Singularity

Осознание смерти даёт нам силы жить дальше.

Пауло Коэльо.

      Сейчас? Чонгук закрыл глаза. Чёрт, холодно-то как. Организм словно уже смирился со своей участью и просто отключил теплообмен. Нужно сделать это быстро, иначе он околеет быстрее, чем решится. Холодный ночной воздух знобит, проникая через лёгкие слишком быстро от частого дыхания. Осенний ветер продувает насквозь тонкое пальто, производители которого явно не готовились к такому тест-драйву на мосту.       Сейчас? Нужно только разжать пальцы, которые он уже не чувствует. Нужно подавить животный страх перед неизвестностью, что парализует и не даёт возможности пошевелиться.       Сейчас? Нужно решиться и сделать это. И больше не будет этого всепоглощающего чувства вины. Не будет угрызений, что уже расплавили его душу, подобно раскаленному металлу. Один шаг — и он не будет чувствовать себя таким дерьмом.       — Как ты мог? Ты эгоист!       — Что ты наделал?       — Ты о нас подумал?       Они правы. Такой, как он, не имеет права дышать. Да и зачем ему это? У него ничего не осталось. Кроме его жалкой жизни, которой не хватит, чтобы исправить всё, что он натворил и вернуть… Вернуть что? Вернуть время? А он бы изменил своё решение? Какой смысл думать об этом теперь. Теперь, когда всё кончено и нет пути назад.       Сейчас?       — Подтолкнуть? — насмешливый хриплый голос раздался слишком близко и внезапно.       От неожиданности Чонгук дёрнулся и непроизвольно крепче схватился за металлический поручень. На мгновение разум решил, что он падает, и сердце зашлось от страха.       — Что? — он открыл глаза и повернул голову к источнику звука.       — Слишком долго думаешь. Нужно делать быстро, — со знанием дела произнёс парень.       Незнакомец сидел на ограждении моста спиной к нему, свесив ноги и, поддерживал равновесие, держась одной рукой. Второй же крепко сжимал горлышко открытой бутылки с шампанским, уперев донышко себе в бедро.       Чонгук ничего не ответил и, перехватываясь уже примерзшими к металлу пальцами, сделал два шага в сторону от психа.       — Подожди ме-ик-ня, — парень икнул и Чон перевёл взгляд на бутылку.       А ну ясно. Напитка внутри осталось уже меньше чем четверть. Блять! И почему этому придурку приспичило привязаться именно к нему?       — Что ты делаешь? — он ошарашенно смотрел на то, как тот, пытаясь удерживаться за перила, неуклюже перекидывает поочередно ноги.       Состояние опьянения этого парня определённо уже было где-то между поиском Нарнии в Google Map и покупкой билета в Намибию, но явно далеко от решения умереть.       — Ох, а тут ещё холодней, — поёжился блондин и, оказавшись с ним на одной стороне, оценивающе посмотрел на тёмную гладь воды.       Чонгук снова сдвинулся подальше.       Сейчас? Нужно просто сделать это. Нет смысла оттягивать неизбежное. Да, он досчитает до трёх и прыгнет. Прыгнет навстречу мрачным тёмным водам реки. И завтра в новостях объявят о его смерти, и все, кто его ненавидит, вздохнут с облегчением. Это единственное, что он может сделать для них и для себя.       Он оторвал одну ногу от поверхности и напряг мышцы, чтобы оттолкнуться. Раз. Два…       — А ты записку написал?       Блять!       — Что? — он вернул ногу назад.       — Я вот думаю, может, стоило написать предсмертное письмо? — незнакомец снова стоял рядом и, судя по взгляду, с которым ждал ответа, вопрос был абсолютно серьёзным.       — Нет. Не писал.       — Наверное, ты прав. Так, если наши тела не найдут, все будут думать, что мы просто исчезли. Не будет этих наигранных переживаний: Ах, как же так? Мы даже не думали, что он так поступит. Так жаль, — намеренно изменив голос, передразнивал он будущих скорбящих. — Лицемеры.       Чонгук снова осмотрел своего соседа. Отросшие светлые волосы были взъерошены и слегка падали на глаза, не позволяя рассмотреть его лицо полностью. Но даже того, что он видел, было достаточно, чтобы сказать: парень был достаточно красивый. Что такой, как он делает тут? Бежевое пальто, голубые джинсы и белая толстовка явно были не дешёвыми. Хотя и сам Чонгук мог бы с лёгкостью снять комнату на месяц, если бы продал свою одежду. Но это единственное, что у него осталось. Поэтому не ему судить человека по внешности.       Он посмотрел перед собой и выдохнул.       Сейчас?       — Давай на счёт три, — холодные пальцы коснулись его руки.       — Слушай, отстань от меня. Ты видишь, я занят! — рявкнул он, испепеляя парня взглядом.       — Чем ты занят? Ты уже пятнадцать минут просто стоишь, — с ноткой обиды произнёс тот.       — Не твоё дело, чем я занят. Просто отвяжись.       — Ладно, как скажешь, — он тряхнул волосами и попытался отстраниться, но нога соскользнула, и он накренился вперёд.       В ту секунду всё внутри Чонгука оборвалось и грузом упало где-то в районе колен. Видеть другого человека на волосок от смерти оказалось страшнее собственного положения. Он машинально дёрнулся помочь, но парень крепко сжимал перила и быстро вернулся в исходное положение.       — Чуть не упал, — спокойно произнёс тот и через секунду громко заржал.       А, так у него с головой не в порядке? Вот уж действительно, Чонгук — неудачник. Провести последние минуты в компании психопата.       — Прости, продолжай, — увидев его недовольный взгляд, блондин тут же замолчал и стёр улыбку с лица.       Он отвернулся и закрыл глаза. Сейчас. Раз. Два…       Яркий свет прожектора ослепил даже сквозь закрытые веки.       — Уйдите с моста! — проговорил металлический голос громкоговорителя.       Катер береговой охраны стоял прямо под ними.       — Вот чёрт! — выругался его сосед и, обхватывая перила, принялся разворачиваться.       Блять!       Чонгук последовал его примеру. Оказавшись на широкой поверхности тротуара, он осознал, насколько всё это время были напряжены его мышцы. Ноги предательски подрагивали и руки автоматически искали опору.       Он кинул последний взгляд на незнакомца, что, допив шампанское, запустил бутылку с моста и выругался на работников охраны.       Похоже, этому парню просто скучно. С этой мыслью он поправил ворот пальто и, сделав на пробу несколько шагов, на мгновение столкнулся с ним взглядом. Они прошли мимо друг друга, словно обычные прохожие, случайно встретившиеся на тротуаре.       Чонгук медленно плёлся вдоль дороги. Идти ему всё равно некуда. Неужели он такой никчёмный, что даже умереть не может?       — Это твоя вина!       — Ты снова хотел быть первым!       — Чёртов эгоист!       Он остановился, сжимая кулаки. Тело продрогло и уже было готово на всё, лишь бы не чувствовать холода и скручивающего в узел чувства вины и обиды. Повернул голову на проезжую часть.       Просто сделай. Не думай. Свет фар приближающейся машины пугал и манил. Он должен умереть.       Сейчас! И Чонгук шагнул навстречу своей смерти.       Визг тормозов и жуткая боль от удара бурным потоком охватила тело. Время замерло. Или это его мысли движутся слишком быстро, вынуждая снова и снова прокручивать случившееся в голове.       — Чонгук, ты уверен? — Джин опасливо смотрел на кредитный договор.       — Ребята, я хоть раз за три года ошибся? — и он знал, каким будет ответ. Никто из присутствующих не станет спорить, что все они тут благодаря ему.       За три года они поднялись из обычных брокеров, что, сидя в подвальном помещении, обзванивали клиентов, уговаривая вложить деньги в тех, кому звонили, и умоляли взять из сбережения. Чонгук видел рынок акций, словно свою игровую площадку, где он устанавливает правила. Именно так легко и играючи он поднимался вверх и тащил за собой друзей, что когда-то увидев его талант, доверились и последовали за ним. Позволить себе офис в Gran Seoul Tower могли лишь те, кто находился на верхних пунктах биржевого рынка. Но Чонгуку мало. Его упорство и амбиции не позволят довольствоваться этим. И именно поэтому сейчас он хочет рискнуть и совершить этот прыжок на пьедестал первого места.       — Нам придётся заложить своё имущество, — Юнги оторвал взгляд от документа.       — Может, не будем так рисковать? — Хосок переводил взгляд между друзьями, ища поддержки.       — Конечно, давайте не будем. Но когда в понедельник биржа откроется, и все будут грести прибыль, мы будем сидеть со своими жалкими вложениями. Такая возможность выпадает раз в жизни! — Чонгук знал характеры своих друзей, поэтому речь была готова, как только в его голове вспыхнула эта идея.       — И сколько мы заработаем?       — Прибыль составит 413% — он указал на график роста цен, что также подготовил в качестве аргумента.       — Блять, я не уверен, но ты босс, поэтому решение за тобой, — Мин поставил подпись и, закрыв соглашение, сдвинул бумаги к центру.       — Я уверен. В понедельник мы проснёмся миллионерами, — адреналин в его крови гнал вперёд.       — Ладно, — Джин последовал примеру друга.       — Чонгук, ты уверен, что просчитал все риски? Если мы прогорим, мы лишимся всего, и ты в первую очередь, — Хосок всё ещё пытался найти пути отступления.       — Я беру все риски на себя, — он смотрел в глаза команды.       Он Чон Чонгук, тот кто всегда был первым во всём. И сейчас будет.       Когда он сделал этот шаг, изменивший всё? В тот момент в их офисе, убеждая друзей в выгодности вложений? В банке? Когда, уверенный в своей правоте, решил за всех и изменил сумму кредита на десять миллионов? Когда высокомерие победило здравый смысл? Ответа на это у него не было, но он точно знал, когда его мир рухнул.       20 июня. Понедельник 09:00 — день падения биржи и Чонгука. Момент, когда рынок утонул и, словно морское чудовище, потащило за собой его на дно.       — Чонгук, это правда? — Джин с ужасом в глазах смотрел на требование банка.       — Да. Но я во всём разберусь. У нас есть время, — он душил панику, что росла подобно тростнику, прорывая себе путь через грудную клетку.       — Ты заложил офис!       — И что? Я всё верну!       — Как? У нас ничего нет!       — Как ты мог так с нами поступить? Ты эгоист!       — Я не мог предвидеть падение рынка! Вы все согласились со мной в тот день!       — Мы согласились на один миллион!       — Что ты наделал?       — Ты о нас подумал?       Голова гудела от того, с какой скоростью он прогонял мысли, ища вариант спасения. Но его не было. Клиенты звонили и требовали вернуть их деньги. Через два месяца банк опечатал офис. Ещё через месяц все его счета были арестованы вместе с имуществом. Никто не хотел больше иметь дело с компанией, а те, кто слышал их имена, клали трубку, не давая даже возможности озвучить предложение. Чонгук безрезультатно обивал пороги всех кредитных компаний в попытке взять ссуду для вложения в оборот.       — Это твоя вина!       — Ну, скажи это блять ещё раз! После десяти раз не все же поняли! — срывался он на друзей, что продолжали капать на мозги.       — И скажу! Ты всегда хочешь быть первым во всём и не думаешь о других!       — Я не думаю? Если бы всё выгорело, прибыль получили бы все! Да, я рискнул, как делал всегда и именно благодаря мне вы неудачники смогли заработать на свои квартиры! А теперь грызёте меня!       — Знаешь, я не знаю, что хуже? То, что даже сейчас ты не понимаешь своей вины? Или что тебя это ничему не научило.       — Ты самый высокомерный мудак! Неудивительно, что ты даже с родителями не смог ужиться.       Чонгук стоял, сжимая кулаки, стараясь сдержаться и не выплеснуть всю ту ярость, что разъедала его изнутри, на стоящих в опасной близости друзей.       — Ты прав, мы неудачники. Но сегодня ты самый большой неудачник из всех нас.       — Да пошли вы! Без вас справлюсь!       Он лежал на дороге, ощущая, как боль медленно растекается по всему телу. Вот и всё. Сейчас он умрёт.       Он погружался в темноту, наблюдая, как расплывается силуэт незнакомца вдалеке. Силуэт, что постояв некоторое время, кинулся к ограждению и, упираясь руками в перила, перекинул ногу, перебираясь на отвесную сторону моста.       Сегодня тут умрут два человека?