Последний дракон

Меня разбудил отец, взял на руки и понес на нижние этажи. В одной из комнат ему приготовили ванну. Он приказал служанкам раздеть меня и сам снял с себя одежду. Я спросонья послушно дала себя снять платье и башмачки. Но, когда папа погрузился вместе со мной в горячую воду, я окончательно проснулась, тихонько ойкнув от неожиданности. Деймон Таргариен хохотнул и стал неторопливо омывать краснеющую кожу. Я послушно дала вымыть лицо и волосы, перетерпев температуру и горький запах трав. Затем отец передал меня смущённой девушке. И пока та одевала меня в сиреневое платье, он полностью смыл с себя дорожную грязь и вышел из ванной. Он быстро надел камзол и брюки, мне даже не успели высушить волосы полотенцем. За ручку он повёл меня в столовую, где нас ждал накрытый стол. Меня посадили на высокое детское кресло перед столом из чёрного дерева. Я методично стала поедать свой завтрак. Краем глаза я наблюдала за Деймоном, которого побеспокоил сгорбленный старец в серой мантии. Они, кажется, обсуждали меня, так как я два раза слышала своё имя и ощущала взгляд отца. Мне хотелось попросить его расспросить старика, где мама, но чувствовала, что лучше не стоило это делать. К тому же, я начинала вспоминать историю в мире, в котором я оказалась. Деймон Таргариен невзлюбил свою первую жену и даже не захотел к ней лечь, чтобы закрепить брак. Но судя по моему присутствию в почётном звании его дочурки, то ли благодаря вражьим козням или полагаясь на внутреннюю потребность, Деймону с моей мамой удалось помирится на одну ночь. Отец отвлёк меня от раздумий, задавая вопрос на общем языке. Заметив моё замешательство, он усмехнулся и повторил вопрос уже на родном: - Как спалось моей малышке? Я прожевала омлет перед тем, как ответить. - Спала, как полагается младенцу – крепко и без снов. - Как ты изящно говоришь, крошка, - умилился Деймон. Я почти оскорбилась. Мне с университетским образованием говорить как деревенщине что ли? Но я вновь вспомнила, кем являюсь, поэтому просто поблагодарила папу за комплимент. Служанки стояли возле нас, все молодые и восхищённые, наблюдали за трапезой принца. Одной девчонке было сложно сосредоточится рядом с ним, пару раз обходила стол, поправляя мне платок, переставляя тарелки и мешая мне есть. Когда я закончила завтрак, служанки с приказа отца отвели меня в мою комнату и там надели тёплую шубку и шапку. Я не смогла выразить свои недоумения, не зная кому их адресовать. Но вскоре показался отец и повёл меня во двор. - Моя прелесть, я хочу познакомить тебя кое с кем, - сказал он. Едва я открыла рот, чтобы уточнить с кем, как из конюшни раздалось утробное рычание. У меня внутри сжалось от ужаса, затряслись коленки, и задёргалась губа. Дракон. Дракон исполинских размеров, с кирпично-красной чешуёй, желто-огненными глазами и испепеляющим дыханием. Это создание из легенд смотрело на отца и на меня. Деймон ласково поприветствовал его и представил меня своему свирепому другу. Я съёжилась от испуга. Хоть папа был рядом, ощущать взгляд огромного чудища для крошечной меня было почти невыносимо. Я даже не стыдилась своей беспомощности. Когда на тебя смотрит чудовище с размером с лайнер, как-то было не до уязвлённого достоинства. - Караксес, опусти крыло, - повелительно обратился к нему Деймон. Дракон повиновался и позволил ему вскочить вместе со мной на сиденье чуть повыше крыльев. От него шел сильный запах гари и жжённого мяса. Он вышел из конюшни на протоптанную землю, неторопливо стал разбегаться, мощными лапами оттолкнулся от земли, взмахнул гигантскими крыльями и взлетел. Я вскрикнула и сжала руку отца. Дракон поднимался не равномерно - в такт крыльям вверх-вниз. К сиденью был привязан лишь Деймон, а я к своему ужасу держалась только за него. Отец рассмеялся и прижал к себе. - Не бойся, милая. Ты не разобьёшься, - громко сказал он, - Я с тобой! Дракон выровнялся, долетев до облаков. Длиннющая змеевидная шея слегка покачивалась, держась против ветра. Крылья прорезали воздух. Вибрация по телу зверя и исходящее от него тепло дарило комфорт всадникам, изгоняя остатки страха перед падением. Я ухватилась за перед сидения, высматривая землю под собой. Отец продолжал держать меня, а я уже позабывшая в первых впечатлений, с восторгом глядела на землю на горизонте и под огромным ящером. - Аккуратнее, сокровище, улетишь, - предостерегающе сказал отец. Но на его лице светилась та же радость, что и у меня. Я закрыла глаза и раскрыла руки. Я с наслаждением ощущала, как тело дракона легонько подбрасывало меня, а сильный ветер подхватывал, и я, почти невесомая, растворилась в стихии и будто бы сама парила в воздухе. Слух поймал музыку ветра, который перетекал в мой заливистый смех, затем в рёв Караксеса, а затем воздушный свист. Мы облетели три раза над полем и заливом вокруг замка и опустились на землю. Посадка оказалась мягкой по сравнению с обрывочным взлетом. Дракон плавно приземлился на прижатую влажную траву и опустил грузное тело с такой же размеренностью. Деймон соскочил с седла на землю. - Прыгай, милая, - сказал он, подняв руки ко мне. Я послушно соскользнула с чешуи и через мгновение оказалась в объятиях отца. Папа расцеловал мои щёки, а затем погладил Караксеса и похвалил его. - Ты молодец, верный друг, - ворковал он. Он счастливо улыбался. Я ощутила, как моё лицо увлажнилось от полёта и слёз. Красный дракон моргнул и обдал жаром из горячей пасти в ответной любви к всаднику. Я тоже протянула руку к морде гигантского ящера, ощущая к нему тепло благодарности. - Спасибо, милый Караксес, - проговорила я, гладя младенческой ручонкой гигантскую ноздрю. - Гляди, как ты ему понравилась, - сказал мне Деймон, когда мы возвращались в замок, - мы летали на час дольше, чем планировали. Он не хотел тебя отпускать. С долгого перелёта из столицы на полуостров с одной остановкой он сильно устал. Я думал, мы только над замком покружимся, а мой дракон решил иначе. Хоть в это было сложно поверить, но мне было приятно. Я была с размером с ноготок рядом с чудищем, но зверь заметил и принял меня. Мы отобедали в той же столовой. Я с жадностью заглатывала еду, отцу даже пришлось сделать мне замечание, чтобы я не подавилась. Я попила горячий тыквенный пунш, и меня стало клонить ко сну. Одна бодрая служанка повела меня в башню, остальные остались с принцем. Четыре последующих дня были похожи на этот. Папа водил меня к дракону на полёты над морем, степью и городом. Караксесу стал привычен мой запах, как и мне его. К третьему дню я сама пыталась карабкаться на его длинную шею, цепляясь за чешую. Не замечая моего веса, он позволял вытворять подобные шалости. Но папе приходилось отлеплять меня от зверя. - Это тебе не пони, малышка, - сказал он, - не стоит испытывать дракона… С меня сняли одежду и принялись купать в тазу. Вода смыла запах и пыль. Волосы вновь стали неприятно мокрыми. Мне их немного просушили, чтобы с них не капала влага. Я уже клевала носом, и холодные капли, стекающие по телу, не волновали меня. Меня уложили в чистую постель. Я немного поёжилась под одеялом и уснула. Отец пробудил меня, когда на небе краснело закатное солнце. - Риэлла, моя девочка, - шептал он мне, - поднимись ненадолго. Он приподнял меня, пока я разлипала веки. Я хотела протереть глаза и потянуться, но руки были от чего-то тяжёлыми. Зевая, я недовольство промычала невнятный ответ папе. Деймон поцеловал мой лоб. - Риэлла, смотри, - с трепетом сказал он, - посмотри, милая, что это? Я наконец увидела сложенное на коленях черное драконье яйцо. Оно было большим, чешуйчатая скорлупа переливалась в закатных лучах тёмной бронзой, его тяжесть была приятна. Я охнула от восхищения. - Караксеса потянуло на Драконий камень месяц назад. Я решил слетать. Он будто знал, куда нам нужно, чтобы найти его, - отец указал на яйцо, - десятилетия оно лежало нетронутым в скалистой пещере. Древний Балерион оставил его там, когда менялся ради выкладки яиц. Драконы так могут. Им подвластна их собственная природа для вынашивания потомства. Он снова коснулся губами моего лица. - Я не мог поверить своим глазам, когда обнаружил его. Яйца без матерей каменеют через годы, и зародыш умирает. А он жил со дня смерти дракона моего брата, дожидаясь своего владельца. Это большая, большая драгоценность, любовь моя, даже среди драконов. Я повернулась к отцу и тепло поцеловала его в щеку. - Спасибо тебе, папа, - сказала я, уткнув голову к его плечу. Мы долго смотрели друг на друга. Не было привычного нахальства на красивом лице, ни снисхождения, ни игривости. Папа был так спокоен и так нежен. Невозможно поверить, что передо мной был действительно Деймон Таргариен, человек, достойный презрения и ненависти. Это был мой отец. Мой родной любимый отец. - Представь себе, - вдруг заговорил он спустя время, - когда я находился здесь… я ни разу ни о чём не подумал. Ни разу не хотелось вернуться в Королевскую Гавань и превратить своих врагов в пепелище. Я просто позабыл о них! И своего брата… Раньше я мучился вопросом, люблю его или ненавижу. Или настолько люблю, что хочу убить… Власть, корона, трон… Он всего этого недостоин! Его слабость просто изводила меня. Я был так зол, когда он снова отослал меня сюда. Но я всё равно повиновался. Так надо. Он король. Мой старший брат. И здесь... здесь ты… Я слушала папу. Он продолжал говорить. - Риэлла, моя милая, моя дочка, моя кровь! Что же такое случилось, что такое сокровище родилось у меня? Ты ожившая легенда… сказка… кровь Старой Валирии, говорящая на нашем языке лучше прочих, знающая небо и драконов. Я прожил с тобой несколько дней, и всего мира для меня больше не существует! Тебя ждёт великое будущее. Я обещаю... Я, Деймон Таргариен, и мой дракон Караксес преподносим тебе это яйцо. Он наклонил голову и прижал её к моей груди. - Я подарю тебе весь мир... … Деймон спал в моей спальне. Я покинула постель, прихватив яйцо. Пододвинув стул к высокому подоконнику, я взобралась к окну, чтобы посмотреть на звёздный пейзаж и поискать глазами конюшню, где дремал Караксес. - Спасибо, друг, - шептала я, разглядев за каменной горгульей старую конюшню, едва видимую в скупом лунном освещении. Я гладила яйцо и наблюдала за летней меланхоличной картиной. Тонкий серп светил слабо, звёзды в свою очередь горели ясным огнём. Я пыталась по самым ярким из них определить созвездия, но рисунки складывались совсем незнакомыми. Мир был настолько похожим и таким чужим, что тоска накатывала меня с головой. Я слезла с окна и положила яйцо в чёрный металлический сундук и направилась к зеркалу. Разглядев в темноте маленького ребёнка, я осмотрела лицо повнимательнее. Волосы были белыми как у отца только гуще. Глаза были материнскими, серо-голубыми. Щёки по младенчески пухлые с острым носиком. А взгляд был не детски серьёзным. Но тут нечему удивляться мне, хотя других это озадачивало. Я совсем не вела себя как маленькая девочка. С сознанием сподвижницы великого государя находясь в теле малыша, я только и могла вызывать диссонанс у окружающих. Но память ко мне не вернулась полностью. Размытые воспоминания о моей прошлой жизни казались сновидением. Самыми яркими были дни в угрюмой тюрьме и казнь, остальное кануло в забытье... Это раздирало меня... Я силилась вспомнить хотя бы своё имя, но ничего не удавалось. В голове всплывали небольшие обрывки о моём детстве, так как сейчас я переживала его. В прошлой жизни у меня совершенно точно не было семьи. Я жила то ли в приюте, то ли на улице. Я с детства была очень одарённой и училась выживать в одиночестве. Но здесь, в средневековье с драконами, у меня целых два родителя, и они меня очень любили. Почему Великие Четырнадцать мне их дали? Какой замысел породили их черные мысли? Боюсь, я уже привязалась к матери, к отцу и даже к дракону. Смерть уже не казалась выходом. Четырнадцать затеяли какую-то игру. На кону была моя душа. Но что бы то ни было, я не проиграю. Я верну себе былое могущество. - Поскорее, - сказала я девочке из зеркала, - поскорее ты должна вырасти. Выучиться. Стать сильнее. Ты должна выиграть эту битву и сразить своих врагов. Тусклая луна осветила моё лицо и глаза сверкнули во мраке.