Их юношество

      В свободное время Огнев часто убегал в город. Лазарев жил недалеко от центра, а потому бежать надо было не так уж и далеко от школы. Мама считала, что он учится дополнительно. Хотя, разве нельзя это назвать обучением? Они ведь не просто так сидели и били баклуши, а занимались полезным делом. Потому, может считать, что он и не врал. Вот и сейчас они стояли в комнате Константина, грязные с головы до пят, одетые в рабочую одежду. Стояла напряжённая атмосфера. Казалось, даже воздух стал гуще от напряжения. — Так, а теперь очень осторожно накладывай эфер, – с волнением прошептал светловолосый ремесленник. — Не говори под руку, без тебя знаю, – юноша взмахивает стрелой, вырисовывая замысловатую фигуру. В воздухе отпечатался след, медленно испаряясь. Всё действие происходило над маленькой механической бабочкой голубого цвета, которую они вместе спроектировали и собрали. Осталось только заставить её летать. Для опытного часовщика это лёгкий взмах рукой, но для молодого Огнева — целая наука. Он очень долго учил действие этого эфера, рисунок, силу взмаха. И теперь пытался повторить всё максимально точно, чтобы не ошибиться. Неизвестно, к чему бы привела ошибка. Может ничего и не произойдёт, а может бабочка вместо полёта начнет звенеть, словно будильник. Тяжёлый вдох, выдох, последний взмах рукой. И... — Норт, летит! Она полетела! Смотри, как самая настоящая! – Лазарев активно тряс его за плечо, указывая на порхающую под потолком механическую игрушку, — У тебя удалось! – в глазах радость, словно у ребенка, когда он впервые видит разноцветный и яркий фейерверк. — У нас, Костя, у нас. Я бы никогда не собрал её самостоятельно. — А я бы не наложил эфер. Я уверен, когда-нибудь ты станешь великим часовщиком, раз уже такое можешь. — А ты мастером. В твоём возрасте ребята только стрелку для часов и могут вырезать. А ты такой сложный механизм сделал. Да и вообще, долго будем комплиментами раскидываться? У меня идея! Что, если нам в будущем этим и заниматься? — Игрушками? Шутишь? – мальчишка выгнул бровь, явно не уверенный в его словах. — Нисколько! У нас так хорошо получилось! За года наберёмся опыта, будем лучшими мастерами игрушек всех времён! Их будут покупать даже феи! — А ведь ты прав. А денег сколько будет! Мы сможем купить себе по красивому дому! — размечтался Лазарев, прикрыв глаза. — Именно! А давай на следующей неделе соберём лягушку? — Забились!       За несколько месяцев они сильно продвинулись в разработке игрушек. В итоге готовыми была жаба, скачущая по стенам, и ещё одна бабочка, но уже другой расцветки. При чём вторую бабочку они подарили Чёрной королеве на День рождения, чему та была достаточно рада. — Ты знал, что у нас теперь живёт девчонка? Лиссой зовут. — И как, хорошенькая? — Раздражающая. Рыжая и активная. Надоедает своим присутствием, – буркнул Нортон, дернув носом. Видимо, он был очень недоволен проживанием непонятной гостьи в доме. — Можешь оставаться у меня, если не хочешь её лишний раз видеть. — Серьезно? — Конечно. Мой папа поговорит с твоей матерью. Скажем, что отсюда тебе удобнее добираться до школы, поживешь в моей комнате. Конечно, не хоромы, как у тебя дома, но... — Но намного комфортнее, чем дома. А когда я могу переехать?        В итоге Нортон переехал уже через неделю, перевезя с собой некоторое количество вещей. — Зачем тебе столько книг? — Они по учёбе, пара приключенческих. Может, тебе что-нибудь понравится. — Посмотрим. А теперь пошли, на занятия опоздаем, – и теперь они торопились в школу. Так и жизнь налаживалась. Без контроля родителей они могли делать всё, что им было угодно. Учились, гуляли, ходили по лавочкам и мастерили. А потом даже умудрились продавать простейшие игрушки одноклассникам. Огнев не собирался возвращаться домой. Письма, приходящие от мамы, не радовали. Девчонка прижилась, что раздражало ещё больше! — Да ладно тебе так из-за неё волноваться. Тебя ведь не трогает. — Место моё занимает, – шепнул Нортон, дописывая продиктованное преподавателем предложение. — Зато у меня тебе хорошо. — Тоже верно. Даже лучше, чем могло бы быть, – парень хихикнул, поставив точку. — Я рад, что тебе комфортно у меня. — У тебя не могла быть не комфортно. И ты это знаешь.       И он это знал. Всегда знал. Через год, через два, через десятилетия. Они были в длительной ссоре из-за неосторожных слов, но всегда знали о том, насколько друг другу дороги. Лазарев смотрел на первую созданную ими бабочку, запускал её под потолок, а сам видел образ друга, который корпел рад книгами, выучивая новый эфер. Это было очень давно... Но они всегда будут друзьями.