От заката до рассвета

— Итак, небольшое вступление, — классный руководитель, женщина в возрасте, приобняла высокого темненького мальчика и объявила: — 11-ый «Б», знакомьтесь, это ваш новый одноклассник Петя Гуменник. Девочки заинтересованно переглянулись между собой, как бы прикидывая и договариваясь, кто заберет этого парня себе. Мальчики тоже переглянулись, но с другой целью: чтобы понять, какой компании больше подходит новенький. По классу прошелся гул. — Так, тишина! Поближе с Петей вы познакомитесь после классного часа. Садись, Петь, вон… туда, рядом с Димой. Парень прошел к указанной парте на третьем ряду и осторожно сел рядом с каким-то Димой. ЕГЭ — самое важное в жизни одиннадцатиклассника. Об этом говорили весь классный час, говорили очень нудно и типичными для такой темы словами. Женя лег на парту и закрыл глаза: из учебного года прошла только линейка, а он уже устал от школы. Нафиг ему сдались эти профильная математика, углубленный немецкий и английский, когда он будет сдавать химию и биологию? Год получится самый скучный из всех одиннадцати. Новенький еще какой-то. Женя лениво повернул голову в сторону Пети. Сидели они на соседних местах через проход, поэтому Женя, обладающий минусовым зрением, мог спокойно рассматривать новенького во всех подробностях. Наушнички хорошей фирмы, родинка на шее, черная серьга в ухе, футболка немного недоглаженная около рукавов (сам гладил, наверное). На вид адекватный. — …Женя. Женя! — повысила голос классная руководительница. — Ты спишь что ли? Женя встрепенулся и принял полностью сидячее положение. Однако успел заметить, как новенький с усмешкой покосился на него. М-да, высокомерный он, наверное, чего смотрит так? — Нет, не сплю. Что такое? — Ты единственный будешь сдавать химию… — и понеслось опять что-то про ЕГЭ. Новенький оказался не таким уж высокомерным, потому что тем же вечером Женя обнаружил у себя в Вотсапе сообщение следующего содержания: «Привет. Я слышал, что технарь и естественник — самый изобретательный дуэт, а изобретать я люблю. Будем знакомы?». Женя так захохотал, что свалился с кресла. Все-таки новенький не промах, к юному химику так даже девочки не подкатывали. «Звучит, как предложение встречаться» «Хахахах, да не, пока дружить только» «Ты показался мне поспокойнее остальных, да и друг-химик никогда не будет ненужным». «А ты-то что сдавать будешь? Информатику и профиль, небось?». «Угадал» «Айти-гений типа?» «Вроде того» Женя ухмыльнулся и с ногами устроился на кресле. Любопытный типок, отчего бы и не подружиться. «Подружился на свою голову», — подумал Женя через месяц, когда в тысячный раз заходил на страничку новоиспеченного друга и долго-долго просматривал фотографии, а в мыслях называл его не иначе, как «Петенька». Наверное, это Петя на него так и повлиял своими недогейскими шуточками. Может, он реально нетрадиционной ориентации? А может, Женя просто тронулся умом? Да ладно, нет, второй вариант юный химик отвергал: он полностью доверял себе и своим чувствам, не привык врать себе. Раз влюбился, а он точно влюбился, — надо признаваться. Петя не отвергнет, по крайней мере не должен. Если и не разделит любовные чувства, то точно продолжит разделять дружеские. Так, а как признаваться? Сообщением — позор, совсем тухло; вживую сказать — страшно, язык не повернется. Выход нашелся сам собой на уроке литературы, когда учительница, в очередной раз проговаривая возможные темы для итогового сочинения, упомянула «Евгения Онегина» в качестве одного из аргументов. Женя, услышав это, нахмурился, прикидывая, можно ли предстать Татьяной перед Петей-Онегиным. Наверное, можно. Женя никогда не сомневался в своих поступках и никогда не колебался. Поэтому тем же вечером, решив два варианта по биологии для бодрости, сел за письменный стол, вырвал лист из блокнота для набросков и откуда-то откопал перьевую ручку, которой последний раз пользовался классе в пятом. Он сразу же ощутил себя героем из какого-нибудь классического произведения и подумал, что раз взялся за такое, надо сделать все идеально. Одновременно расписывая ручку и вспоминая, как ей пользоваться, Женя думал, как бы поточнее и покрасивее описать то, что он испытывает. — Так… — размышления вслух всегда быстрее подталкивали его к верному ответу, поэтому и сейчас он по привычке бубнил себе под нос. — Пётр! Нет, слишком официально… Петя, я уверен, что ты меня не осудишь за то, что сейчас прочтешь. За эти четыре месяца, — Женя решил отдать записку перед Новым годом, — ты совершенно поменял мое… э-э… пусть будет самоощущение. После того, как Женя дописал письмо, нарисовал на бумаге красивые а-ля старинные узоры и подготовил конверт, нужно было в последний раз прочесть письмо, чтобы если что что-то подправить. «Петя, я уверен, что ты меня не осудишь за то, что сейчас прочтешь. За эти четыре месяца нашего общения ты кардинально изменил мое представление о себе и о… любви. Я влюбился в тебя еще в октябре. Каждый день смотрел на тебя, улыбался, когда ты улыбался, грустил, когда ты грустил. Я не рассчитываю на отношения, ни на что не рассчитываю. Даже если ты не разделяешь мои чувства, просто позволь остаться друзьями. Я хочу видеть твою улыбку всегда. Уничтожь, когда прочитаешь». Женя как всегда оказался прав, когда думал, что его чувства до декабря не угаснут. Последний Новый год в школе. Половина одноклассников не пришла, а отправилась бухать к кому-то там на хату, но Женю это не интересовало, потому что они с Петей обязательно будут в школе. Семененко даже согласился играть в новогодней сценке ради Гуменника, его любимой и самой артистичной натуры на свете. Зрители их встретили на ура. На поклонах Женя вовсю аплодировал Пете и широко-широко улыбался, потому что именно на репликах юного айти-гения зал начинал смеяться. Талантище во всем! Отмечать пошли в класс. Несколько девочек, видимо, протащили с собой алкоголь, поэтому танцы под русский шансон становились более раскрепощенными. Томные взгляды все чаще и чаще направились в сторону мужской части класса. Жене становилось от этого неловко, а вот Петя встречал их ядовитой ухмылкой, потом слегка поворачивался к другу и тихо сообщал, какая это была по счету девушка. — Ладно, чего ты раскис? — Петя обратил внимание на то, что Женя после тихого «восемь» совсем сник. — Пойдем прогуляемся по коридору. Женя как-то неестественно быстро вскочил со стула и почти побежал к двери. — Да куда ж ты погнал, я не успеваю за тобой! Они отошли от кабинета ровно на тринадцать шагов, Женя посчитал. Тринадцать — число несчастливое, но красивое. Семененко развернулся к Пете, достал заветный конвертик из-за пазухи, глубоко вдохнул и начал речь, которую прогонял в голове раз семьдесят за последние два дня: — Петя, прочти вот это в новогоднюю ночь. Это правда очень важно. Когда прочитаешь, то позвони или напиши мне, пожалуйста. Я хочу узнать, как ты отреагируешь. Мне важно каждое твое слово, — последнюю фразу Женя буквально отчеканил. Пока отдавал конверт в глаза Пете не смотрел. — Прочитать, говоришь. Я сперва подумал, что ты мне деньги за что-то суешь. Ну давай, — усмехнулся и качнул головой. — Красивое письмо, прям какое-то ретро. Спасибо. Это подарок на Новый год? — Нет, я думал, мы обменяемся подарками уже после. — Да, давай. Вот, повеселел уже, Женьк. Может, ну её, эту школу? Хочешь, провожу тебя до дома? — Давай. Тут все равно делать нечего уже. Они как можно быстрее попрощались с классной, с ребятами и вышли на улицу. Декабрь в этом году выдался ого-го, как февраль: снегу навалило, холодина, но зато сейчас небо было ясное, даже звезды видно. — И это наш последний год в школе, — задумчиво проговорил Женя, пристально смотря в черное небо. Звезд не мог различить. — Скорей бы свалить отсюда, — мечтательно заявил Петя, проверяя свое зрение поиском звезды около хвоста Большой медведицы. — Да ну нет, а как же мы? — воскликнул Женя и тут же прикусил язык. Не надо раньше времени выдавать себя. — Мы? — Петя, кажется, не понял, к чему клонил Женя. — Да нормально всё с нами будет: сдадим это ЕГЭ сраное, поступим туда, куда надо. Не переживай. Добрели до подъезда Жени и остановились. До Нового года три дня. Семененко исправно ждал несколько месяцев, вот и сейчас подождет. Интересно, Петя реально дотерпит до нужной ночи или откроет сразу же, как приедет домой? «Петенька, поцелуй меня сейчас», — подумалось Жене, когда они в упор смотрели друг на друга перед прощанием. Увидятся они дай бог через неделю, а вот как протянуть эту неделю без Пети он не представлял. — Ладно, Жень, хорошего тебе Нового года, — они обменялись рукопожатиями и рывком притянули друг друга к себе, чтобы похлопать по спине. Внезапно Женя почувствовал, как Петя сорвал с него шапку и потрепал по волосам. Тело Семененко онемело, мозг усиленно пытался запомнить момент в мельчайших деталях. Никогда Петя так не делал. — Как хорошо, что мы подружились, — эти слова окончательно добили Женю. И дали очень яркую надежду. Семененко сам не понял, как потянулся к губам Гуменника и прильнул к ним. Сердца обоих, их души и разумы почти взорвались. Губы обожгло. Женя через секунду отшатнулся от Пети и посмотрел на него широченными глазами, будто это не он полез первым. — И тебе хорошего Нового года, — услышал юный айти-гений перед тем, как дверь подъезда с грохотом закрылась. Выпускной был в самом разгаре. А нервы у Жени — на пределе. После поцелуя зимой Петя вел себя как ни в чем не бывало. А что самое странное — он ничего конкретного не сказал про письмо! То есть он написал, что ему очень приятно все это слышать. Конец. И тогда Женя впервые засомневался в своем решении написать то письмо. И сомнение это затянулось почти на полгода. Также впервые он не решился напрямую спросить, что происходит. Дружба сохранилась, даже стала крепче, но от этого сердце Жени болело сильнее. А сейчас, на выпускном, было самое время серьезно поговорить. Алкогольные коктейли очень помогали разговору, поэтому Женя взял один бокал себе, один бокал Пете и пошёл его искать. — Вот ты где, наконец-то! Держи. — Спасибо. Ты какой-то серьезный… — Гуменник взял бокал и отпил приличный глоток, потом уставился на Семененко. — Петь, послушай, — Женя замялся, подбирая слова. — Ты помнишь… зимой… Петя свободной рукой притянул Женю к себе и начал целовать в губы и в щеки. Юный химик чуть не выронил бокал. Вот умеет же этот айти-гений выдать что-то такое, от чего пропадает дар речи! Но в данный момент Женя решил, что говорить ничего и не нужно. И начал повторять за Петей. Благо, они стояли в отдалении от основной массы празднующих, да и внимания на них никто не обращал. — Может, ещё отойдем? — дыхание Пети быстро сбилось. — Давай. Можно в сад на улице, там никого нет. Спустя час около большой яблони оба сидели без рубашек. Ну, порыв чувств, всякое бывает. Между ними были уже не коктейли, а почти пустая бутылка текилы: так целоваться было вкуснее. — Жень, мне стыдно это говорить, но твое письмо я потерял ещё до Нового года, поэтому прочитать его не получилось, — спустя пять минут молчания сказал Петя. Женя удивлённо поднял на него глаза. Чего? То есть Гуменник сам влюбился в Женю? Без Жениных наводок? — Наверное, зимой надо было тебя остановить… — продолжал Петя. — Потому что я уже тогда чувствовал к тебе нечто большее, чем к другу. Да ты вообще мне с первого дня приглянулся. — Это ты меня совратил своими подкатами, — буркнул Женя и еле сдержал смех. Петя же рассмеялся во весь голос. Рассмеялся счастливо и совсем беззаботно. Потом, через несколько лет, ему все-таки придется рассказать, что письмо-то он читал. В новогоднюю ночь, все как полагается. И не уничтожил его, а спрятал в шкафу. Доставал каждый раз, когда становилось тяжело и слишком печально на душе. А после того, как перечитает в очередной раз, закрывал глаза и думал, что на выпускном-то он уже своего шанса не упустит.