Монашка, чёрт и семь смертных грехов

      Мягкий свет скользил по лицу Хинаты. Огни свечей отпечатывались по темному платью, и тень от апостольника скрывала ее сероватые глаза. Но чуть дрожащие уголки губ и неловкая улыбка подчеркивались, Саске протянул взгляд к щекам. Налитые краской скулы было почти не рассмотреть, но дело могло быть не в стеснении, а элементарной духоте. Учиха ощущал температуру даже в своем обнаженном образе, что уж говорить про плотно запахнутую с ног до головы монашку, надевшую даже колготки.       Рисовать на его теле логично: больше открытых участков. Однако расстегнуть пару пуговиц на строгом платье, чтобы дать продышаться, тоже было бы разумным. Пока Саске раздумывал, Хината лизнула кончик пальца:       — В самом деле съедобная, — донеслось до него задумчивое размышление, и он честно поперхнулся, дав себе представить, что узор с него можно съесть, и как это будет выглядеть. — Саске-сан? — Хината встревожилась тем, как он резко закашлялся, и подступилась, почти вплотную прижав у стола.       — Я в порядке, — отмахнулся он бездумно, не дав себе углубиться в рисовании картины в мыслях. — Ты что, действительно хочешь участвовать в этом цирке?       — Почему цирке? — округлившиеся от недоумения губы показались гораздо пухлее, чем до этого. Учихе нужен был свежий воздух.       — А как ты назовешь дуэт двух придурков?       — На фестивалях часто ставят палатки бодиарта, это часть развлечения, — Саске почти рассмеялся.       — Да, и маляют малышню в Винкс и Спайдермена. Еще фестиваль красок скажи и кинь в меня мешком красителя под попсовую песенку.       Хината возмущенно вздернула нос. Насупившийся вид придавал ей непривычный образ, такой он Хьюгу никогда не видел, и вообще не был уверен, что знаком с ее сторонами, кроме как извечно стеснительной либо по уши влюбленной девчонки, сохнувшей по его туповатому другу.       — Может, и развлеклась бы, если бы меня закрыли с кем-то не таким занудным, — вспылила Хината раньше, чем до нее дошло, что слова звучали грубо… И провокативно.       Саске поймал ее взгляд и, неотрывно глядя в глаза, начал опускать с круглой мышцы плеча ремешок портупеи. До опьяневшего сознания начало постепенно стучаться осознание и пульсообразно отбивалось.       — Хочешь сыграть роль смелой тусовщицы и показать, кем не являешься?       Хината возмущенно запыхтела, поджав губы — вся эта перепалка не нравилась даже слегка захмелевшему мозгу, поэтому отвечать Учихе, распаляя несостоявшийся спор, ей не хотелось. Хината тактично пропустила последнюю колкость мимо ушей. Это не его дело, что и кому она пытается доказать. И все же, чтобы прервать вуайерический порыв, пришлось озвучить:       — Не надо снимать всё, мне хватит того, что есть… Саске-сан.              Она подчеркнула своё обращение к нему, вновь указав на то, что они совсем не близкие друзья — и никогда ими не были, чтобы он её судил. И его вид смущал лишь несколько первых минут, да и то, потому что она неосознанно залипла на открытый торс там в зале. На деле, что она — голого мужчину не видела?.. По крайней мере Хината усердно гоняла эти мысли туда-сюда у себя в голове, пока Учиха продолжил расстёгивать, казалось, бесчисленные ремешки, всё так же неотрывно глядя в глаза, только ухмыльнувшись уголком губ после её слов.       Пламя свечи колыхнулось, и картинка впереди будто смазалась, сделавшись на пару тонов мрачнее. И слух в разы чувствительнее воспринял послышавшийся щелчок. Учиха опустил снятую портупею на стол рядом, потянувшись уже за край топа, намереваясь снять и его.       Тут уже вся смелость и уверенность Хинаты подорвалась, и она едва не повисла у него на руке, удерживая топ на месте. Саске с откровенным весельем на лице смотрел сверху вниз, выгибая брови в немом вопросе. Он медленно склонился, нависая чуть ближе, чем позволяли нормы личного пространства, и тихо, с поддразнивающей усмешкой, произнёс:       — Не такой уж я, выходит, занудный… правда?       — Я… не это имела в виду, — пролепетала она, отпуская его руку и пятясь назад, смущаясь близости.       — Да ну? — отозвался он, но уже мягче, почти уступчиво. Саске опустил руку и сдался. — Ладно, пусть топ останется. Только давай уже, — он махнул подбородком в сторону палитры, — чем быстрее нарисуешь, тем скорее выйдем отсюда.       Хината кивнула, серьёзно восприняв его слова, и поспешно взяла кисточку. Вцепилась в неё обеими руками — даже пальцы дрожали. Макая в краску, она на секунду замерла, оглядывая его силуэт: при свете алых свечей тени ложились на торс волнами, мышцы под кожей чётко рисовались.       Сложно определить, на что списать невозмутимость Хьюги: то ли на то, что она воспринимала атлетичность будущего полицейского естественным, не воспринимая за мужскую привлекательность, то ли дело в стадии опьянения, когда тебя мало интересуют привлекательные тела, а только забавы и развлечения. Но если так подумать, Хината не относилась к тем людям, что при появлении Учих следили за их походкой с придыханием. Как и никогда при сборе общей компании друзей Узумаки не видела никого, кроме Наруто, тянущего на себя сосредоточие внимания. Хотя тот же Шикамару славился обаятельным юношей среди женского коллектива (и поймал насмешку от Ино, что пришел в своем обычном свитере и с ноутбуком, сославшись на образ айтишника).       Хината воспринимала мужчин в первую очередь… Людьми? Представителями одной с ней расы? Не потенциальный сексуализированный объект и не жертва романтического интереса. Лишь потому она мало задумывалась над тем, как могут воспринимать ее саму и не видела никакого подтекста в своих действиях. Рисуя, немного поразмыслив, она для удобства опустилась перед Саске на корточки.       Саске дёрнулся, неожидавший такого, и закашлялся, отводя глаза в сторону. Господи, она реально такая наивная?..       «Она просто рисует. Просто. Рисует», — старательно повторял он про себя, в то время как кисточка скользнула по его коже. Мышцы непроизвольно напряглись под скользящим нажимом мазков. Бывает, когда ощущаешь пульс всюду и нигде, но точно не в самом сердце. Сначала Саске ощутил ритм в икрах, потом в кадыке, а после его оглушило от знойных ударов по самим ушным раковинам, и его затопило в ритмичном ускоренном ритме. Было бы славно помолиться, чтобы крови не пришло на ум слиться единым скопом и не направиться к члену, при всей провокативности ситуации, а к тому же еще и позы опустившейся Хинаты — он бы оправдал свое тело (ни один человек его бы не осудил). Но вот она точно бы неверно восприняла. Если только, говоря про занудство, в самом деле не хотела спровоцировать на нечто большее.       Что было в ее голове? За слоем иссиня-чёрных волос, шелком упавших ниже плеч, за кромкой ресниц, трепетно прижимаемых при моргании, что скрывал ее мозг? Была ли она истинно святой или только облачена в образ и придерживается этой маски, даже за пределами вечеринки, робея от каждого взгляда и касания.       И он бы тоже повелся и поверил образу монашки. Только в голове всегда билось противоречие, стоило ему услышать пьяный трёп Наруто, случайно завалившегося к нему домой, потому что под жестким комендантским контролем лучше было не соваться на порог дома Кушины вдрызг налакавшимся соджу и пивом. И тем более с его рассказами… Хината умела вести отношения и быть в них не ведомой. Учиха боролся с накатившими воспоминания подробностей. Если он не отгонит образы, не сошьет их с картинкой реальной Хинаты перед собой, его член точно натянет эти кожаные штаны и упрется прямиком Хинате в руки.       И время тянулось бесконечно медленно. Хуже лечения зуба с чисткой каналов, когда сумасбродно отказался от добавки анестезии, когда только и дышишь, борясь с тошнотой от болезненности. Саске пожалел, что сдался и надел костюм: плотные кожаные штаны натянули бедра и стиснули, и приливающий кровоток усиливал давление. У него случится коллапс, на крики Хинаты сбегутся люди и сотрудники скорой и напишут в его карте: «Скончался от перевозбуждения». Ни черта не скончался, ой ни черта. Учиха впервые ловил себя на излишне подростковой реакции и том, что словно переволновался перед первым свиданием. Чудной дурацкий ком тревожности, что его поймают на горячем.       — Рисовать Дипси антенну на голове?       Внезапным был не сколько вопрос в пике сосредоточенности и желании поскорее выводиться из ситуации, сколько его несусветная абсурдность.       — Ты телепузика нарисовала? — констатация имела удивительный тон, шокированность Учихи накрыла его волной и смыла всякое подобие возбуждения. Антенна осталась только у Дипси, нисколько того не тревожа.       — В палитре был такой неоновый зеленый, — хихикнувшая Хината мигом дала понять, что весь объем пунша не мог быстро выветриться из небольшого тельца, отчего звучала она именно вдохновленной. Саске опрометью потянул на себя портупею, стремясь скорее скрыть позор с общего обозрения. — Саске-сан!       — Рисунок есть, могу одеться, — раздражительность сквозила не только в голосе Учихи, но и проглядывалась в рваных движениях при поправлении одежды. — Наверняка дядюшка вдоволь насладился представлением.       — Но в правилах говорилось соблюсти все условия, — Учиха не успел понять, к чему клонила Хината, когда их испугала неожиданно громко раздавшаясь музыка и дверь на выход подсветилась ярко-красным, с характерным щелчком замка подсказывая, что можно было выйти.       Саске хотелось по-девчоночьи томно выдохнуть от облегчения, но тут же потерялся в ощущениях, — ему стало резко жарко, затем холодно, кожа на месте рисунка пошла мурашками — и всё это за считаные секунды, пока Хината с непосредственностью ребёнка не поддела краску на рисунке пальцем и не засунула его в рот. Саске никогда не считал себя каким-нибудь фетишистом на определенные действия с сексуальным поддекстом, но Хьюга в этот вечер била его наотмашь уже не один раз. А судя по её виду, делала она это совсем не специально.       — Мне кажется, это голубика, но я так давно её не пробовала, — стала рассуждать вслух девушка и уже потянулась вновь, чтобы распробовать получше.       — Может, сразу слижешь просто? — почти по-злому поддел её Учиха, срываясь скорее сам на себя, чем на девушку. Но Хината приняла это на свой счёт, встрепенувшись, тут же одёрнула руку, поняв, что слегка перешла границу. За жаром флиртующего возбуждения комнату накрыла лёгкая тишина неловкости.       Кинув нарочито бодрое «Мы можем идти», Хината развернулась, поспешив выйти, оставляя, наконец, позади парня, которому очевидно её компания была не так уж приятна. Он отреагировал вяло, дотопал до пунша и глотнул стакан, пытаясь незаметно поправить стояк в узких штанах и успокоиться, но в этот раз даже повторение таблицы умножения в голове не помогало. Следом за вышедшей Хинатой в комнату вошли несколько смеющихся девушек, и он поспешил выйти.       Не сразу сориентировавшись в беснующейся толпе, Саске потерянно огляделся, едва успев выцепить взглядом Хинату, и поспешил в том же направлении. Когда он почти нагнал её, музыка неожиданно стихла, и они оба замерли, оглянувшись в сторону коридора, ведущего к главному входу. В паре вошедших молодых полицейских Саске безошибочно узнал своего кузена, тот с вытянувшимся лицом осматривал разношёрстную толпу, и недавно выпустившегося из академии новичка, который наоборот с чрезмерной серьзностью смотрел на всех. Пока какая-то из девушка не завизжала «Стрипти-и-из!».       И тут толпа вновь ожила, несколько девушек кинулись к полицейским, — оба расстерялись, по привычке потянувшись к табельному оружию, но, оценив ситуцию, вытаскивать его не стали, — те попытались что-то объяснить, вскинув руки вверх, стратегически отходя назад, но было уже поздно, одного потянули за галстук, второму уже растёгивали ремень. Сцеживая смешок в кулак, Саске краем глаза посмотрел в сторону Хинаты… которой уже не оказалось на месте.       — Какого, — он вновь обернулся, вмиг потеряв желание спасать одного из родственников от цепких лап студенток.       Следуя какому-то внутреннему ощущению оторваться этой ночью по-полной, Хината решительно подошла к следующей комнате, в которую метила изначально. «Чревоугодие». Рядом уже стоял какой-то парень, ворчливо приговаривая:       — Какой смысл пускать только пары, если развлечения предзназначены для всех…       — Вам нужна пара?       Студент зашуганно дёрнулся, так как, чтобы он её услышал, Хинате пришлось приподняться на носочки и спросить это ему на ухо. Раскраснешись, он окинул девушку с ног до головы неверящим взглядом и принял решение в эту же секунду.       — Да! — он неожиданно прытко взял её за руку, подводя к специальному человеку, стоявшему у входа в комнату с подносом желейных шотов. Помощник ничего не сказал, лишь молча качнул подносом в их сторону: видимо, прежде, чем зайти, надо было выпить. Когда они оба взяли по стопке, в пространство между ними неожиданно вклинился Саске, плечом оттесняя её неудавшуюся пару, разъединяя их руки.       — Она со мной, — коротко кинул он на возмущения парня и тут же закинул в себя стопку, поморщившись от сладости. Хината же демонстративно нахмурилась, не спеша пить свою порцию. — Тебе помочь?       Какую именно помощь он предлагал, она не особо хотела узнавать, поэтому отложила свой шот обратно на поднос. Но молчавший до этого помощник неожиданно пожал плечами:       — Одного выпившего достаточно…       И Хината не успела запротестовать, как Саске подхватил её за талию и буквально затащил в услужливо открытую ему дверь. С неё станется — ещё демонстративно пойдёт с тем щуплым в другую комнату. И, прежде, чем Саске осознал, что двигала им чистая, открытая ревность, — дверь защёлкнулась.