Сборник Драбблов по Сказочному патрулю

Летний вечер. Уже стемнело. Настольная лампа светит прямо на рабочие документы, лежащие на столе, и придает света этой темной тихой комнате. Рядом лежат шариковая синяя ручка, простой карандаш, печать и маленькая записная книжка, на которой был записан номер телефона. На полке рабочего стола стоит чуть пыльное радио, из которого с маленькими помехами доносится музыка и различные новости. Шатен сидел над кучей всяких скучных бумаг, сжимая в руках шариковую ручку и был погружен в них. Да, эти бумаги были совершенно не тем, о чем когда-то мечтал Абрикосов. Вставать рано утром, ехать в такси на "любимую" работу, вечером ехать обратно домой, не спать ночь, заполняя ненужные ему бумажки и ложиться под утро спать. И так каждый день. Каждый день, как день сурка. Иногда он думал, один ли он такой невезучий, или у всех людей такая одинаковая жизнь? Хотя нет, он знал несколько таких людей, у которых жизнь была намного интересней. Радио снова начало барахлить. Через несколько секунд в нем продолжил говорить ведущий, объявляя следующую песню. Время и Стекло: "Так выпала карта". Услышав её, Саше она даже понравилась, он продолжил вслушиваться в каждую строчку, в каждое слово. Сейчас ему казалось, что эта песня полностью описывает их с Алисой – с той самой девушкой, которую он любил и любит. Он помнил всё. То, как они расстались, то, как он её любил, как был прекрасен её голос. По ночам он часто вспоминал, как они в последний раз танцевали в его гостиной и попивая шампанское, слушали музыку. Может, это и было обычной влюбленностью, но влюблён он в неё был по-настоящему. Как и она в него. Только у Часиковой это было что-то типо подростковой симпатии, а у Абрикосова это была настоящая любовь, и её уже ни с чем не спутать. Во сне ему часто снилось, как они снова вдвоём, гуляют в любимом парке и попивая кофе, о чём-то разговаривают. — Не боишься, что нас когда-нибудь съедят монстры? — спросил он. — Нет, их не существует. — Кого? Монстров? — Нас. И в этом твоя вина. И это было правдой. Он был виноват в том, что просто так её отпустил, так и не рассказав о своих чувствах. Он прекрасно это понимал и очень жалел об этом. Она хотела славы, а он любви. Алиса добилась того, чего хотела, а вот Саша... Никто не знает, вспоминает ли о нём сейчас Алиса или она уже не помнит его совсем? С одной стороны факир понимал, что Часикова с ним ничего бы толком не добилась и она даже молодец, что рассталась с ним. Единственное с чем бы она тогда осталась, так это с любовью, с которой в жизни она ничего не добьётся. Он поэт, ему любовь нужна для стихов, мотивации и души, а она артистка, ей нужна популярность, деньги, чтобы выжить и достичь чего-то. С любовью это просто невозможно, хоть многие и говорят, что любовь творит чудеса и переворачивает горы. Вместе с Алисой у поэта пропало и вдохновение. Он больше не мог писать стихи и песни, он не мог их исполнять. Она же для него, как муза. Взглянет она на него своими бирюзовыми очами, и он уже пишет стихотворение о ней и об их любви. Порой он не понимал, зачем это всё было? Зачем была ему эта любовь? Чтобы теперь так страдать? Он не понимал. Когда он впервые увидел её, и когда он был с ней, то жизнь давала ему какой-то смысл. Он знал для чего ему любить, зачем любить. Тогда это было такой эйфорией для него, что даже описать нельзя. А её номер до сих пор был записан у Саши в блокноте. Он мог позвонить ей в любой момент, но рука не поднималась, и в голову не приходили нужные слова. Парень взял в руки свой телефон и как на автомате, не спеша набрал её номер. Его пальцы запомнили его наизусть, но на всякий случай нужно было записать в блокнот. Он нажал на кнопку вызова. Пошли напряжённые гудки. Дыхание замедлилось и через долгое ожидание ответа, он уже хотел его отключить. Навряд-ли она ему уже когда-то ответит. Тут неожиданно в трубке раздался давно знакомый голос: — Ало? Саша замер. Он не ожидал ответа. — Ало? — повторилось в телефоне. Абрикосов вздохнул и пока девушка не скинула трубку, сказал: — Привет. В телефоне послышалась тишина. Алиса явно чувствовала тоже, что и Саша. — Саша? Узнала. И да, по голосу было понятно, что та была в удивлении. — Да. — Это правда ты? — Да, это я. — Ушам не верю. Откуда у тебя мой номер? Парень посмотрел в блокнот и на записанный там номер. — Я его и не забывал. — Я так давно тебя не слышала. Как ты? Никак. Как у него могут быть дела после расставания с ней? — Да нормально. Я тоже рад тебя слышать. — Ты зачем звонил? — Да так... просто хотел спросить, как ты. — Всё замечательно. Недавно записала новую песню, завтра будет концерт на площади. — Здорово. Я очень рад за тебя. — Спасибо, а ты как? Как с личной жизнью? Парень замолчал. — У меня... ничего особенного. Работа. — Как твои стихи? — Я бросил. — Как? — Вдохновения нет. — Но зачем же бросать? Может, потом появится? — Нет, уже навряд-ли. — Знаешь, а я думала, что... мы с тобой вместе куда-нибудь уедем подальше от всех, и будем записывать песни из твоих стихов. Я, кстати, один твой стишок использовала для своей новой песни, надеюсь ты не против? — Нет, конечно нет. — У тебя получается это очень хорошо, думаю, что вместе бы мы смогли прославиться. — Да? — Да. Я бы снова послушала твои стихи. Они мне нравились. А ему нравилась она. И всё что было с ней связано. От Алисиных слов у парня на лице образовалась лёгкая улыбка. Пара минут молчания. Лишь иногда они слышали приглушенное дыхание друг друга в трубке. — Хотела бы предложить тебе погулять, только вот... ты слишком далеко. — Да. В том осеннем парке, где в ларьке продавали твой любимый латте. – сказал шатен, погрузившись во воспоминания. — До сих пор чувствую его аромат. Сейчас мне покупают его чуть ли не каждый день, но оно не придаёт таких тёплых чувств, как то. Абрикосов вздохнул. От этих воспоминаний ему было хорошо, но в тоже время больно. Сразу начинало болеть сердце. — Алис... у тебя есть кто-нибудь? — спросил он, собравшись с мыслями. Девушка сначала промолчала, но потом ответила: — Нет. На душе будто сразу стало легче. — У тебя, как я понимаю, тоже? Ведь ты из-за этого мне позвонил, да? Да. Именно из-за этого. Из-за его страданий от вечного одиночества. — Да. Его ответы были коротки, и немногословны. Он не говорил с ней много лет, и за эти годы так и не смог найти нужные слова. И так и не набрался смелости, чтобы позвонить и признаться в любви. Но кажется, Алиса это уже поняла. Не знаю, страдает ли она без него, любила ли она его? — Саш, прости, но мне пора. Ещё нужно всё подготовить на завтра, завтра тяжёлый день. — Да, я понимаю. Мне тоже пора. — он снова посмотрел на лежащие на столе бумаги. — Но ты пиши. Они у тебя очень красивые. У тебя ещё всё впереди. "У тебя всё впереди". А когда-то Саша надеялся на то, что у них ещё всё будет впереди. Но видимо, ошибался. Алиса продвинулась очень высоко и далеко, что он её никогда уже не догонит, она стала далёкой звездой. Хотя для Абрикосова она всегда была звездой. Самой яркой и прекрасной звездой. — Пока, Саш. Надеюсь, что ещё увидимся. Или в крайнем случае, созвонимся. — Да, я тоже надеюсь. Пока, Алис. Звонок отключился.