Мой дар как проклятье

Новый враг уже у твоих врат. Да, пусть это и единственный рассвет, который мог следовать после смерти, но что-то Лололошку особенно смущало. Резкая боль, которая распространялась по коже, расползалась словно змеями, которые вот-вот вновь вцепятся в кожу, впрыскивая яд под кожу. Рассвет пророчит только смерть, но не стоит бояться тьмы. Парень закрывает глаза. Окетра была им недовольна. Он и сам был не особо доволен собой. По телу вновь раздалась волна боли. Это проклятие Богини? Парень с трудом встал с кровати и опираясь на стенку, открыл дверь, которая ограничивала пространство. Стоило больших усилий дойти до небольшого пространства с водой, в голове пронеслась мысль «с зеркалом было бы легче». Но… какое зеркало ещё? Слишком внезапный бред. Опускаясь на колени, чуть нависая над водой, в которой совсем чуть отражался юноша, он поднял свою льняную рубашку с небольшими повязками у ключицы, через неё проглядывались бинты, они явно ещё не менялись, сукровица мерзко схватывалась на ней, твердея от воздуха и песка. Разглядывая себя, Лололошка закусил губу, ему не понравился вид, который предстал перед его взором. Некие фиолетовые, словно трупные, пятна на теле, которые постепенно проходили от левой руки к груди, ногам, шее, левая часть тела особенно пострадала. — мой дар, мое проклятье… Лошка опустил льняную ткань обратно вниз и устало выдохнул, закрытая глаза, облокачиваясь головой на подушку, которая была скинута с пуфика ещё вчера когда Окетра его только увидела. Глаза слипались, а парень погружался в сон. Его сон по началу просто отсутствовал, но после показалась пара силуэтов. Оба были до боли знакомые. Тот ангел и богиня, богиня, которая его воскресила и прокляла. Оба вторили «вселенная стремиться к порядку», голова кружилась даже во сне. Почему боги смерти так его любят? Лололошка закричал хватаясь за голову. Пейзаж сменился на другой, пустой, место было холодным и одиноким, тут виднелся парад планет, захватывающее зрелище, они не двигались, словно время т и невластно. — парад планет… — голубоглазый снял очки и потёр глаза, словно путался запомнить все в мельчайших подробностях, боясь забыть. За спиной послышалось шуршание перьев. Удивленно оборачиваясь, Ло охнул, тот ангел. — но ты не смей забыть теперь, это мой дар тебе — руки высокого мужчины легли на щёки Лололошки, а ко лбу прикоснулись приятные тёплые и чуть шершавые губы , словно обветрились из-за спешки. После такого же шуршания перьев, он уже стоял на коленях, храм Богини, которой поклоняются все абды. На Ло там лишь накатывает тошнота и печаль, он чувствует как из него все лезет все что только можно. — почему боги смерти меня так любят. А их враги хотят меня убить. В Лололошку брызгают водой заставляя его пробудиться, над ним стоит Окетра с листом бумаги и пером. Ох, уж этот отчёт.