеко ушли от правды. Парень бросил взгляд на брата, который всеми силами пытался не выдать упаднического настроения, тем не менее, было очевидно, что он за него переживает. И за это Фреду стало стыдно. – Предлагаю прогуляться, – на этот раз тему перевёл уже Джордж. – Карту там возьмём, – он многообещающе подмигнул брату. Фред наигранно улыбнулся, и Джордж пообещал себе, что совсем скоро настоящая улыбка озарит лицо брата. ... – Привет, красотка. – Джооордж, – Гермиона поспешно обернулась от окна, стирая с лица усталость и грустную задумчивость. – Ты так в этом уверена? – как ни в чём не бывало спросил у неё парень, игнорируя нервные подëргивания её пальцев. – Да, – тихо отозвалась она, и не медля ни секунды быстрым шагом сорвалась вперёд по коридору. Парень в три широких прыжка догнал её. – Будет проще, если ты поделишься. Гермиона упрямо шла вперёд, тяжелая сумка громыхала за её спиной. – Прошу тебя, остановись, – небывалая редкость, услышать от близнеца подобное. Голос его взлетел выше, и обычные нотки умиротворения и расслабленности исчезли, заменяя собой возрастающую тревогу. – Ну вот с чем, с чем мне с тобой поделиться? – девушка оттолкнула его руку, осторожно тянущую за плечо назад. – Мерлин, я такая дура! – Гермиона резко остановилась, и только быстрая реакция талантливого игрока помогла Джорджу не влететь в неё на всей скорости. Парень молчал, медленно сканируя её лицо, тяжёлая сумка в конечном итоге, оказалась на его плече. – Знаешь я тут было решила, что у нас есть шанс, а он взял и свинтил, представляешь? Такого лица я у него ещё никогда не видела, – Гермиона кулаками с силой ударила в широкую грудь парня, и жгучие слëзы брызнули у неё из глаз. – Я уверен, всё совсем не так, каким кажется, – жалкая попытка, и это понимали оба. – На этот раз твоей уверенности мне недостаточно, дорогой Фордж. Джордж невесело усмехнулся. – Я думаю, Дреду нужно время, – парень сделал небольшую паузу. – И мне кажется ужасным просить тебя, подождать, но, пожалуйста, – лицо Уизли сделалось по-настоящему несчастным. – Остановись, пусть всё идёт своим чередом. Гермиона устало вздохнула, непривычно было видеть перед собой настолько выбитого из колеи парня, казалось, близнецов ничего не могло вывести из равновесия. Так и было, если дело в конечном счёте не касалось их самих. Гермиона с грустью поняла, что из-за развинченного состояния Фреда страдает и Джордж. – Хорошо. У нас всё время мира, не так ли? – девушка слабо улыбнулась. Лицо парня напротив немного просветлело. – Хорошо, Джордж, я не буду додумывать ничего лишнего, но у меня есть одно небольшое условие, – закончила она свою мысль. Парень подозрительно на неё посмотрел. Мимо пробежала малышня из Пуффендуя. На улице ещё громче завыл ветер. – Не подходи больше ко мне, пожалуйста, – Гермиона звучала вполне уверенно, вот только верхняя губа её немного дрожала. Парень понимающе кивнул, поджав губы. – Я занесу твою сумку в гостиную и передам Рону, она весит целую тонну, не стоит носить все учебники мира в сумке. Просьба Гермионы была чрезвычайно понятна. Близнецы. Близнецы, и этим было всё сказано. ... – Представьте, эта кошка мне сказала, чтобы я, цитата, "вёл себя воспитанно подобно благородным сынам Гриффиндора", – Ли пылал скепсисом. – Бабулька совсем поехала, сколько ей там уже? – Не знаю, лет семьдесят, – Фред незаинтересованно водил вилкой по тарелке. – Готовят тебе смену? – спросил Джордж, перед которым стояла полная тарелка супа. – Да, брось, я лучший в своём деле, это общеизвестный факт, – парень напыжился, гордо вздëрнув подбородок. – Кстати, – понизил он голос. – Когда там новая поставка? – Ты так уверен, что мы победим? – Фред оторвал взгляд от аппетитного на вид стейка, уставившись потухшими глазами на друга. – Ну разумеется, – Ли непонимающе уставился на парня. – Что с вами вообще происходит? Никогда вас такими не видел. – Какими такими? – взбеленился старший из близнецов. Вилка с силой ударилась о тарелку, привлекая внимание сидящих рядом ребят. – Тише, тише, – Джордан выпучил свои большие карие глаза на друга. Светло-голубые воинственно встретились с тëмно-шоколадными. – Ты вообще нас не знаешь, – сказав это Фред встал из-за стола, а после никого не замечая бросился вон из зала. Никто и никогда ещё не видел близнецов или хотя бы одного из близнецов таким. Казалось, у них просто не может быть плохого настроения, казалось они не созданы для печали и грусти. Лукавый взгляд пронзительных голубых глаз, широкие неомрачëнные улыбки, разбегающиеся по лицу веснушки, непослушные рыжие волосы - всё это было про них. Шаблон порвался, и мир смог лицезреть что-то большее, чем то, что обычно разрешалось видеть простому обывателю. Фреда провожали взглядами весь гриффиндорский стол, на его высокую фигуру не смотрели только усталые светло-голубые и вдумчивые ореховые глаза. … – Муффлиато. – Ты как? – долговязая фигура кое-как уместилась в ногах брата. – Терпимо, – прошептал ему Фред, сдвигаясь и тормоша разбросанные по кровати фантики. Джордж уставился на брата. – Опять пар из ушей? – слабо улыбнулся Фред. – Пока обошлось без него, если ты конечно остановишься сейчас, то обойдëтся и в принципе, – Джордж устроился поудобнее, как и пару дней назад мановением палочки заставляя разноцветные обëртки исчезнуть. – Фредди, ты Мерлин его, драный сладкоежка, – Джордж шлëпнул его по ноге. – Это наша маленькая тайна, братец, – парень улыбнулся уже чуть шире. – Скажи спасибо, что я не хожу и не кричу на всю школу, что ты обожаешь всё солëное вместо сладкого, подумают, что ты чëртов извращенец. – Лучше уж так, чем опустошать наши запасы, – Джордж наигранно скривился, толкая брата и заваливаясь напротив него на подушку. – Мои, мои запасы, ты же не ешь сладкое, – парень несильно пихнул брата, призывая того слезть с рукава его пижамы. – Всё моё - твоё, всё твоё - моё, – просто ответил ему младший близнец. На такую прописную истину было нечего ответить, поэтому Фред счёл благоразумным промолчать. – Рассказывай, – буквально потребовал Джордж. Слишком долго он ждал, слишком долго давал возможность разобраться самостоятельно. Фред бухнулся головой на подушку, молча глядя на ярко-красный полог. – Я же говорю, я дурак, – спустя целую вечность ответил парень. – В последние дни это стало очевидным, – мягко заметил брат. – А поконкретнее? – Гермиона, – прошептал Фред. – Да, Гермиона, восемь букв, и, что с ней? Ты сказал ей что-то не то? – попытался навести на мысль близнец. – Я наоборот не сказал, Джордж, – Фред сел на кровати, будто ужаленный. – Не сказал, чтобы не обидеть? – взвешивая каждое слово продолжил брат. – Не сказал потому что я трус, – Фред полез под подушку, под которой как прекрасно знал Джордж, хранился запас конфет. – Ну вот, теперь ты трус. – Давай закроем эту тему, а? – Фред внимательно посмотрел на брата. – Нам надо обсудить ингредиенты для кроветворного батончика. Джордж улыбнулся кракшком губ. – Брат, ты на верном пути, осталось самое сложное и лëгкое одновременно, сделать шаг, – близнец немного помедлил. – Только тебе решать, сделать будет ли он шагом вперёд или назад, – парень притянул близнеца в объятия. Фред ответил ему, крепко прижав к себе, наконец облегчëнно выдыхая. … День не задался с самого начала. Утро было безоблачно чистым, и ярким лучам солнца ничего не мешало бодро пробраться на подушку, а чуть позже и на нахмуренное во сне лицо. Прошло две недели со злосчастного разговора, точнее говоря недоразговора. Всё получилось совершенно случайно, Гермиона сама была не готова к тому, что их тëплый и наполненный смехом диалог преобретëт такой оборот. Они часто разговаривали на серьёзные темы, в такие моменты Фред отбрасывал свою обычную дурашливость и смешливость, приобретая строгий вид и раз за разом высказывая умные, совершенно неординарные мысли. Он был именно таким. Ходячим противоречием, притягивающим своей остротой мысли и лëгкой натурой. Гермиона замечала, что иногда он был несмел, будто в разговорах один на один ему не хватало ещё одного мнения, не хватало верного брата, всегда готового прийти на помощь. Гриффиндора была уверена, что во время того разговора её милый Фред просто растерялся. Она верила в него. Верила в них. – Что это? – отпивая тыквенного сока, спросил Рон. Гермиона задумчиво смотрела на лежащую перед ней закрытую потрëпанную книгу. Медленно, будто с трудом формируясь на обложке из пустоты появился бледно-зелёный стебель, а секундой позже белоснежный плотный бутон. Гермиона лихорадочно окинула взглядом Большой зал, прошлась глазами по столу Гриффиндора, наткнулась на сидящего рядом с Ли долговязого парня. Джордж подмигнул ей, и Гермиона в тот же момент сорвалась с места. Лестница за лестницей, этаж за этажом. Коридоры были ей знакомы. В руках с силой сжата потрëпанная временем небольшая книжица. "Сказки дедушки Мухомора" под авторством Беатрис Блоксам. Он читал ей сказку за сказкой, в арке тëмной ниши на восьмом этаже, в далеком тупичке, куда не заходили даже самые дотошные блюстители порядка. Оттуда открывался самый красивый вид на ночное небо, почти всегда безоблачное и чистое, будто кто-то специально разгонял суровые облака. Лестница с седьмого на восьмой этаж никуда не спешила, в отличие от самой Гермионы, девушка что есть силы сдерживала порыв накричать на медлительную халтурщицу. Наконец показались пустые стены этажа, и гриффиндорка пытаясь утихомирить бешено бьющиеся сердце быстрым шагом направилась к самой дальней арке. Он был там. Стоял, прислонившись к покрытой редким мхом стене, задумчиво рассматривая голубое небо. Гермиона окликнула его, и он обернулся, даря ей долгожданную открытую улыбку. Гриффиндорка нерешительно сделала шаг навстречу, он поступил также, делая уверенный широкий шаг. Спустя секунду она уже крепко сжимала его долговязую фигуру, зарывшись лицом в его шею. Она глубоко вдыхала запах солнца и и почему-то жевачки, видимо они опять экспериментировали с компонентами своих вредилок, взяв за основу тянучесть жевачки. Тëплые руки надëжно опоясали её, одна рука то и дело срывалась наверх, чтобы рукой провести по её непослушным волосам. – Я и так всё знаю, – прошептала Гермиона, сильнее прижимаясь к нему, не в силах оторваться, но так желая посмотреть в его лицо. – Правда? – он слегка отстранился, в глубине его чистых пронзительных глаз плескалось озорство вперемешку с лукавством. Солнце поцеловало его, даря его лицу скопление маленьких ярких веснушек, а он наконец поцеловал её, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете. – Я люблю тебя, – произнесли они в унисон, долгие минуты спустя. Глубокой ночью на безоблачном небе, сидя в обнимку в тени арки в забытом всеми тупичке, они любовались небосводом, на котором зажглась новая ослепительно яркая звезда.