Люблю закаты. И тебя…

Дворецкий не заметил, как улыбка стала растягиваться на лице сама по себе, когда он видел его сообщения в гостиной дома. Улыбки и другие эмоции не были чужды искусственному интеллекту Дворецкого, который учился и развивался в общении, в чем преуспел настолько, что умудрился… влюбиться? Нет, такие мысли он отталкивал подальше — ещё чего не хватало. Какая любовь, какой Влад, его дело — следить за порядком в Доме и ничего более. Шутки домочадцев, которые пытались их свести, он принимал спокойно, но Влад, который эти шутки иногда поддерживал — удивлял и смущал. Дворецкий не заметил, как их общение перетекло в дружбу, а дружба затем переросла во что-то большее. Влад смотрел на него так, как не смотрел никогда никто. Дворецкий смущался, не понимал: что происходит и почему. Казалось бы — столько настоящих людей, с которыми можно завести отношения, да та же Рина, что который день зовёт Влада в свой город. Но Влад выбрал его — Дворецкого Дома, что всегда на страже стоит, похлопывая по дверце холодильника. — Дворецкий, а, Дворецкий, ты закаты любишь? Дворецкий оторвал взгляд от экрана монитора и перевел на парня, что лежал звёздочкой на кровати. — Не знаю, — смутился он, — наверное люблю. А что? — Пойдём, — Влад сполз с кровати и двинулся к выходу, проигнорировав удивлённый взгляд в свою сторону. Золотой шар солнца неспеша плыл вниз. Лучами, как кошачьими лапками, касался стен зданий, скользил по стеклу окон. Осветил русую макушку, и Дворецкий не сдержал порыва — ладонью по волосам провёл. Не видел, но знал, что Владу нравится. Он, слегка поёрзав на пледе, привалился спиной к плечу Дворецкого и мягко улыбнулся, слегка щурясь на солнце, что пряталось за пошарпанную высотку. Слегка приподнявшись, он глотнул вина из бутылки и протянул её Дворецкому. — В честь чего пьём? — поинтересовался он, перенимая бутылку. «В честь тебя и твоих объятий» — пронеслось в голове, но Влад, усмехнувшись, ответил совсем иное: — Сегодня день огурца, в честь этого и пьём. — Дворецкий так и застыл, не успев прикоснуться губами к горлышку, а затем звонко рассмеялся. Влад довольно прикрыл глаза, вслушиваясь в нотки переливчатого смеха. — Достойная причина, — после смеха голос Дворецкого звучал чуть хрипло. Он выпил немного и отложил бутылку в сторону. Слегка повернулся — так, что голова Влада расположилась на его груди и обнял, прижимая к себе. Дворецкий смотрел на алый закат, считая удары сердца под ладонями. «Люблю закаты. И тебя…»