Часть 1
11 сентября 2023 г., 12:00
За окном звучала тихими переливами ночь. Она подкралась незаметно, ловко накинув полупрозрачное одеяло на засыпающее солнце, чтобы спровадить день и осторожно рассыпать по тёмно-синей простыни яркие точки звёзд. С её приходом мир переменился: всё то, что при солнечном свете казалось прекрасным и доброжелательным, обрело пугающе-колючие очертания, да и весь мир словно бы настороженно замер, вслушиваясь в неравномерное сердцебиение притворяющейся спящей земли. Ночь была красива. Прекрасна, захватывающа и невероятна, но ничуть не меньше и опасна, пугающа, полна таинственных существ, которые не решались показываться во время правления дня, поскольку собственный облик пугал их даже больше, чем всех остальных.
Девочка ложилась спать.
Её дом, в котором она прожила большую часть своей недолгой жизни, располагался далеко от прочих строений и цивилизации вообще, постройку окружали высокие яблони, высаженные когда-то прапрадедом юной обитательницы этого места, а за яблонями виднелось уже засеянное поле — работники готовились к сезону. Двухэтажный белый дом вписывался, как влитой: белые стены, недавно выкрашенные свежей краской, голубая треугольная крыша с яркой черепицей, закрытые узорчатыми ставнями окна. Это милое и комфортное местечко принадлежало исключительно семье девочки, и последняя этим явно наслаждалась, при случае пользуясь шансом и побывать на крыше, и разобрать старые коробки на чердаке, и порыться в древнем хламе в недрах подвала.
Она, быть может, и теперь тяготела к исследованию всех уголков знакомого ей, как пальцы на собственных руках, дома, только вот мама уже дважды заходила и просила выключить свет, а девочка, к её же несчастью, любила своих родителей и беспрекословно им подчинялась.
Погасив лампу, девочка закрыла дверь и юркнула было под одеяло… Она собиралась с фонариком делать заметки в собственном дневнике наблюдений, но стоило шариковой ручке коснуться листа бумаги, как в окно постучали. Тихо и крайне осторожно, как будто боясь спугнуть; девочка прекрасно знала, что это означает. Не так часто Он был свободен и успевал почтить её своим присутствием, а потому девочка ловила каждое подаренное ей мгновение, чтобы после разгладить их утюгом и осторожно разложить сушиться на подоконнике. Моменты она хранила в специальном альбоме, который прятала глубоко под кроватью и который, как ей казалось, просто невозможно было найти.
Выключив фонарик и сунув дневник обратно под подушку, девочка ловко соорудила из мягких игрушек подобие собственного силуэта, чтобы после накрыть всю конструкцию одеялом и умело подоткнуть, как это обычно делала мама. Трюк работал безотказно: уставшая женщина думала, что уже заходила к дочери, а потому только тихо уходила к себе… А маленькая проказница могла заниматься тем, что было ей по душе, не ощущая угрозы оказаться пойманной.
Вот и теперь она накинула на плечи своё старое детское одеяло с жёлтыми утятами, сунула подмышки карту, которую нарисовала за время Его отсутствия, и уверенно распахнула окно.
Прохладный ночной ветер ворвался в комнату, касаясь разгорячённого тела девочки и слегка приглаживая её волосы на собственный лад… где-то позади зашелестели переворачивающиеся страницы школьного ежедневника, но она не обратила на это совершенно никакого внимания: её уже ждали. Если обычно из окна можно было увидеть исключительно дорожку, ведущую на задний двор, и скучный кусок яблоневого сада, где не было ни качель, ни иных развлечений, то сейчас большую часть видимого пространства занимала… рыжая шерсть. Что бы ни разместилось под окном дома, это нечто имело весьма значительные параметры, и случайный наблюдатель мог бы испугаться или даже умереть на месте от разрыва сердца, но девочка просто поправила одеяло на своих плечах, села на подоконник и ловко перекинула ноги наружу. Её свисающие из окна второго этажа пятки в полосатых носочках весело болтались в прохладном воздухе ночи, а затем хрупкая фигурка оттолкнулась от подоконника и спрыгнула вниз…
Она приземлилась в мягкую пушистоть рыжего цвета, в которой, казалось, можно было заблудиться, как в самом настоящем лабиринте. Девочка коснулась шерсти, поглаживая своего ночного гостя пальцами, — создание тьмы, громадное и пугающее, внезапно тихо заурчало, и от этого вибрирующего звука, казалось, содрогнулась сама земля.
— Мур? — Его голос, как и всегда, звучал по-кошачьему требовательно, и для непосвящённых казался, скорее, мурлыканьем домашнего кота, но только некоторые могли разобрать в тех коротких звуках нечто большее: слова, буквы, предложения… Он говорил, что не всем дано понимать. Чтобы распознать в переливах котовьего «мяу» нечто большее, требовалось, во-первых, внимательно слушать, а во-вторых, искать что-то среди протяжных звуков, заведомо обозначенных людьми как бессмысленное сочетание букв. А ведь подобным могли заниматься разве что сумасшедшие.
— Я принесла карту, — девочка плотнее закуталась в одеяло, чтобы ночной ветер не вынуждал её беспокойно ёжиться от каждого его прикосновения, и затем выудила крошечный, если сравнивать с размерами кота, свёрток бумаги. — Нарисовала так, как ты и просил. Особая карта звёздного неба с изображением твоего созвездия… Жаль, нам такого по астрономии не задают.
Громадная когтистая лапа с рыжей шерстью оказалась прямо перед её лицом. Быть может, следовало испугаться, но девочка только улыбнулась и осторожно вложила свою карту, перевязанную голубой лентой, в Его лапу. Спустя мгновение свёрток исчез во рту громадного рыжего кота, чей едва шевелящийся из стороны в сторону хвост явно мог бы в одно движение подмести если не поле, то задний двор точно…
Он, вероятно, должен был внушать страх.
Величественный кот высотой в два этажа с большими ушами, на концах которых выделялись чуть более светлым мехом кисточки, впечатляющий хвост, большие зелёные глаза, невольно приковывающие взгляд, — Котулху внушал страх и уважение всем, кому вообще позволялось лицезреть его кошачий лик, а число последних можно было пересчитать по пальцам. Да и для чего Ему самостоятельно вмешиваться в решение каждой мирской проблемы, если человечество так старается справиться самостоятельно?
Об этом всём тоже Он ей рассказал… Их первая встреча произошла задолго до сегодняшнего дня, ровно тогда, когда Его когтистая лапа требовалась девочке больше всего.
В тот день шёл дождь. Лил, казалось, не переставая, и ни один человек в здравом уме в такую погоду не решился бы выйти из дома, только вот девочке нужно было в школу, а в подобных заведениях, как правило, крайне редко согласовывают расписание занятий с прогнозом погоды. Капли осеннего дождя потоками проливались на землю, превращая знакомые тропинки в непроходимое болото… Девочка шла по ним, слегка разбрызгивая в стороны грязь. Настроение у неё было лучше некуда: она любила дождь и прыгать по лужам, утопая в них едва ли не по колено, и именно этим теперь и занималась, ловко перепрыгивая из одного крохотного болотца в другое.
Она не заметила, как витиеватая дорожка увела её вбок от знакомого пути, — зеркальные лужи, отражающие крохотную малышку, искренне наслаждающуюся своими прыжками, словно нарочно заводили девочку всё глубже и глубже в лес. Дождь барабанил по листьям деревьев, исполняя особенную мелодию падения листвы, вечнозелёные ели казались привлекательными и доброжелательными толстушками, а о существовании зверей, способных растерзать её крохотное тело, малышка даже не подозревала.
Что-то абсолютно рыжее, мелькнувшее среди деревьев, внезапно привлекло внимание девочки. Она остановилась перед ближайшими кустами, на мгновение даже задержав дыхание, чтобы не спугнуть странное создание… и протянула руку. Просто сунула ладонь сквозь кусты, не испугавшись неизвестности, таящейся за листьями, и стала ждать, пока рыжее пятно увеличится, приблизившись. Девочка попыталась коснуться его… Её ладонь облизал шершавый кошачий язык, а спустя секунды из кустов показался обладатель ярко-рыжего окраса, который абсолютно не вписывался в этот серый дождливый день и промозглый лес с тёмно-зелёными листьями.
— Мяу? — девочка опустилась на корточки, и теперь морда величественного животного находилась на уровне её лица. Она сразу поняла, кто перед ней… И безумно удивилась почти что доброжелательному «мяу» в ответ.
***
Все знали о Котулху. Нет, конечно, почти никто из ныне живущих не встречался с ним лично, и тем не менее легенды и предания множество лет передавались из уст в уста, чтобы маленькая девочка, столкнувшись с непривычно большим рыжим котом посреди леса в дождливый день, не сомневалась в том, кто перед ней. Он был ростом с большую собаку, а в длину, наверное, около двух метров вместе с хвостом — для школьницы кот казался неимоверно громадным и даже опасным, и всё же она уже сидела перед ним на корточках, а значит и бежать не было смысла. Да и когда это Котулху причинял вред любопытным маленьким девочкам? — Мяу, — величественно ответил Он, позволив пересчитать белоснежные клыки у себя во рту. — Мяу. Девочка удивлённо моргнула: — Почему это я должна говорить на своём языке? Мне больше нравится мяукать. Котулху приблизился к ней, переступая с одной кочки сухого пространства на другую, и ткнулся мордой в ладошку, явно требуя то ли кровавую жертву, то ли просто перекус. К счастью, в рюкзаке девочки обнаружились недоеденные бутерброды, упакованные матерью на ланч, и она с удовольствием поделилась остатками с рыжим кошачьим божеством. Несмотря на всё величие и грацию, уплетал Он за обе кошачьи щеки, а после даже позволил себе облизать пальцы девочки, чтобы точно не упустить ни одного колбасного кусочка. И если предки девочки в страхе дрожали перед пугающим рыжим зверем, то она сама со внезапным рвением приблизилась к Нему, чтобы осторожными движениями пальцев очертить изгибы кошачьей спины. Котулху не шевелился. Тогда школьница подошла на шажочек ближе и всё с той же осторожностью продолжила поглаживать кошачью спину от головы до хвоста… Рыжий мех оказался удивительно мягким на ощупь. Она продолжала гладить, когда внезапный звук, похожий на шум лопастей вертолёта, заставил её на секунду замереть, из-за чего кошачий властитель мгновенно повернул мордочку, недовольно глядя на свою не слишком покорную последовательницу. — Ты… мурчишь? — девочка удивлённо моргнула, а затем, прислушавшись к голосу совести в виде двух настойчиво буравящих её взглядом глаз, послушно продолжила гладить рыже-пушистое существо, назвать которое котом не поворачивался язык. — Мяу, — недовольная интонация голоса его обладателя была понятна даже несведущему в кошачьем языке человеческому существу; что уж говорить о юной школьнице, которая старательно изучала диалект мурчащих собратьев? — Прости, — она улыбнулась, продолжая старательно гладить своего нового друга, — я никогда не встречала котов, которые были бы выше меня ростом… — Мяу, — уже более доброжелательно сообщил Котулху. — Мяу. Она удивлённо застегнула портфель, пытаясь поверить в то, что только что сообщил ей пушистый незнакомый кот, встреченный посреди леса. Вероятно, мама отнесла бы его к категории опасностей, но сама девочка так не считала, а потому только улыбнулась в ответ на странное предложение со стороны своего четвероногого нового друга: — Но разве ты меня выдержишь? Ты большой кот, и всё же. — Мяу, — нетерпеливо бросил рыжий пушистик, и пришлось девочке поспешно надевать портфель и забираться на спину к этому необычному созданию… Видимо, Котулху любил, чтобы его «мяу» подчинялись беспрекословно, но за бутерброд с колбасой готов был простить некоторые вольности.
