Blitz

Сентябрь 1941 года

      Настроение, витавшее в воздухе на пиру в честь начала учебного года в Хогвартсе, ощущалось весьма подавленным последние несколько лет, но в этом году всё было ещё хуже. Открытая война наконец-то пришла на берега Британии — в основном в виде маггловских бомб, но ходили слухи и о тёмных делах, совершённых во имя Геллерта Грин-де-Вальда агентами, скрывающимися внутри страны. Поговаривали, что на континенте дела обстояли гораздо хуже.       Даже чистокровные студенты, вернувшиеся в школу, были потрясены: многие из них видели последствия войны рядом со своими домами, находящимися под защитой своих оберегов и магических щитов. Кто-то из них в резких выражениях высказывался о тех или иных аспектах войны, но, похоже, никто не был более зол, чем четверокурсник Слизерина по имени Том Реддл.       Том Реддл представлял собой образец противоречия: четырнадцатилетний, но явно развит не по годам. Красивый и талантливый, но с неопределенным происхождением. Он не мог доказать своего магического наследия, за исключением способности разговаривать со змеями, что ставило его в неловкое положение в отношениях с другими слизеринцами. Он очень старался никому не рассказывать о том, что летом жил в маггловском приюте, поскольку, хотя он и был воспитан как обычный маггл, он их категорически отвергал. Однако сегодня вечером его волновали более серьезные проблемы.       Том, ковыряясь в еде, смотрел на преподавательский стол, не испытывая особого аппетита. Рядом с центром стола красовался Дамблдор, мягкосердечный хитрец, который мог бы закончить войну завтра, если бы захотел, если верить гриффиндорцам, но он этого не делал. Ходили слухи, что Грин-де-Вальд имеет над ним какую-то власть, но никто не знал, правда ли это. Слизнорт был полезен и дружелюбен, но в то же время своеволен и труслив. Остальные — Меррит, Кеттлберн, Биннс — не были ужасны, но и не были полезны на данном этапе.       Хуже всех был старик Армандо Диппет. Он был тем, кто все испортил, тем, кто не мог побеспокоиться о своих учениках настолько, чтобы действительно их выслушать. Что ж, на этот раз он не проигнорирует проблему.       Том терпеливо выжидал, пока ужин не закончится. Наконец, после того как пудинг исчез, Диппет встал, чтобы дать объявление.       — Добро пожаловать в Хогвартс, — сказал он своим слабым голосом. — Рад видеть всех вас здесь. Прежде чем мы отправимся спать, у меня есть несколько объявлений. Я должен напомнить вам, что в коридорах между уроками запрещено использовать магию. Запретный лес на территории школы запрещен для всех студентов, если их не сопровождает профессор. В первую субботу семестра будут проводиться тренировки по квиддичу… И я понимаю, что этот год был трудным для многих из вас, — продолжал он. — Конечно, сейчас беспокойные времена…       И в этот момент Том начал свое выступление.       — Беспокойные времена? — воскликнул он, вставая. — Вы смеете сидеть здесь, в безопасности в своем замке, и называть это беспокойными временами?       — Что?! Мистер Реддл! — возмущенно сказал Диппет.       Том уже поднялся и вышел, вставая напротив преподавательского стола. Он слышал, как вокруг него поднимается шепот.       — На дворе война, директор! Даже сейчас падают бомбы. Вы смотрите издалека и говорите, как это печально, но как же мы? Не все мы живем в безопасности за крепкими стенами и магическими оберегами. Вы не имеете права говорить с теми из нас, кто слышал, как бомбы падают рядом, когда вы и пальцем не пошевелили, чтобы помочь.       — Мистер Реддл, о чем вы? Вы говорите о какой-то предполагаемой халатности? — огрызнулся Диппет.       — Разве вы не помните, сэр, как прошлой весной я спросил, могу ли я остаться в Хогвартсе на лето? Вы отмахнулись от меня, как от наивного ребенка. Вы сказали, что школа закрыта на лето, и только потому, что магическая война не пришла к нашим берегам, вы считаете, что риска нет. Вы сказали, что мне было бы приятнее поехать домой на каникулы, и отправили меня в путь.       — Вы живете в…? — начал он.       — В маггловском сиротском приюте. Да, я признаю это, — сказал Том. Со стороны Слизеринского стола послышались удивленные возгласы, но речь продолжалась. — Он находится в Лондоне, где падают самые страшные бомбы. Этот приют — мрачное местечко даже в лучшие времена. Мне он не нравился с самого рождения, и уж точно не нравится сейчас, когда каждую третью ночь есть риск взлететь на воздух.       — Том, я думаю, этого достаточно, — сказал Дамблдор, поднимаясь на ноги. — Ты высказал свою точку зрения.       — А разве вы не должны сражаться с Грин-де-Вальдом, профессор? — простодушно спросил Том. — Так говорят на вашем собственном факультете, верно, сэр? Со дня на день вы отправитесь в Германию и положите конец этому безумию, не так ли, сэр?       Лицо Дамблдора вытянулось. Конечно, у него не было ответа, тем более что гриффиндорцы выжидающе смотрели на него.       — Хватит! — вклинился Диппет. — Пять баллов со Слизерина за ваше неуважение, мистер Реддл. Нет нужды во всей этой театральности. Вы, конечно, должны понимать, что Хогвартс находится в том же положении, что и маггловские школы-интернаты. Ученики должны уезжать домой на летние каникулы…       — Нет, потому что дети в маггловских школах-интернатах просто, черт возьми, оставались там! — кричал он. — Если бы Министерство здравоохранения узнало, что вы без причины отправляете детей на лето обратно в зону боевых действий, они бы вышвырнули вас. Сэр.       Люди вокруг издавали судорожные вздохи, особенно другие учителя, но он продолжал настаивать на своем.       — Сейчас в Лондоне почти нет детей. Всех, кому есть куда идти, отправили на время в сельскую местность, но не у всех детских домов есть возможность отправить детей куда-либо. Я застрял там на лето, когда вы могли бы легко устроить меня здесь.       Профессор Диппет был уже в ярости, как и несколько других преподавателей (Слизнорт, правда, сохранял относительно невозмутимый вид). Том понял, что он уже готов набрать обороты, когда его прервали с неожиданной стороны.       — Он прав, профессор, — раздался тоненький высокий голосок. — Никто из нас не должен был возвращаться.       Том обернулся.       С места поднялась круглолицая девушка в очках с толстыми линзами, в которой он узнал второкурсницу Когтеврана. Он вспомнил, что в прошлом году считал ее плаксивой, скучной неудачницей, не говоря уже о том, что она была грязнокровкой. Он удивился, увидев, что она может постоять за себя.       — О, заткнись, Миртл, — сказала одна из девочек.       — Нет, Олив! Ты не знаешь, каково там. Когда… когда я вернулась в Лондон этим летом… у меня не было дома, куда я могла бы пойти, — сказала она, шмыгнув носом. — Он был разрушен бомбежками. Мама сказала, что она трижды писала вам, спрашивая, могу ли я остаться, профессор! Или есть ли еще какое-нибудь место, куда я могла бы пойти, но вы прислали ей только формальный ответ. Она сама не хотела возвращаться в Лондон, но ей пришлось, чтобы забрать меня.       «О, вот это уже интересно,» — подумал Том. Похоже, Диппет отказал не только ему.       — Я тоже застрял в Лондоне, профессор. — Мальчик из Пуффендуя встал в знак солидарности. — Моя мама — ведьма, но мы не могли уехать из города из-за папиной работы. Папа хотел узнать, могу ли я остаться здесь, но мама сказала, что в этом нет смысла, потому что Хогвартс никогда не работает летом.       «Тоже полукровка?» — подумал Том. Всё шло даже лучше, чем он ожидал.       — Мы с братом были в Бирмингеме, — высказался еще один студент. — Там было не так плохо, как в Лондоне, но даже там были бомбардировки.       Еще больше людей встали. Похоже, половина грязнокровок в школе либо хотела остаться в Хогвартсе на весь срок обучения, либо, по крайней мере, была возмущена отсутствием такого выбора, и некоторые из их друзей встали, чтобы поддержать их. Один мальчик даже рассказал, что был ранен во время одной из бомбардировок и до сих пор ходит прихрамывая. Том медленно обернулся, запоминая их лица. Впервые он по-новому взглянул на грязнокровок и начал мысленно строить планы. Возможно, они могут быть полезны.       Дамблдору все же удалось спасти вечер. Когда стало ясно, что ветер подул не в ту сторону, он вернулся к своему привычному спокойствию:       — Все, хватит, — сказал он. — Думаю, очевидно, что этим летом мы сделали неправильный выбор, и я хочу лично извиниться за то, что принимал в этом участие. Я мог бы сделать больше. Я переговорю с Попечительским советом, чтобы узнать, сможем ли мы сохранить замок открытым на следующее лето. А сейчас, я думаю, пришло время хорошо отдохнуть. Вы согласны, директор?       Том закатил глаза, когда Диппет согласился и отправил их по гостиным. Дамблдор, наверное, поступит так, как и сказал — он ведь любитель грязнокровок, но Том не мог забыть взгляд Диппета. Старик был недоволен тем, что ему так открыто бросили вызов. Сегодня Том потерял его расположение. Он не забудет этого и в следующем году, Диппет наверняка будет отчитывать его по пустякам или не позволит стать старостой. Но Тому и не нужно было становиться старостой. У него были другие способы добиться влияния на своих сверстников, и Слизнорт по-прежнему любил его, несмотря ни на что. А пока у него были планы, которые предстояло осуществить.

***

      Одним из первых действий Тома была беседа с Норбертом Личем, семикурсником Когтеврана, грязнокровкой с серьезными политическими амбициями. Или магглорожденным, наверное, так следовало бы сказать, если бы Том собирался общаться с ними регулярно.       — Эй, Лич, можно с тобой поговорить? — позвал он, догнав его в коридоре.       — О, конечно, Реддл, — ответил Лич. — Я хотел поблагодарить тебя за то, что ты заступился за нас на пиру. Им действительно стоило оставить школу открытой на лето. Честно говоря, я не ожидал такого от слизеринца.       — Ну, недавно я изменил свою точку зрения, — сказал Том, демонстрируя, как он надеялся, естественную улыбку. — Ты тоже был в Лондоне?       — Нет, я из маленького городка, никаких бомб, но этим летом многие спрашивали меня, сколько мне лет и не собираюсь ли я записаться в армию.       — Да, я слышал это от нескольких старушек, которым плохое зрение не позволяло определить мой возраст. В любом случае, это связано с тем, о чем я хотел с тобой поговорить.       — Что ты имеешь ввиду?       — Как много ты можешь рассказать мне о маггловском оружии, военной тактике, силе и тому подобных вещах? Я старался избегать этого как можно дольше в течение лета и только сейчас начал думать, что мне следует уделить этому побольше внимания. Если война идет к нам, то мы должны быть лучше информированы, ты так не считаешь?       Лич выглядел удивленным, как будто он сам не задумывался об этом.       — Да, я полагаю, что должны, — сказал он. — Я не думаю, что меня можно назвать экспертом, но я могу написать отцу, чтобы он прислал мне несколько книг. Ты ведь вырос среди магглов, верно? — Том кивнул. — Значит, ты знаешь, что такое оружие в целом?       — Я знаю, что оно стреляет пулями, — предположил Том.       — М-м-м, ну, для начала достаточно. Конечно, я могу дать тебе краткий курс. Я сообщу, когда получу книги.       Предсказуемо, что сокурсники Тома по факультету были не в восторге от его новых занятий.       — Общаетесь с грязнокровками, мистер наследник Слизерина? — усмехнулась Вальбурга Блэк. Вальбурга была шестикурсницей, которая считала, что находится выше остальных, и была самой бездумной приверженкой чистоты крови из всех, кого он знал.       Том промолчал, тихо проглатывая злость. Все было бы гораздо проще, если бы он смог найти реальное доказательство того, что он — Наследник. Если бы ему удалось найти тайную комнату Слизерина, он бы им доказал.       — Мы должны были догадаться, что ты вырос в маггловском приюте, — продолжала она. — Ты можешь попытаться стать настоящим слизеринцем, но вонь так просто не отмоешь.       — Блэк, закрой рот. Твоя тупость дает о себе знать, — огрызнулся он.       Конечно, это не сработало. Она вскочила на ноги и выхватила свою палочку.       — Как ты смеешь!       Том небрежно достал свою собственную палочку и покрутил её в пальцах.       — Прошу, я могу победить тебя в любой день недели, — сказал он.       Это был всего лишь полублеф. Вальбурга была обычной шестикурсницей, конечно, но она наверняка знала несколько старых, темных заклинаний.       — И к твоему сведению, дорогая Вальбурга, именно такая замкнутость приведет к нашей погибели, если мы не переступим через невежество. Я изучаю опасности, которые могут представлять магглы, чтобы быть лучше подготовленным к борьбе с ними.       — Что, например, их бомбы? — сказала Вальбурга. — Если ты не слышал, Реддл, тебе уже не придется о них беспокоиться.       Вокруг собирались люди, чтобы понаблюдать за поединком, и Том взял инициативу в свои руки:       — Не будь так наивна. Если волшебники хотят завоевать мир маглов, как того хочет лорд Грин-де-Вальд, нам нужны люди, которые понимают магглов и их оружие. Сам Грин-де-Вальд уже пятнадцать лет предупреждает нас об их силе. Он не был невеждой. Мы тоже не должны оставаться в неведении, но в факультете Слизерин, похоже, этого еще не поняли. Мне никогда не нравились магглы, даже когда я считал себя одним из них, но даже я знаю о маггловской войне больше, чем вы.       Он окинул взглядом зал и посмотрел на тех, кто обладал реальной властью.       — Что скажете вы? Лестрейндж? Розье? Долохов? Малфой? Думаете, мы можем просто продолжать игнорировать магглов, как это было раньше?       Вальбурга Блэк продолжила было насмехаться над ним, но, оглядевшись по сторонам в поисках поддержки, она быстро обнаружила, что её не так много, как она надеялась. Мальчики, которых он назвал, сохраняли нейтральное выражение на лицах, но многие из их сокурсников мрачно бормотали о риторике Грин-де-Вальда и угрозе магглов.       Вальбургу это не радовало. По словам старшекурсников, Блэки действительно правили Слизерином лет десять назад, когда их в Хогвартсе одновременно было полдюжины, но в этом году их было всего двое, и этого было недостаточно, чтобы удержать контроль. (А лично Том считал, что Вальбурга слишком дружна со своим двенадцатилетним кузеном Орионом).       Однако она еще не закончила.       — Учишься у грязнокровок, Реддл?       — От них есть определенная польза, — небрежно ответил он.       — Но что насчет их преданности? Не говоря уже о твоей? В конце концов, все грязнокровки — лишь подражатели. Они слишком привязаны к своим драгоценным маггловским семьям и обществу, чтобы достойно служить в нашем.       — Правда? — сказал он. — Они сложнее, чем ты думаешь. У них есть рычаги, на которые мы можем надавить. Магглы пережили две разрушительные глобальные войны за несколько поколений, и, похоже, дальше будет только хуже. Большинство грязнокровок хотели бы, чтобы волшебники захватили власть, если это заставит бомбы перестать падать. Это мотивация, которая делает их полезными для нас.       Том еще раз обвел взглядом комнату и увидел, что еще больше людей кивают вместе с ним. «Полезными» — это то, что Слизерин понимал. Да, с этим можно было работать.

***

Июль 1944 года

      Том Реддл не планировал возвращаться в Хогвартс на седьмой курс. Изначально он собирался, но после вторжения магглов во Францию, казалось, что если он хочет хоть как-то помочь в войне, то должен уехать сейчас.       Три года в Шотландии прошли плодотворно. Он наконец-то узнал о своей семье. Магическая сторона не посещала Хогвартс уже более ста лет, поэтому их было так трудно найти. Кроме того, он разыскал Тайную комнату. Какой-то идиот переделал её в туалет для девочек.       Демонстрация василиска внутри нескольким избранным слизеринцам прочно закрепила его статус Наследника, но он воздержался от убийства кого-либо, даже этой несносной малышки Миртл Уоррен. Эту честь он приберег для своего отца-маггла.       За прошедшие три года Том стал более прагматичным. Во-первых, он увидел, что многие магглорожденные были для него ценнее, пока оставались живы. С другой стороны, он стал больше обращать внимания на то, что происходит в мире в целом, и это тоже хорошо, иначе он упустил бы такую возможность.       Он пробирался через всю Европу, проскальзывая мимо позиций союзников и врагов, чтобы проникнуть вглубь Германии. Филигранно наведенные справки привели его в высококлассный отель в Кельне, и после прохождения всех уровней безопасности, включая завязывание глаз и проведение через магически измененный интерьер, его привели в гостиную, превращенную в некое подобие военного штаба. Том опустился на колени перед сидящим внутри человеком.       — Встань, Том Реддл, — сказал Геллерт Грин-де-Вальд.       Том встал и посмотрел на лицо Грин-де-Вальда — лицо, которое вот уже двадцать лет красовалось на афишах «Разыскивается» по всему миру: бледное, беловолосое, с одним голубым глазом и одним чёрным, с проницательным взглядом, выдающим острый интеллект (и, вероятно, навыки легилименции).       — Да, я слышал о вас от моих агентов в Британии, — догадался Грин-де-Вальд или же просто прочитал его невысказанный вопрос. — Очень талантливый молодой человек, и очень проницательный, как мне сказали.       Том задумался, не было ли среди его последователей агентов Грин-де-Вальда? Это не было бы катастрофой, но он предпочитал иметь контроль над информацией.       Но если Грин-де-Вальд и прочёл эту мысль, он никак ее не прокомментировал.       — Почему ты пришел ко мне, юный Том? Меня нелегко найти.       — Я… я пришел, чтобы присягнуть вам на верность, лорд Грин-де-Вальд, — сказал Том. — Ваше дело — это лучшая надежда для магического мира.       — Для обоих миров, Том, — ответил он. — Für das Größere Wohl. Я стремлюсь управлять магглами ради их же блага. Посмотри, что они делают с собой в отсутствие должного контроля.        Он показал в окно, как бы желая показать ему весь мир кровопролития, происходящего за сотни и тысячи миль отсюда.       — Я уже видел больше, чем мне хотелось бы, сэр, — ответил Том, слегка наклонив голову. — Магглы, конечно, нуждаются в контроле. Есть даже магглорожденные, которые считают так же.       — Правда? Я слышал, что некоторые магглорожденные говорили так. Что ж, если ты будешь верно служить мне, ты станешь прекрасным дополнением к моей армии. Но вопрос в том, какое место ты займешь? Обычный боец? Нет, не думаю. Мало кто возьмет на себя инициативу пересечь пол-Европы, чтобы найти меня еще до окончания школы. Так что я вынужден задаться вопросом: чего ты хочешь от этого, Том?       Реддл был готов к этому.       — Лично? — переспросил Том. — Голову Армандо Диппета на блюдечке. А также ваши знания и обучение, если вы меня возьмете. Но помимо этого, я уже говорил вам, что хочу того же, что и вы: прекращения действия Статута секретности и остановки бессмысленного насилия, когда мы прячемся в тени, а магглы убивают друг друга и именно мы оказываемся под перекрёстным огнём.       Рот Грин-де-Вальда искривился в небольшой улыбке.       — Голова Диппета будет твоей, когда мы до него доберемся, — сказал он. — Но мое личное обучение стоит не так уж и дешево. Что ты можешь предложить мне в обмен на это, юный Том? Я приветствую последователей, но ты все еще не закончил школу.       Том улыбнулся в ответ.       — Я был лучшим на курсе по результатам СОВ. Мои знания о Тёмных Искусствах не имели себе равных в Хогвартсе, за исключением Альбуса Дамблдора. У меня есть сила. У меня есть свои последователи, как чистокровные, так и магглорожденные. Опыт выживания в зоне маггловских боевых действий… А ещё я знаю, где находится взрослый василиск и могу управлять им.       Брови Грин-де-Вальда поднялись.       — Василиск? Они очень редки и сильны. Где ты смог найти такого зверя?       — В тайной комнате под Хогвартсом, построенной самим Салазаром Слизерином. И даже Альбус Дамблдор не может найти ее, потому что войти туда может только змееуст.       — Я бы посоветовал тебе не недооценивать Дамблдора, — холодно сказал Грин-де-Вальд. Он резко развернулся и подошёл к столу, на котором были разложены планы сражений. Он перетасовал их и начал чертить линии на чистом листе. — Надо перенести змея в более безопасное место, чтобы его неожиданно не забрали у нас из-под носа.       Он посмотрел Тому в глаза.       — Сделай это для меня, и я буду тебя обучать, — сказал он. Он щелкнул запястьем, и в его руке появилась палочка Тома, которую тот вынужден был отдать стражникам перед тем, как зайти в здание. Геллерт слегка кивнул, и Том взял ее обратно. — Сделай это, и ты будешь вечно почитаем среди волшебников, Том Марволо Реддл.       Том был явно заинтригован, но вздрогнул при звуке своего имени.       — Я не хочу больше носить это имя, лорд Грин-де-Вальд, — сказал он. Оно принадлежало моему отцу-магглу. Я буду… Лордом Волдемортом.       Грин-де-Вальд уставился на него.       — Нет, не будешь, — резко ответил он. — Это звучит нелепо. И вообще… ты что, просто переставил буквы в своём имени, чтобы придумать новое?       Глаза Тома расширились. Так быстро догадался? А он-то думал, что это действительно пугающее имя.       — Ребячество, — сказал Грин-де-Вальд. — Ребячество и глупость. Ты способен на большее. Если ты так гордишься своим наследием, то должен проявить это должным образом. Возьми имя своего благородного предка. Стань Томасом Слизерином. Или Марволо, если хочешь. А теперь… — он вернулся к своим планам сражения. — Присоединишься ли ты ко мне в этой священной миссии?       Томас Слизерин кивнул.       Мир уже никогда не будет прежним.