Арпеджио мятежных сердец

— Зачем тебе песни? — Хочу сделать мир лучше. Нервы — Слушать сердце

Маркус

***

      Очередная попытка поговорить с отцом и убедить его в том, что мой выбор профессии окончателен и полностью меня устраивает, снова привела к ссоре и полному провалу. Он давно настаивал на том, чтобы я «заканчивал со своей детской вознёй в песочнице и, наконец-то, начал делать настоящие деньги», а я посылал его к чёрту и продолжал заниматься тем, что мне действительно нравится. Мы с ним уже не первый год ходили по этому замкнутому кругу.       Дело в том, что мой отец, Арасту Анвари, уже много лет являлся успешным музыкальным продюсером и зарабатывал просто до неприличия огромные суммы. Когда я в детстве, вдохновлённый маминым пением, увлёкся музыкой, он только поощрял мои старания и, не буду кривить душой, пропихивал меня в популярные телешоу. Став старше, в колледже, я выбрал искусство и музыкальное направление, и именно тогда между мной и отцом пробежала первая трещина. С самого начала он искренне считал, что, повзрослев, я начну работать вместе с ним или открою собственный бизнес и замучу огромный бассейн с деньгами, словно Скрудж Макдак. Но его чаяниям не суждено было сбыться: единственный сын решил стать артистом. С тех пор он постоянно пытался меня переубедить, а со временем начал и откровенно давить, от чего и начались наши вечные ссоры.       Мама никогда открыто не вмешивалась в этот затянувшийся на долгие годы конфликт, но негласно всегда меня поддерживала, а иногда и подбрасывала интересные идеи для песен и выступлений. Отец знал, но мудро закрывал на это глаза, не желая ссориться ещё и с ней.       «Сын, ты должен делать бабки, а не быть цирковой обезьянкой, на которой их зарабатывают!» — при каждой встрече повторял он мне. А в ответ неизменно получал: «Если бы не эти цирковые обезьянки, ты бы сейчас был не миллионером, а простым таксистом!» И так из раза в раз.       Сегодняшний мой визит в отчий дом не стал исключением. Наша ссора изрядно затянулась, и теперь я гнал свой новенький черный Астон Мартин по улицам Нью-Йорка, совершенно наплевав на все правила и ограничения, потому что просто безбожно опаздывал. Моя группа «Новые Боги» стала хэдлайнерами рок-фестиваля, который, кстати, начался уже больше трёх часов назад. Наше выступление назначено ровно на 10:00 PM, а часы на приборной панели безжалостно показывали 09:18 PM. Ребята меня убьют! Распнут прямо посреди сцены в назидание остальным безголовым солистам. Слава богу, что мы разобрались со звуком на площадке ещё днём, а за всё остальное отвечала постоянная команда отличных специалистов, подобранных нашим въедливым и придирчивым агентом Клэр. Иначе нас бы точно закидали тухлыми помидорами.       Снова вдавив педаль газа в пол, я рванул ещё быстрее. Уже въезжая на парковку для участников и персонала, сильно крутанул руль, входя в совершенно идиотский поворот внутреннего двора концертной площадки, чудом разминулся с белым боком грузовика с техникой и резко ударил по тормозам, останавливаясь на ближайшем же свободном месте. Шины жалобно взвизгнули по асфальту, а мотор недовольно взревел прежде, чем затихнуть.       — Ну прости, красавица, папочка очень спешит. — глупо пробормотал я. Наспех накинув на шею петлю с пропуском, на прощанье погладил крышу машины и уже на своих двоих рванул в неприметное одноэтажное кирпичное здание, в котором находились гримёрки музыкантов, выходившие прямо к открытой сцене. — Успел! — благополучно миновав кучу охраны, шумно ввалился в отведённую нам просторную комнату. — Только не бейте, я сегодня уже достаточно настрадался!       Внутри было тихо: гримёры и костюмер уже ушли, унеся с собой и привычную суету. Деятельной Клэр пока тоже не было видно, и я облегчённо выдохнул. С удовольствием отметив, что члены группы выглядят уверенными и готовыми в любой момент выйти на сцену и зажечь толпу, огляделся в поисках своего костюма.       — А чего так запыхался? — поправляя перед зеркалом короткую причёску, хмыкнула Мари, наша басистка. Её нежно-розвые волосы были жесткими и непослушными и вечно торчали во все стороны так, как им вздумается, чем очень раздражали хозяйку. Девушка была невысокого роста, но всей душой ненавидела обувь на каблуках, а потому имела привычку постоянно подниматься на носочки. Вот и сейчас стояла на цыпочках и поворачивалась к отражению то одним, то другим боком, старательно фиксируя гелем огрехи укладки. Она недовольно хмурила брови, в одной из которых было серебряное колечко с шариком из светлого аметиста, щурила раскосые и густо накрашенные карие глаза, то и дело морщила тонкий вздёрнутый нос ещё одним, на этот раз без камней, колечком и поджимала тонкие губы, густо покрытые сверкающим искрами блеском. Такое выражение лица было дня её привычным, так как характер она имела не самый лёгкий: была недоверчива, прямолинейна, зачастую излишне требовательна как к себе, так и к другим, не в меру ехидна, порой не стеснялась жёстких подколов, но если уж к кому-то привязывалась, то готова была для этого человека горы свернуть. — Неужто летел к нам на крыльях любви? А, Ястреб?       — Скорее, на своём горящем заду! — вторил ей Айзек, основной гитарист и мой незаменимый бэк-вокалист, обладавший мягким низким голосом. Высокий, даже выше меня, широкоплечий блондин с серыми глазами и мудрёно заплетённой косой длинной до середины спины. Он имел лёгкий нрав, отлично повешенный язык и неплохое чувство юмора, а потому всегда был душой любой компании. А ещё — редкостным дамским угодником, предпочитавшим множественным романам и мимолетным связям ничем неприкрытый флирт без каких-либо обязательств. Мне нередко казалось, что ему было абсолютно плевать кто перед ним — дряхлая старушка или мелкая школьница — он для каждой находил с десяток комплементов и подходящих случаю улыбок, коих у него имелся целый арсенал: от дружеских, подбадривающих и смущенных — до чувственных и откровенно порочных. Стоит ли удивляться, что он стал любимцем всех женщин от восьми — до восьмидесяти и неугасимой звездой встреч с фанатками фанатами? Сейчас он растягивал пухлые губы в широкой улыбке и с интересом меня разглядывал, но отчего-то я был уверен, что не всё его веселье было связано с моим всклокоченным видом. — Не стой столбом, переодевайся, Клэр скоро нас позовёт. Она и так грозилась прибить тебя за опоздание и наделать из твоей шкуры открыток с извинениями за сорванный концерт.       — А вы, погляжу, в прекрасном настроении... Признаться, не ожидал. — зайдя за хлипкую ширму, я принялся быстро скидывать с себя одежду, бросая её как придётся и не переставая при этом болтать с друзьям. — Был уверен, что не только Клэр, но и вы ждёте меня с остро заточенными виллами и факелами.       — Брось, Ястреб! — хмыкнул Шон, наш барабанщик. Он был типичным представителем эмигрантов из Японии во втором поколении: невысоким, бледнокожим, черноволосым и черноглазым. Дружелюбный характер, мягкие черты лица и открытый взгляд располагали окружающих к себе, как и железобетонная репутация образцового семьянина. Он женился сразу после окончания второго курса на милой и бойкой Эмме, которая не раз потом выступала в роли заботливой феи-крёстной группы, подкармливая, напоминая про необходимость сна и отдыха, а порой и разгоняя нас по домам с излишне затянувшихся репетиций. Сейчас Эмма была беременна и должна была со дня на день родить двойняшек, от чего Шон всё последнее время был взвинчен и излишне суетлив, почти каждую свободную минуту названия супруге и уточняя всё ли с ней хорошо. Когда я ворвался в гримёрку, он как раз убирал в сумку телефон, на прощанье мигнувший на заставке фотографией улыбчивой блондинки с просто гигантским животом. — Даже если насадить тебя на виллы и протащить по Пятой Авеню, ты и оттуда будешь горланить свои песенки, повергая публику в экстаз! Да и пару минут задержки никто бы всё равно не заметил, толпе сейчас не до этого.       За перегородкой дружно рассмеялись, и кто-то отчётливо отбил Шону «пять». Похоже я пропустил какую-то забавную шутку и теперь не улавливал сути общего веселья. Но меня сейчас больше волновал другой вопрос.       — Кстати, — поинтересовался, воюя с ремнём на чёрных кожаных брюках сценического костюма, обтянувших мою задницу так, что присаживаться мне теперь стоило неспешно и исключительно аккуратно, во избежание неприятных сюрпризов в виде завлекательной дыры на заднице с видом на мои брендовые трусишки, — как там публика? Достаточно разогрета или уже успела задремать в нашем ожидании?       — Это ты, Маркус, зря. — хохотнула чему-то Мари. — Ещё пару минут назад на площадке было насто-олько жарко!.. Ты себе даже не представляешь!       — А? — я вышел из-за ширмы, на ходу застёгивая на груди молнию расшитой стразами бордовой жилетки с чёрными вставками по бокам. Ткань была жесткая и неприятная, строчки немного давили на рёбра, отчего возникало ощущение, будто я затягиваю на себе дамский корсет, но я уже давно привык к броским и далеко не всегда комфортным сценическим нарядам. — Ты о чём?       — Группа, игравшая перед нами, не хило отожгла в конце выступления. — Алекс протянул мне со столика два широких кожаных браслета с декоративной шнуровкой. Он был клавишником и надёжным товарищем, нередко выступавшим голосом разума группы. А ещё тем, кому хотя бы иногда удавалось переупрямить непрошибаемую Клэр. Спортивного вида, но не перекаченный парень предпочитал коротко стричь светло-русые волосы и обходиться минимумом сценического грима. Он всегда старался оставаться собранным и рассудительным, какая ситуация бы не приключилась, а неприятных сюрпризов в нашей пока ещё недолгой карьере случалось немало. — Круто презентовала новую песню. Публике очень зашло!       — И что? Правда, было настолько здорово?       — Песня — дерьмо полное, — он поморщился и ловко поймал брошенную мной резинку для волос, — но обыграли они её с размахом.       — Ага! — рассмеялся Айзек. — Да с таким, что солист рухнул мордой со сцены прямо в толпу!       Я жаждал подробностей, но дверь в гримёрку резко распахнулась, и на пороге показалась одетая в строгий белый брючный костюм Клэр, наш агент. Ей было чуть за сорок, но выглядела она на тридцать с небольшим: ухоженная платиновая блондинка, всегда с идеальной причёской, макияжем с яркой помадой, сдержанным маникюром и умело подобранными аксессуарами, стоимость которых заставила бы уважительно присвистнуть даже моего отца. Она всегда одевалась в брючные костюмы, отлично подчёркивавшие её идеальную фигуру, и вела дела железной рукой. Её яркие голубые глаза умели метать молнии с мастерством искусного снайпера, а брошенные из аккуратно накрашенного рта слова не редко пробивали на вылет, не оставляя собеседнику и шанса не выполнить её требование просьбу. В выражениях Клэр частенько не стеснялась, нередко выдавая такое, что стыдливо покраснели бы и портовые грузчики. Умная и хитрая женщина была отъявленной акулой шоу-бизнеса, имела великое множество полезных приятелей и столько же недоброжелателей. Она держала группу стальной хваткой, но мы прекрасно знали, что она нас любит.       — Успел? — Клэр мазнула по мне одобрительным взглядом. — А чего мордашку не украсил? Хотя, к чёрту! Глаза подведены — и ладно. Ты настолько распиарен, что толпа тебя даже грязного и с нечищеными зубами с удовольствием скушает. Ну что, все готовы? До вашего выступления ровно пять минут. Так что быстрее, феечки мои, подняли свои классные задницы — и быстро на сцену!       — Эй! — возмутилась Мари, однако, быстро вышла в коридор. — Какие мы тебе феечки? Мы — «Боги»!       — Самые что ни на есть, денежные. Порхайте уже, пока не придала вам ускорения.

***

      Первая часть нашего выступления прошла как по маслу. Ребята отлично играли, я исполнял наши песни, а толпа восторженно ревела и подпевала почти каждому слову. После пятой композиции объявили получасовой перерыв, и, пока было время, я решил немного освежиться. Не дойдя до уборной каких-то пару футов, мне пришлось резко затормозить, чтобы внезапно распахнувшаяся дверь женского туалета не саданула по лбу. А ещё через секунду мне в грудь врезалась какая-то вызывающе одетая девчонка. Обтягивающие ярко-красные кожаные штаны и заправленный в них тонкий чёрный топ сидели на ней как влитые, обрисовывая приятную глазу фигуру, а несколько плотно обхватывающих предплечья цветных шипастых браслетов подчёркивали неплохо развитую мускулатуру рук и привлекали к девушке ещё больше внимания.       Я надеялся быстро прошмыгнуть мимо неё неузнанным, но не тут-то было. Меня узнали и теперь явно намеревались поболтать. Ну, или не только поболтать. Судя по наряду, девчонка пробралась за кулисы с совсем не невинными намерениями. Ох уж эти фанатки! И как только обошла охрану?       Я привычно выдал ей заготовленную шаблонную фразу, чтобы уж наверняка отвадить нахалку, но в последний момент, разглядев в скудном освещении коридора её милое растерянное личико, что-то во мне ёкнуло, и я дал слабину, хотя не в моих правилах было связываться с поклонницами. Но вот уж чего не ожидал, так это настолько хамского ответа! Задетое самолюбие мигом подняло голову, перехватило у разума бразды правления и выдало совершеннейшую похабщину. За что сразу же получило по носу. В общем-то заслуженно, но всё равно крайне неприятно.       Девчонка ещё раз послала меня к черту и эффектно удалилась, вскоре скрывшись за дверью одной из дальних гримёрок. И только тут до меня дошло, что между нами возникло глупое недопонимание. Меня сразу должно было насторожить, что эта Джо вышла из уборной для музыкантов, да и в самом начале вроде бы пыталась что-то объяснить, но я и слушать не стал. Настолько привык, что везде, куда бы мы с ребятами ни приехали, нас всегда осаждали толпы восторженных фанаток, надеющихся урвать куда больше, чем автограф или фото на память, вот и поторопился с выводами. Неловко получилось…       Возвращаясь на сцену, я всё ещё пережёвывал случившееся и хмурился всё больше. Представлял, каким мудаком теперь выглядел в её глазах, и почему-то от этого становилось не по себе. Но она и сама хороша! Ну чего ей стоило сразу всё нормально объяснить, а не хамить с пол-оборота, словно оскорблённой невинности?       «Ястреб, как настрой?» — передразнил мысленно. И что за имя, вообще, такое — Джо? Джоанна какая-нибудь?       Но размышления о странной девушке быстро вылетели у меня из головы, стоило только подойти к небольшой, но крутой металлической лестнице, ведущей к сцене. Все суетились больше обычного, а возле выставленных рядом пластиковых стульев для отдыха собралась небольшая толпа, в которой я с удивлением разглядел и коллег по группе.       — Что случилось? — пробившись ближе, увидел, как двое медиков деловито суетились вокруг Шона и накладывали на его руку фиксирующую повязку.       — Задница! — ёмко обозначила ситуацию стоявшая здесь же непривычно нервная Клэр. — Причём полная.       — Я хотел позвонить Эмме, — виновато отозвался Шон. — Ты же знаешь, ей скоро рожать, вот я и хотел удостовериться, что с ней всё в порядке. Излишне поторопился, не посмотрел под ноги…       — Короче, — встряла Мари, — он запутался в проводах и навернулся с лестницы. Прямо на руку.       — Мистер Ван больше не сможет сегодня играть! — категорично сообщил один из медиков. — Мы оказали первую помощь, но ему нужно в больницу. Похоже, у него перелом, поэтому надо убедиться и принять соответствующие меры. Я настаиваю, чтобы он отправился туда прямо сейчас.       — Просто гигантская задница! — буркнула Клэр, доставая свой телефон. — У нас ещё двадцать минут перерыва, попробую найти кого-нибудь на замену.       — Что значит «на замену»? — я недоумённо нахмурился. — Мы не можем играть без Шона, он же один из «Богов».       — Можете и будете! — отрезала она, набирая чей-то номер. — Деньги за выступление уже получены, а неустойка за его срыв такая, что даже у меня волосы встают дыбом. Поэтому подыщу вам какого-нибудь «простого смертного», и вы как миленькие доиграете этот чёртов концерт.       — Но…       — Не спорь, Маркус. Выбора у нас нет. Алло, Питер! У нас тут возникла небольшая проблемка… — она спешно удалилась в сторону гримёрок, а мы с ребятами хмуро переглянулись.       — Простите, я всех вас подвёл, — покаянно опустил голову Шон.       — Брось, приятель, — Айзек хлопнул его по плечу, и тот поморщился от боли. — Ой! Понял, больше не трогаю. С каждым могло случиться, не волнуйся. Уверен, Клэр быстро со всем разберётся.       — А вот это вряд ли... — устало потёр лицо Алекс. — Сейчас самый конец феста, мы выступаем последними, поэтому остальные группы уже либо разъехались кто куда, либо вовсю надираются у себя в гримёрках или ближайших барах. А приехать сюда никто попросту не успеет. Честно говоря, я вообще не уверен, что у Клэр что-нибудь получится.       — Чёрт! — зло выдохнула Мари, ударив кулаком по раскрытой ладони. — Мне нужны деньги от этого концерта, уже внесён первый залог за дом родителей. Не могу же я в последний момент сказать им, что переезд отменяется! Они столько лет этого ждали…       — Не торопись вешать нос, — я ободряюще приобнял подругу за плечи и привычно потрепал её короткие чёрные волосы, от чего она, как всегда, психанула и оттолкнула мои руки, пытаясь привести причёску в порядок. — Ты же знаешь Клэр. Эта пиранья просто так не сдаётся, и, если сказала, что найдёт нам барабанщика, значит сделает это, даже если того придётся доставать из-под земли в прямом смысле.       — Ты слишком сильно в неё веришь.       — И есть за что. Если бы не она, мы бы так и остались очередной никому неизвестной группой из колледжа.       — А всё потому, — потёр подбородок Айзек, — что ты ни в какую ни хотел принимать помощь своих родителей в раскрутке группы.       — И всё ещё не собираюсь этого делать. Народ, просто верьте в Клэр. Она обязательно справится. Ну что, Шон, не пора ли тебе собираться в больницу?       — Нет. Я хочу успеть прогнать свою замену по основным моментам. Пусть наши песни знает каждая собака, и у толкового барабанщика не должно возникнуть особых проблем… Но вдруг тот окажется бестолковым?       Время шло, до следующего выступления оставалось чуть меньше десяти минут. Меня уже и самого начала покидать последняя надежда, как из коридора здания к нам выбежала взлохмаченная и запыхавшаяся Клэр, тянувшая за собой, словно на буксире…       — Джо?!       — О, так вы знакомы! — облегчённо выдохнула наш агент и подвела не очень довольную девушку ближе. — Отлично. Значит, будет ещё проще. Джорджина, это — ребята. Ребята, это — ваш временный барабанщик. Прошу терпеть и не жаловаться.       — А почему не «любить»? — подмигнул Айзек, сразу же выкручивая своё обаяние на максимум, и расправил плечи, явно красуясь.       — Любить меня не обязательно. — совсем не приветливо отозвалась Джо, время от времени кидая на меня неприязненные и одновременно с тем настороженные взгляды. — Главное, заплатите за работу, этого будет достаточно. На том и разойдемся.       — Вот вам и «простая смертная»... — тихонько хихикнула Мари, но Джо всё прекрасно расслышала. Её брови недоумённо приподнялись, а сама девушка стала выглядеть ещё недовольнее.       — Джо, правильно? — хромая в нашу сторону, окликнул девушку Шон. — Я барабанщик «Богов». Можно тебя на пару слов? Хочу обговорить с тобой некоторые детали песен.       — Конечно.       Джо пожала плечами, и они немного отошли, негромко переговариваясь. Не прошло и пары минут, как они уже оживлённо что-то обсуждали, словно старые знакомые, громко смеясь и жестикулируя по мере возможностей Шона. Что ж, хоть кому-то удалось найти с ней общий язык. В мыслях сразу же всплыло воспоминание, как совсем недавно Джо медленно проводила языком по своим пальцам, подразумевая кое-что интересное. Чёрт! Не думать об этом, не думать!       В попытке отвлечься от навязчивых мыслей, я перехватил не успевшую удрать по очередным особо важным делам Клэр.       — Ты уверена, что она справится?       — Должна, — пожала та плечами, поглядывая на циферблат наручных часов. — Мне её рекомендовали, как очень толкового барабанщика. К тому же, другого выбора у нас всё равно нет. Она единственная, кого мне удалось найти в столь сжатые сроки. Остальные либо полные неумехи, либо вдрызг пьяны, либо связаны по рукам и ногам строгими контрактами. Повезло, что хоть одна нашлась.       — Странно, что она вообще согласилась нам помочь. Видишь ли, наше с ней знакомство вышло не самым приятным. Теперь Джо от меня, мягко говоря, не в восторге.       — Да поняла уже. Девчонка, когда узнала, с кем именно придётся играть, взвинтила оплату вдвое. Вдвое! И это за возможность играть с «Богами»! Неслыханная наглость. Но ладно, Ястреб, — она снова сверилась с часами и, обернувшись к остальным, повысила голос, — довольно болтать, вам пора на сцену. Живее, мои золотоносные курочки, живее! А ты, Шон, — она ткнула острым наманикюренным пальчиком в сторону друга, — живо дуй в больницу, пока я не нажаловалась на тебя Эмме.       Мы вернулись на сцену под бурные аплодисменты заждавшейся публики и начали играть. Повезло, что напоследок мы оставили всего три старые и хорошо всем известные песни. Но всё равно, в самой первой Джо пару раз мелко слажала, и хорошо, что никто, кроме самих музыкантов, этого не заметил. Ко второй она полностью втянулась в работу, и всё пошло просто замечательно. Время от времени оборачиваясь, я замечал, что девчонка натурально ловила кайф от того, что делала: в её глазах плескалось чистое удовольствия, а с губ не сходила довольная улыбка. И за это она ещё посмела содрать с Клэр двойную оплату?! Ну точно — нахалка!       Джорджина, значит? Что ж, я запомню.       Последняя песня подходила к концу, толпа восторженно ликовала, а я облегчённо выдохнул — шалость удалась. Мы уже вполне спокойно завершили выступление и попрощались с публикой, объявив об окончании фестиваля. Всё шло прекрасно ровно до того момента, пока мы не начали уходить со сцены. Тут вдруг самые ярые фанаты начали бесноваться и попытались прорваться через охрану к гримёркам. Толпа была заведена и далеко не трезва, поэтому желающих добраться до своих кумиров очень быстро прибавилось. Нам пришлось спешно убегать через внутреннюю парковку ко второму входу в здание.       До начала всей этой суеты я хотел по окончании концерта отвести Джо в сторонку и извиниться за возникшее ранее недопонимание, но после случившегося быстро потерял её из виду в набежавшей толпе из охранников и местного персонала. Уже возле внутреннего входа в гримёрки мне наконец-то удалось выцепить в этом столпотворении хотя бы Клэр.       — Эй! Ты не знаешь, куда подевалась временная замена Шона? Нигде не могу её найти. Её там часом не затоптали?       — Так вон же она! — Клэр удивлённо показала пальцем на слегка помятую и видавшую лучшие времена белую Шевроле Камаро, быстро отъезжавшую с парковки.       Сбежала, значит? Ну и к чёрту! Главное, что мы всё-таки справились.