Перерождение

      — Стань демоном, Кёджуро!       Голова адски гудела. Мешанина оборванных фраз и пляшущие картинки прошлого, тянущиеся из самого детства, мелькали перед залитыми кровью глазами, ещё больше вынуждая теряться в пространстве.       — Тебе правда стоит стать демоном, Кёджуро! Тогда ты сможешь сражаться со мной вечно!       Под грудью по-прежнему ощущение зияющей сквозной дыры, из-за которой не сделать даже крохотного безболезненного вздоха. И почему-то чёткое представление о том, как во всём теле циркулировала кровь. Словно каждая её капля воспринималась всеми клетками тела троекратно — слишком сильная чувствительность.       Восприятие… иное.       — Какой прекрасный боевой дух! Какая решимость! Твоя стойка совершенна!       Где?.. Откуда этот голос?.. Почему именно он?.. Обрывки воспоминаний блёклыми пятнами сверкали на подкорке сознания, только сильнее распространяя по всему телу ноющую боль.       Битва. Демон. Клинок должен был снести голову. Уже вот-вот…       Глухая боль в животе.       Довольная клыкастая улыбка. Которую так и хотелось стереть с исписанного узорами лица.       Крики юных истребителей… Погоня… За кем?.. Ощущение инородного предмета в собственном теле — рука, которую Аказа так и не извлёк, сбежав прочь вместе со Столпом, нанизанным на свою конечность.       — Ты будешь демоном, Кёджуро! Ты избранный! И я не позволю тебе умереть вот так просто!       Ренгоку резко принял сидячее положение, делая шумный и глубокий вдох. Лёгкие словно не одну минуту пребывали без кислорода и потому наравне с воздухом наполнились болью. Сжав рукой оголённую грудь, мужчина замер.       Дыры в туловище не было. И эту картину прекрасно наблюдали оба глаза, как также отчётливо видели и посеревшую на несколько тонов кожу.       Вместо слов изо рта вырвалось какое-то рычание, и Ренгоку тут же накрыл челюсть ладонью, пугаясь. Нос улавливал слишком резкие и явственные запахи, во рту скапливалась слюна, а в голове лишь одна мысль:       «Укусить! Съесть! Поглотить!»       — Поразительно, ты и правда особенный! — радостно заверещали где-то неподалёку.       Ренгоку тут же вскинул голову, машинально пытаясь нащупать рукой клинок. Но под пальцами только холодный дощатый пол. Вокруг одни ветхие стены совсем уж мизерной постройки: без окон и единственным проходом. Где и находился источник голоса, который Ренгоку, казалось, никогда больше ни с чьим не спутал бы.       — Обычно люди при перерождении слетают с катушек, превращаясь в бешеных зверей. Они только и жаждут вонзить свои клыки в мягкую свежую плоть. Но не ты! — широко улыбнулся Третья Высшая Луна, разводя руками. — Ты уже оцениваешь ситуацию, ты думаешь и вспоминаешь! Восхитительно! Просто ошеломительная сила воли!       — Что… — прохрипел Ренгоку как будто не своим голосом. — Что происходит?..       Растерянности хватило лишь на секунду, потому что через мгновение Столп вскочил на ноги, слегка покачиваясь и едва не ударяясь головой о низкий потолок.       — Как же ты теперь прекрасен, Кёджуро! Наконец-то… Наконец-то! Хоть кто-то достойный!       — Не приближайся ко мне, безумец! Я ведь почти убил тебя! Или же ты — меня! Так какого тогда чёрта здесь происходит? Почему?.. Почему я чувствую себя так странно?..       Рука потянулась к горлу и сжала его из-за внутреннего жжения, а вторая рука оперлась на стену, удерживая тело на ногах.       — Ты просто голоден, Кёджуро. Нужно подкрепиться! Первый приём пищи самый важный в жизни демона!       Ренгоку вскинул голову, округляя свои некогда прекрасные глаза. Склера из белого полностью перетекла в чёрный цвет, на фоне которого горящие кроваво-жёлтые глаза выделялись особенно чётко.       — Что?.. Нет, — нервно улыбнулся Ренгоку, только сильнее сжимая собственную шею, однако на этот раз уже от накатывающей злости. — Ты не посмел… Какой тогда был смысл выпрашивать моё согласие? А?!       Рука сжалась в кулак и ударила по деревянной поверхности, без труда проделывая в ней дыру. Сквозь появившееся отверстие внутрь просочился лунный свет, и теперь Ренгоку мог лучше видеть собственное тело.       Ладонь с чёрными когтями по-прежнему сжималась в кулак, оставляя от чрезмерного сжатия колотые раны, которые Столп, к его удивлению, даже не почувствовал. Разжав ладонь, Ренгоку посмотрел на порезы, что затянулись в то же мгновение.       Взгляд скользнул выше, к огненным витиеватым узорам, напоминавшим тонкие лозы, что обвивали руку, начиная от запястья.       — Обращение будет неконтролируемым какое-то время. Но это скоро пройдёт.       Челюсти с хорошо ощутимыми клыками стиснулись со скрипом в порыве накатывающей ярости.       — Ты… — прорычал Столп — Столп ли теперь? — и медленно обернулся в сторону выхода. — Гнусное создание… Как ты посмел превратить меня в одного из вас? — Красные искры едва ли не буквально посыпались из глаз, а на висках отчётливо выступили вены.       Следующий шаг, который Ренгоку сделал, оказался настолько тяжёлым, что продавил и без того прогнившие доски.       — Ты должен быть благодарен, Кёджуро! — нисколько не страшился Аказа, только ещё больше улыбаясь. Демон широко распахнул глаза в сумасшедшем удовольствии. — Ведь если бы не я, ты пал бы на том злосчастном поле сражения, так и не явив свой полный потенциал миру! Ты бы уже не познал вкуса ни одной битвы! И у тебя никогда бы больше не возникло шанса взять реванш! Ты бы больше не способен был попытаться убить меня, Кёджуро! Но не теперь! Теперь мы можем сражаться без устали, без счёта времени! Только я и ты! И ничто нас не остановит!       — Глупец! — рявкнул Ренгоку, ощущая столько чувств сразу, что готов был разорваться изнутри.       Ренгоку оттолкнулся от пола обеими ногами и налетел на Аказу резким рывком вперёд, совершенно не рассчитывая свои новые возможности.       Прыжок получился такой силы, что Ренгоку, схватив Аказу где-то в районе шеи, пробил его телом дверной косяк, на который тот всё это время опирался, и вылетел вместе с ним на улицу, преодолев расстояние в добрые сто метров и затем прокатившись кубарем по земле ещё столько же.       Ренгоку откашлялся от пыли, попавшей внутрь, и оперся на локти, чувствуя разрывающее в мышцах натяжение. Аказа, уже сидящий на толстой ветке дерева, задорно рассмеялся, вынуждая Столпа поднять голову.       — Чувствуешь это? Сила, что бурлит в каждой частичке твоего тела и напитывает его с каждой секундой! Скоро ты овладеешь ею, Кёджуро, и тогда ты будешь просто совершенен!       — А не боишься? — холодно произнёс Ренгоку, поднимаясь с колен. Аказа вопросительно склонил голову, обращая внимание на смену интонации. — Я почти убил Третью Высшую Луну, будучи всего лишь человеком. Как думаешь, какие у тебя шансы теперь, когда ты сделал из меня демона? — Огненные глаза взметнулись вверх и блеснули лихорадочным безумием. Аказа ахнул, заворожённо глядя в пучину этого огня.       Ренгоку подпрыгнул, снося рукой ветку, на которой сидел демон, и приземлился в нескольких метрах после, следя за ловкими скачками Аказы. Тот остановился на противоположном конце вершины широкого холма, где они, в общем, и находились.       — Ты только что собственными руками подписал себе смертный приговор. Никто, с твоих слов, не принял предложение стать демоном! И насильно ты их не обращал, так почему!.. Почему, Аказа, я стою здесь в обличье демона?! Почему я?!       — Потому что ты изумителен, Кёджуро! Я не мог допустить, чтобы такой талант был обречён на гибель! Все последующие столетия я корил бы себя за то, что позволил столь одарённому человеку умереть зря! Будучи демоном, ты сможешь вершить такие горы, какие ни одному из нас ещё не были подвластны! Как ты ещё не поймёшь!       — Мне не нужна такая сила! — с каждой минутой всё больше зверел Ренгоку. — Это скверна! Скверна, которой я не воспользуюсь даже во благо! Одно лишь исключение… Я убью тебя! Я убью тебя и подставлюсь под лучи солнца, ни о чём не сожалея! Ты понял меня? Ты понял меня?!       — Какая досада, — вяло улыбнулся Третья Высшая. — Но ничего, Кёджуро. У меня впереди ещё целая ночь, чтобы убедить тебя в обратном. Разрушение цели! — демон вскинул руки. — Уничтожающий стиль!       Хлопок в ладони произвёл мощную ударную волну, направленную точно на Ренгоку. Столп по инерции схватился было за клинок на поясе, но того снова по понятным причинам не оказалось. Оставались только голые руки, которыми мужчина и прикрылся.       Аказа звонко смеялся и едва ли не по-детски прыгал от восторга из-за происходящего. А когда увидел Столпа, что после такого удара всё ещё стоял на ногах, отброшенный назад лишь на пару шагов, то и вовсе готов был издать радостный вопль.       «Невероятный! Невероятный!»       — Почему?.. Почему я? — всё хотел выяснить Ренгоку.       Голову и грудь прошило болезненным ударом, как от крошечной молнии, и Ренгоку упал на одно колено, обхватывая череп ладонями. Демоническая сущность брала верх. Ей не нравилось сопротивление, а жажда крови и плоти была сопоставима с необходимостью дышать.       «Укусить! Съесть! Поглотить!»       — Не сопротивляйся, Кёджуро, назад пути нет. Просто прими это. Твоё тело адаптируется к изменениям, и сейчас оно будет хотеть лишь одного — плоти.       Последнее слово было сказано шёпотом почти над самым ухом. Ренгоку резко подскочил, наблюдая Аказу прямо перед собой всего в шаге.       — Замолчи!       Кулак окутался красным пламенем. Ренгоку замахнулся и произвёл удар, но Аказа успел среагировать и вновь уклонился, из-за чего удар пришёлся по земле, сотрясая её с грохотом и выбросом клубов пыли.       — Поразительно! Поразительно! Это немыслимо: на столь ранней стадии овладевать магией крови! — хохотал демон, неотрывно разглядывая чужие мускулистые руки, узоры на которых извивались подобно змеям, горя под кожей ярко-оранжевым. — Ты не прекращаешь восторгать меня! Ты спрашиваешь, почему я так зациклился на тебе? Будь мы простыми людьми, кто-то, возможно, назвал бы это помешательством или любовью с первого взгляда, нездоровым восхищением или манией, в конце концов! Да, последнее, пожалуй, ближе всего!       — Я не стану потешать твои мелочные демонические прихоти. Я просто не глядя оторву тебе голову.       — Тогда чего же мы ждём? — хитро улыбнулся Третья Луна.       Атаки Аказы были как будто менее серьёзны, чем тогда, у поезда. Он словно просто игрался, веселясь и упиваясь происходящим. Каждый удар отдавался в голове Ренгоку безжалостным гулом, материальный огонь в ладонях жёг с непривычки пальцы, а слюна во рту скапливалась с такой силой, что начинала стекать с подбородка. Глаза щипало, а грудная клетка разрывалась изнутри, словно ещё недавно чистое сердце до сих пор способно было давать отпор дьявольской черни, столь настырно заползающей внутрь.       Ренгоку чувствовал это физически. Сердце, не приветствующее негативные эмоции, сейчас наполнялось настолько жгучей ненавистью к одном конкретному демону, что мысли целиком и полностью были поглощены только этим скверным чувством.       «Схватить! Обездвижить! Вгрызться зубами! Разорвать! Прижать!..»       Ренгоку встряхнул головой. Демоническое нутро требовало крови, как оголодавший разъярённый зверь, а мышцы, ставшие стальными жгутами, рвались и соединялись вновь из-за внутреннего давления. Хотелось кричать… Кричать так сильно из-за этой безысходности, что просто до пятен перед глазами.       — Я убью тебя!.. Убью! — хрипел Столп, метая огненные диски в ловко уворачивающегося Аказу. — Разорву на части!       «Заставлю пожалеть! Заставлю тебя кричать!..»       Испугавшись собственной мысли, Ренгоку на мгновение потерял бдительность, и этого хватило, чтобы атака Аказы настигла его и отшвырнула в ранее упомянутое дерево. Открытый перелом на правой руке испарился через секунду же, за чем Ренгоку увлечённо проследил.       — Видишь, сколько плюсов? С силой своего духа и с приобретённой силой, с бессмертием, наконец, тебе могли бы покориться целые эпохи! Ведь я наделил тебя бесценным даром: подарил вечную жизнь!       — От чего я неоднократно отказывался! Я не стану прозябать в личине демона ни минутой дольше необходимого!       Ствол дерева, за который Ренгоку придерживался, обуглился тонким слоем. Глаза Столпа одичало смотрели на Аказу, а слюна тягучим водопадом стекала вниз сквозь стиснутые зубы.       «Наброситься! Схватить! Подчинить!»       — Я вижу, как тебе плохо, Кёджуро. Если не вкусишь плоти, тебе станет только хуже.       — Никогда! Мои моральные ценности не пошатнёт даже то, во что ты меня обратил! Мой путь… защищать… людей… — Дыхание вдруг стало прерывистым, а взгляд перестал фокусироваться.       — Позволь помочь, Кёджуро. За подобную силу это не такая уж и великая плата. Ну же! Не будь дураком! Если уж так хочется умереть, то умри в бою, а не от позорного голода!       Огненная и ледяная вспышки осветили весь холм, встретившись на середине с сотрясающим округу взрывом. Когда дымное облако рассеялось, Ренгоку не обнаружил впереди Аказу и тут же стал рыскать чёрно-оранжевыми глазами по всем сторонам.       Чего Ренгоку не ожидал, так это того, что на него тяжело приземлятся сверху, вдавливая ступни в плечи и клоня к земле. Кёджуро едва ли не согнулся пополам, но всё-таки удержался на ногах, вызвав этим очередной восторженный смех Третьей Высшей Луны.       — Просто неподражаем! — довольно скалясь, прошипел Аказа, намереваясь отпрыгнуть в сторону.       Однако Ренгоку успел схватить его в полёте за лодыжку, после чего со всей силы швырнул вперёд.       Нога, вырванная практически до бедра, так и осталась зажата в крепких пальцах.       — Ау-ч! — донеслось издалека. — А вот это было больно. — Аказа поднялся, моментально отращивая себе новую конечность.       Ренгоку никак не отреагировал. Всё, что имело сейчас значение, так это не успевшая испариться нога, которая истекала кровью. Слюноотделение усилилось, а где-то внутри рокотом пронеслось утробное рычание.       Нога испарилась, и Ренгоку судорожно сжал опустевшую ладонь, начиная рычать уже в полный голос.       — Такая плоть тебе не подойдёт, — слащаво прозвучало рядом, и Столп на рефлексах бросил огненный шар в направлении голоса. Взрыв разрезал пустоту. — Или ты у нас один из «гурманов»? — донеслось теперь с другого конца.       «Вонзить! Разорвать! Пожирать!..»       Ренгоку метался из стороны в сторону, пытаясь отыскать демона, но тот бродил где-то в тени, словно отделённый от своего же голоса.       — Твой рассудок сейчас твой самый злейший враг, Кёджуро! — громко раздалось позади.       На спину Столпа снова набросился демон, пронзая того кулаком насквозь.       — Какое символичное дежавю, не находишь? — ухмыльнулся Аказа, прокручивая руку внутри тела Ренгоку. Тот закашлялся. — Нужно перестать нам вот так встречаться, это уже не весело.       Аказа охнул, когда его руку с той стороны крепко сжали до перелома костей.       — Как ты и выразился… Теперь-то я уже не человек. Следовало убить меня, Аказа. Потому что теперь я точно убью тебя!       Ренгоку вырвал руку из своего живота и молниеносно обернулся, тут же хватая Аказу за шею и поднимая вверх над собой.       И, не заминаясь ни секунды, опрокинул его навзничь, с грохотом ударив в землю — до трещин в ней.       В одних когтях — тонкая шея демона, в других — его же рука.       «Плоть… Плоть!.. Сочная плоть!»       Зубы вгрызлись в оторванную руку демона и по-звериному затеребили её в стороны. Звуки животного рычания полились изо рта вперемешку со стекающей с подбородка кровью.       Аказа, лежащий внизу и придавленный сильной рукой, отчего-то замер, глядя на развернувшийся вид, а в какой-то миг и вовсе забыл, что собирался выпутаться из стальной хватки.       — Т-фу! — выплюнул Ренгоку, отбрасывая руку. — Посмотри! Посмотри, что ты со мной сделал! Отвратительно! — прокричал Столп, склонившись над Третьей Луной и капая на его лицо кровью.       Жёлтые глаза, обрамлённые густыми розовыми ресницами, увеличились в диаметре, потому что глаза напротив сияли живым огнём и затмевали яркость лунного света.       «Солнце…» — одиночной мыслью пробежалось в голове Аказы.       Наконец-то Аказа нашёл подходящее слово, способное описать Ренгоку Кёджуро. Даже в образе демона. Даже со ртом, полностью набитым плотью и кровью. Даже тогда он воплощал собой солнечное светило, которого всякому демону временами хотелось коснуться, чтобы почувствовать на коже не болезненные ожоги, а тёплые ласковые лучи.       Если коснуться Ренгоку Кёджуро, Аказа уверен, что таковым это прикосновение и ощутится. Что, собственно, он и сделал, обхватив ладонью свирепое, но тем не менее красивое лицо.       Столп заморгал часто-часто, с непониманием глядя на Третью Высшую Луну. Яркие волосы теперь были на несколько тонов темнее и доставали до поясницы, извиваясь внизу красными змеями, а передние пряди надо лбом затвердели и приняли форму наподобие рогов, как костяной нарост.       Любая деталь казалась донельзя красивой. И Аказа не собирался забирать эти слова обратно, когда озвучил их вслух.       — Красивый?.. — казалось, только ещё больше озверел Ренгоку, сильнее сжимая чужую шею. — Красивый?! Да ты только взгляни на меня! Взгляни на то, какое чудовище ты сотворил! Я ненавижу!.. Ненавижу тебя за это, будь ты трижды проклят! Ненавижу, что теперь только и могу думать о том, как бы обглодать тебя с головы до ног! Это просто омерзительно! Никакая вечная жизнь этого не стоит!       — Можно питаться выборочно! — лестно заговорил Аказа, едва ли не хрипя от хватки на шее и тяжести веса Ренгоку на себе. Рука его вновь скользнула к острому подбородку, подцепляя пальцами капельку крови и размазывая её сильнее. — Хочешь избавить мир от демонов? Начни с поганых людей!       — Что?.. — уже совсем не соображал Столп. На глаза будто настилалась бордовая пелена, кричащая о том, что здравый рассудок на исходе.       «Укусить! Поглотить! Присвоить себе!.. Завладеть!»       — Убийцы, насильники, тираны… Таких людей больше, чем демонов, вместе взятых. Разве мир не станет лучше, если избавить его от подобного мусора?       Вторая рука легла на другую половину лица, отчего Ренгоку недовольно поморщился, однако вырываться почему-то не стал.       — Знал ли ты, что я никогда не трогаю женщин и детей?       Кажется, с момента пробуждения Ренгоку, Аказа впервые увидел на его лице новую эмоцию, не подпитанную одной лишь ненавистью и отвращением. Демон коротко улыбнулся, наконец-то нащупав нужную жилу.       — Да, Кёджуро. Я питаюсь только мужчинами. И не сказать, что все они были добропорядочными семьянинами. Именно поэтому я испытываю к другим Высшим Лунам едва ли не ту же самую неприязнь, что и ты. Особенно к Доуме, который принципиально питается исключительно женщинами. Видишь? Даже демон может быть великодушен в какой-то степени.       — Ложь…       — Твоя уверенность подрастерялась, Кёджуро, я это чувствую. Знаешь, почему именно ты? Потому что ты будешь лучшим среди нас! Достойным! Меня воротит только от одного взгляда на них, но ты!.. — Аказа сжал лицо Ренгоку, притягивая ближе.       Бордовая пелена полностью залила один глаз, стремительно заполняя второй. Шум в голове ощущался всё более чётко.       — Ты не теряешь своего благородства даже сейчас! Истинный воин, в полной мере знающий, что такое честь! Я восхищён тобой, как же ты не поймёшь!       — Нет!.. — Ренгоку замотал головой, отпуская шею демона и намереваясь встать, но Аказа не дал тому отстраниться и для верности опоясал ногами его талию, запирая в одном положении. — Аказа!       — Ну же… Не сдерживайся, Кёджуро…       Третья Высшая отвёл голову в сторону, предоставляя доступ к плечу и шее.       — Нет, пусти! — Хватка на талии стала только крепче.       — Ты уже ничего не изменишь, Кёджуро. Просто поддайся уже своей новой натуре.       Ногти демона прошлись по собственному плечу, оставляя глубокие кровавые борозды. Слюна тут же закапала вниз, а озверевший рык накрыл собой весь холм. Острые зубы вцепились в любезно предоставленную плоть и жадно стали рвать кусок за куском. Аказа накрыл рот ладонью, хмуря брови, но одновременно с этим же победно улыбаясь глазами.       — Знаешь… — прохрипел Луна, — подобное деяние… слишком… ха-а… интимное для демонов. — Ответом служили лишь хлюпающие звуки и звуки разрывания мышц, сопровождаемые голодным рычанием. — Ведь я… чувствую тебя каждой частичкой откушенной тобой плоти… Чувствую влагу твоего рта… Тепло и узость твоего пищевода, в который ты так неистово меня поглощаешь…       — З-заткнись!.. — на грани сознания прохрипел Ренгоку, не в силах оторваться от безвкусной, но такой манящей плоти.       — Ти-ише, тише. Не отвлекайся, — погладил его по волосам Аказа.       Вторая ладонь окуталась голубоватым свечением и сжалась в кулак. Удар чудовищной силы должен был прийтись на висок и снести полголовы разом, однако… Кулак застрял в когтистой демонической лапе у самого лица Ренгоку.       — Что?..       Красно-жёлтые глаза уставились немигающим взглядом на Аказу. Голубое свечение впиталось в руку Столпа, горящую адским пламенем, и полностью исчезало.       — Немыслимо… — прошептал одними губами Аказа. — Поглощение магии… Ты не можешь!.. Не можешь быть сильнее меня на таком сроке!       Вторая рука Ренгоку вдруг ударилась о землю рядом с головой Третьей Высшей Луны, вынуждая демона замолчать.       Кёджуро помнил страх Аказы перед рассветом. Эта минута была прекрасной и самой запоминающейся, и сейчас Аказа смотрел точно так же. Только уже не на солнце, а на самого Ренгоку.       Окрашенная кровью улыбка Столпа растянулась от уха до уха, полностью лишая Луну дара речи.       Бордовая пелена окончательно легла на глаза, погружая разум в голые первобытные инстинкты.       Зубы клацнули прямо перед лицом Аказы, от чего тот успел уклониться.       — Возьми себя в руки, Кёджуро! — зарычал Луна, не на шутку испугавшись. — Не будь как эти низменные, примитивные твари! Ты создан для большего!       Аказа попытался ещё раз нанести удар, но Ренгоку поглотил и его. Узоры на его груди — такие же, как и на руках — засветились и вроде бы даже шевельнулись.       Теперь Аказа не сжимал чужую талию, а пытался отпихнуть от себя навалившееся на него тело, помогая руками.       Когда Ренгоку надоело пытаться ухватиться зубами за какую-либо часть лица напротив, он ловко перехватил запястья Аказы, фиксируя их над головой одной рукой, и по новой вгрызся в шею демона.       — Агх! — стиснул зубы Аказа. — Что, Кёджуро? Не думал, что быть монстром настолько приятно?       Столп моментально выпрямился, с яростной злостью прожигая взглядом лежащего под ним демона. Следующую реплику Аказа не озвучил, так как снова замер, рассматривая Кёджуро. Глаза мужчины застыли в одном положении и, несмотря на пылающий в них огонь, пугали своей хладностью. Грудная клетка тяжело вздымалась, а горячие капли пота очерчивали торс, мерцая в лунных лучах.       — Ненавижу… Ненавижу! — полностью изменённым голосом прошипел Ренгоку и, схватив Аказу за челюсть, вскинул его голову вверх, чтобы вцепиться в горло.       Аказа болезненно простонал. Ноги дрожали даже в лежачем положении, а чёрное небо смешивало точки звёзд в утекающем от реальности сознании.       «Больше! Съесть! Скрутить! Подчинить! Взять!..»       Горло, что не успевало восстанавливаться, жгло раз за разом, и сказать хоть слово не предоставлялось возможным, пока в какой-то момент вместо острых клыков Аказа не почувствовал на своей шее горячий язык, что размашисто прошёлся от самых ключиц до линии челюсти.       Демон перестал дышать, округлив глаза в ступоре. Снизу послышалось урчание.       — Ещё… — сипел Ренгоку, скуля от собственной ненасытности.       Аказа прекрасно знал, что плоть себе подобных не утолит голод демона, особенно того, кто обратился буквально несколько часов назад. Но в этой глуши не найдётся ни одного заблудшего путника, чтобы хоть слегка насытить молодого демона. Если бы они не тратили время на борьбу, то уже давно покинули бы эти земли, и подобного исхода можно было избежать.       — Неужели?.. — пьяно глядя на Аказу, прошептал Ренгоку. — Неужели я вижу страх в твоих глазах? Нравится подобная версия меня? Сделал из меня отвратительное животное!       Голова грузно уткнулась в плечо, словно Ренгоку вмиг отяжелел всем телом, тем самым ещё больше вдавливаясь в Аказу, отчего тот охнул.       — И по-твоему, это жизнь? Безвольная туша в кандалах собственных тривиальных потребностей! Просто унизительно!       Бёдра с напором вжались между ног, окончательно приводя Третью Высшую Луну в ужас.       Время будто остановилось.       — Мерзость… Какая же мерзость!.. — отчаянно шипел Ренгоку, запустив пальцы в розовые пряди и отнюдь не аккуратно оттянув их назад, чтобы снова царапнуть зубами блёклую кожу. — От этих желаний меня просто выворачивает! Их так много и они так сильны, что я просто не знаю, куда себя девать, мечась среди них!.. Как одновременно с этим меня тошнит от самого себя же за одни только мысли!       Теперь язык прошёлся где-то за ухом, прикусив его после и выбив этим из Аказы судорожный вздох. Демон и вовсе как-то притих, молча слушая бывшего Столпа.       — Хочу впиться в тебя пальцами и сжать так, чтобы затрещали кости!.. — тяжелее дыша, выдохнул Ренгоку на рыке, всё явственнее притираясь пахом. — Снова и снова хочу вгрызаться в твою кожу и рвать её на куски!..       — Кёджуро!..       Рука скользнула вниз, разрывая когтями шаровары. Магия в руках Аказы неумолимо перетекала Ренгоку, растворяясь в его огне и делая узоры на груди и руках всё ярче. Зубы Луны сжались в безысходности, а дыхание участилось втрое.       — Чтобы тёплая кровь струилась внутрь, пусть она даже и не сможет меня насытить! Вот, до чего ты довёл меня! — злобно выплюнул Кёджуро, заглядывая Аказе в глаза и снова сжимая его шею.       «Подчинить! Овладеть!..»       Твёрдая плоть, отделённая только тонкой тканью шаровар, прижималась к чувствительной оголённой коже между ног и хорошо ощущалась, рисуя в голове соответствующее представление.       Не о таком Аказа планировал думать этим вечером.       — Премерзкое существо! Вот кто я теперь! Ты уничтожил того воина на поле битвы! И сотворил лишь очередное чудовище!       Ренгоку особенно ощутимо проехался пахом по чужому члену, выбивая из лёгких Аказы бесповоротный стон.       — Останови это, Аказа!.. — едва ли не взмолился Ренгоку, склоняясь к нему ниже.       Однако руки, вопреки словам, крепко ухватились за бёдра и грубо дёрнули их на себя. От резкого действия Аказа словно пришёл в себя и начал яростно вырываться. Но даже снесённая в какой-то момент челюсть нисколько не приостановила напор новообращённого демона, глаза которого потеряли всякий разумный вид.       — Кёджуро, нет!.. — не справлялся Аказа. — Отцепись!       Паника охватила демона такая, какой у него не наблюдалось даже перед неминуемыми рассветными лучами. От усердия изо рта исходил пар, пальцы, неспособные высвободить магию крови, рвали широкие плечи, а колени сжимали бока до дроблённых костей, дабы не было возможности протиснуться дальше.       Удар. Вспышка. Забвение.       Клыки с новой силой вцепились в горло, только уже не для того, чтобы отведать плоти, а чтобы собственнически сжать. Пометить. Укусить.       Чтобы влажной дорожкой пройтись по адамову яблоку, окончательно теряя последние остатки человечности.       Чтобы судорожно сорвать оставшийся атрибут одежды, приникая кожей к коже — до цветных клякс перед глазами.       Чтобы схватиться пальцами за рёбра и сдавить их до хруста — как и хотелось, — упиваясь стонами боли и извращённого удовольствия.       — Кёджуро… — обмяк моментально демон, теряясь в ощущениях.       Ненадменный голос Аказе не шёл, но его чувственные, к удивлению, вздохи основательно добивали рассудок Ренгоку, который давно запрятался куда-то вглубь сознания.       Оставляя лишь голые инстинкты. Лишь животную похоть и звериное начало.       Ренгоку резко перевернул Аказу на живот, ведомый лишь рефлексами, и проник в его тело двумя пальцами, всё также унизанными острыми когтями. Высшая Луна вскрикнул, разрывая руками траву от тянущей острой боли. Регенерация моментально делала своё дело, из-за чего проход рвался снова и снова, едва ли успевая излечиться.       — Нравится истязать меня?.. — прошипел Аказа, смаргивая с глаз солёную пелену. — Да ещё и таким унизительным способом? Ты куда больший демон, чем думаешь, Кёджуро, — на злой улыбке бросил он, с упоением слушая гневные рыки за спиной.       Поняв, что дело бесполезное, Кёджуро бесцеремонно вынул пальцы, снова вынудив Аказу вскрикнуть, после чего тут же вошёл обратно, только уже смазанном в крови членом.       — Дьявол! Ха-а!.. — Аказа по инерции сжался, скуля от распирающего внизу чувства.       Челюсти агрессивно сомкнулись на загривке, синхронно с первым глубоким толчком. Очередной высокий крик накрыл поляну, растворяясь в ночной тишине.       Ренгоку двигался рвано и размашисто, острыми когтями оставляя кровавые полосы на голом животе и бёдрах, а в голове только белый шум и собственное рычание, перебиваемое лишь безостановочными громкими стонами.       — Кёджуро!.. — Аказа упирался назад рукой в чужое бедро, пытаясь замедлить безжалостные движения, но его совершенно игнорировали.       Тело исцелилось, однако всё ещё с трудом принимало в себя инородный предмет. Расслабиться не получалось: жгучие слёзы текли градом, горло саднило от нескончаемых полувскриков, а колени постоянно разъезжались из-за чрезмерной нагрузки.       — Приди в себя, идиот! — зашипел Аказа, собирая магию в ладони.       Вывернувшись под немыслимым углом, Аказа отбросил Ренгоку от себя ударной волной, облегчённо выдыхая. За пылевой стеной ярко загорелись два глаза и неотрывно глядели на Третью Высшую Луну.       — Что? Не понравилось? — прищурился демон, переворачиваясь на спину.       Пролетев огненной стрелой, Ренгоку снова навис над ним, пыхтя подобно волу. Глаза, затянутые безумием, ничего не выражали и смотрели сквозь, нагоняя жути своей отрешённостью.       Но не на Аказу.       — Эй, — тихо позвал он Столпа, прикасаясь к его подбородку. Время будто перестало существовать и взорвалось фейерверком в резко опустевшей голове.       Аказа приподнялся на лопатках и ловко прошёлся юрким языком по уголку чужих губ, быстро возвращаясь в исходное положение. Ренгоку уставился немигающим взглядом куда-то мимо, а после, словно отмерев, резко увеличил между ними расстояние.       Глаза просияли, лишаясь туманной поволоки, и с ужасом увеличились в размере, осознавая произошедшее.       — Чего же ты остановился, Кёджуро? — ехидничал демон. — Осуществи свои угрозы, или и твоё слово так же само не имеет никакого веса? — довольно скалился Аказа, чувствуя, как бразды правления перетекали ему.       Ноги окольцевали талию, вынудив прижаться теснее и жарко выдохнуть в унисон от близкого контакта. Столп зарычал.       — Это нормально, Кёджуро, — тянул гласные Луна, кладя ладонь на лицо Ренгоку. — Когда тело демона не получает должных питательных веществ, оно пытается утолить иной голод, чтобы окончательно не сойти с ума.       Демон коварно улыбнулся, прищурив свои хитрые глаза, и вновь прижался губами к изгвазданному в крови подбородку.       Над ухом зарычали, пытаясь уйти от внезапной ласки, но Аказа отстраниться не дал, а после и вовсе схватился зубами за губу, прокусывая её.       — Прекрати! — зашипел Ренгоку, не контролируя собственное дыхание. Словно все те года, которые были потрачены на техники дыхания, растворились мнимой дымкой перед искусным соблазнителем.       Кулак снова тяжело приземлился рядом с головой демона, которого в этот раз это нисколько не тронуло. Однако одновременно с этим Ренгоку ещё сильнее вжался в него, лихорадочно трясясь от горячего протяжного стона в собственное ухо.       — Ты противоречишь самому себе, Кёджуро, — заговорщически прошептал Аказа, обвивая взмокшую шею. — Желания демона — это лишь усиленные потаённые желания при смертной жизни. Как долго ты сдерживался, Кёджуро?       — Я сказал, замолчи! Не смей, слышишь? Не вздумай порочить мой былой уклад жизни своими ухищрениями!       — О каких пороках ты смеешь говорить после того, что уже сделал со мной? — Аказа ухмыльнулся и шустро опустил руку вниз, крепко смыкая пальцы на члене.       — Ах ты, выродок! — обозлился Ренгоку, сжимая шею демона до хрипов.       Но тут же отпуская после и шумно выдыхая, когда почувствовал облегчающие фрикции внизу. Аказа блаженно растянул губы в улыбке, пытаясь добраться до манящего рта, в то время как Ренгоку по-звериному морщился, уворачиваясь.       — Ну же… Не будь трусом, Кёджуро, это ведь не про тебя. Закончи начатое, Огненный Демон.       Тяжёлое после трансформации тело осторожно накрыло второе, подминая под себя. Когти по-прежнему царапали кожу на бёдрах и ягодицах, а клыки периодически прикусывали грудь.       Утробный рык и длительный стон слились в один единый звук, когда Ренгоку вновь скользнул вперёд, в уже исцелившееся нутро.       — Ах-х!.. — скривился Аказа, раздирая ногтями широкую спину. — Медленнее!.. — Ренгоку недовольно прорычал, однако всё же сбавил темп.       Аказа осознавал, почему так вёл себя Кёджуро, но какого чёрта он ему в этом потакал — не имел понятия.       Возможно, он просто устал.       Устал от этих нескончаемых сражений, от других чёртовых Высших Лун, даже от самого Кибуцуджи, мысль о котором в подобном ключе уже была риском умереть в ту же секунду за подобную наглость.       Устал… держать лицо.       Уставать куда приятнее сейчас, когда тело, наконец-то преодолевшее боль, теперь выгибалось навстречу жадным толчкам. Когда стоны лились уже от удовольствия, ещё больше распаляя новорождённого и неискушённого демона.       Когда ярко-красные волосы путались в пальцах… Когда липкая разгорячённая кожа скользила по второй такой же, создавая жаркое трение… Когда звонкие шлепки полностью перекрывали всю ночную тишь, дополненные тяжёлыми стонами на грани рыка.       Руки Аказы выпустили волосы и переместились на затылок, притягивая к себе. Ренгоку скривился в лёгком отвращении за секунду до того, как Аказа впился в его рот, сразу глубоко и яростно.       Словно воздуха вокруг больше не осталось, и это — единственный его источник. Голова опустела и растеряла все тревожные мысли, оставляя только яркое ощущение накатывающей эйфории.       Ренгоку кусался и по-прежнему был голоден, и потому смесь из слюны и крови щедро перетекала в рот Аказе, из-за чего тот едва ли не давился.       Так даже лучше.       Они оба монстры. Без жалости и сострадания, присущих смертным. Без ласки и нежности — лишь первородные инстинкты, как оголённый провод, бьющий током прямиком в висок.       Именно поэтому Аказа окончательно перестал что-либо понимать, когда Кёджуро вдруг замедлился, целуя по-настоящему. Когда размеренно выдохнул, плавно пробегаясь пальцами от шеи до ключицы и ниже — по животу. Когда припал губами к ярёмной вене, бешено качающей кровь, ибо пульс поднялся до рекордных высот.       Их взгляды встретились впервые, не переполненные ненавистью — от одного — и нездоровым азартом — от другого. Пылающий огонь в глазах Ренгоку погас, возвращая им нормальный вид, однако лишь на мгновение, потому что в следующую секунду вспыхнул с удвоенной силой.       Кёджуро что-то прорычал и зажмурился, ощущая внутри, как наяву, бьющиеся хрусталём выстроенные морали и принципы. Аказа лишь победно улыбался, наблюдая за этим фееричным переломом.       Ренгоку резко ударился в его бёдра, возобновляя движения. Аказа вновь вцепился в длинные волосы, неслабо дёргая за них, и протяжно прошипел, закатывая глаза в экстазе и пьяняще улыбаясь.       Смотреть на это победное удовольствие не хватало сил даже у Ренгоку, и потому он уткнулся в его плечо, злостно впиваясь в кожу клыками, чтобы не видеть это чёртово бледно-голубое лицо.       Это дьявольски красивое лицо.       Толчки усиливались с каждым разом, теряя нормальный ритм, и топили одиночный холм в своих развратных звуках. Узоры на руках Столпа достигли максимума в своём свечении, голоса охрипли, а головы обоих звенели оглушающей пустотой.       Ренгоку не мог позволить Аказе услышать его позорный финальный стон. И дабы не тешить эго этого дьявола ещё больше, он вцепился зубами в его рот, заглушая их обоих.       Столп замер внутри демона, изливаясь, и с каждым извержением семени отвращение к самому себе росло в геометрической прогрессии, ставя посмертную точку в судьбе этого не-человека.       — Ты проиграл, Кёджуро… — издевательски прошептали над ухом, облизав его после.       Разозлиться Ренгоку не успел, ведь завалился на Аказу почти сразу же, вмиг тяжелея и отключаясь в тот же момент, едва успев устроить голову на его груди.       До своего пика Аказа так и не дошёл, обделённый вниманием. Однако он решил с этим не заморачиваться и просто откинулся на землю, переводя дыхание.       Думать не хотелось ни о чём. Ни о случившемся, ни о том, как им теперь быть дальше после такого поворота событий. Однако картинки в голове Третьей Высшей Луны рисовались против его воли, и не сказать, что те его не прельщали.       Вечный враг, с которым не жалко было бы потратить целые века на эпичные и масштабные битвы. Или же спонтанные и неоднозначные завершения их погони друг за другом, как, например, сегодняшняя. Взбудоражившая мёртвое естество демона похлеще сочной борьбы и поселившая в его голову отличающиеся от прежних мысли и взгляды.       Враг, который со временем смирился бы со своей участью и принял себя нового. Словно с наступлением рассвета Ренгоку первым же делом не побежит подставляться под солнечные лучи.       Солнце.       Нет, Ренгоку не сделает этого, пока жив Аказа. Который также не намеревался просто взять и позволить убить себя. Они будут продолжать, пока один из них не сдастся. Пока один не уничтожит второго и в то же мгновение не последует за ним — когда смысл существования будет держаться только друг на друге.       Аказа опустил взгляд на сопящего Ренгоку, словно тот беззаботно спал в отчем доме на мягком футоне, а не на ненавистном демоне, что в любой миг мог оставить без головы.       Истратив силы, Ренгоку вернулся в нормальную форму. Узоры с тела исчезли, рога вновь колыхались огненными прядями на лёгком ветру, когти больше не царапали, втянувшись внутрь, а волосы — что и до этого имели разноцветную окраску — укоротились до середины спины, возвращая прежнюю расцветку.       Аказа улыбнулся чему-то сам себе и осторожно запустил в эти дивные волосы свою ладонь, начиная медленно массировать голову.       — Ты даже не представляешь, какой теперь обладаешь силой, — лениво говорил Аказа, считая светящиеся на небе точки. — И я научу тебя использовать её правильно. Ты будешь идеальным — таким, каким должен быть настоящий демон. Прекрасный. Во всех смыслах. Ты станешь тем, кто затмит их всех, это жалкое убожество, не достойное и капли Его крови. Ты будешь тем, ради кого я никогда не сдамся, и однажды… я тоже стану для тебя смыслом всего оного.       Ренгоку чему-то нахмурился во сне и сжал лежащее под ним тело в крепких объятиях. Тревожные складки на его лбу разгладились, возвращая лицу умиротворённый вид, и Аказа улыбнулся непривычно мягко.       — Ты станешь моим личным солнцем, Кёджуро Ренгоку.