A Spirit of Elements

      Катара обнаружила, что стоит на краю мрачных болот, в месте, куда она не заходила, казалось, целую вечность. Воспоминания нахлынули на нее, напомнив о том, как она впервые ступила на эту жуткую землю; несмотря на то, как давно это было, Катара все еще помнила тот день, как будто это было вчера.       Когда у Аанга появилось видение о Тоф, и он подумал, что спустя столько десятилетий она вернется на то же самое болото, чтобы найти ее; после стольких десятилетий Катаре иногда приходилось напоминать себе, сколько времени прошло с тех пор, как закончилась война. Стоя в густом, насыщенном влагой воздухе, она не могла не задуматься о том, как летит время. Несмотря на всю свою тьму и отчаяние, война стала далеким воспоминанием. Раны зажили, но шрамы остались.       Катара находила это ироничным; она не могла дождаться, когда снова увидит свою подругу. Несмотря на прошедшее время, она сомневалась, что Тоф сильно изменилась с тех пор, как они разговаривали в последний раз. В ее представлении подруга оставалась вечно капризной, удивительно эксцентричной и непоколебимо верной себе. Все они в чем-то изменились с возрастом, но только не Тоф; она осталась прежней даже спустя столько времени.       Брови Катары непроизвольно нахмурились, на ее лице появилось едва заметное выражение недовольства; Тоф была единственной, кто так и не успокоился окончательно. До трагедии у Сокки была Суки, но Тоф так ни за кого и не вышла замуж и была предоставлена самой себе. Меланхоличный вздох сорвался с губ Катары, ее глаза выдавали глубоко укоренившуюся печаль, которая сохранялась годами, когда она искала утешения в прикосновении к драгоценному ожерелью, украшавшему ее обветренную шею, его знакомая тяжесть служила бальзамом для ее усталой души.       Катара бережно хранила драгоценное ожерелье, которое когда-то принадлежало ее любимой матери, его изящная подвеска изящно покоилась у ее сердца. Катара всегда носила ожерелье своей матери на шее и решила подарить его Наруто, как только он женится на Асами или Корре.       Катара не хотела, чтобы ожерелье ее матери было похоронено вместе с ней; она думала об этом, но в конце концов решила, что лучше отдать его кому-нибудь другому, чем быть похороненным и забытым навсегда.       С неподдельным выражением беспокойства на лице, Зуко мягко замедлил шаг, его голос был полон беспокойства, когда он настойчиво позвал её: — Катара, ты в порядке? — Его наблюдательный взгляд мгновенно уловил едва заметное замедление ее шагов, что побудило его ободряюще положить руку ей на плечо.       В тот нежный момент, когда его золотистые глаза встретились с ее глазами, сложная смесь эмоций закружилась в душе женщины, отразившись в горько-сладкой улыбке, которая украсила ее губы. Несмотря на свои отважные попытки скрыть внутреннее смятение, Катара знала, что никогда не сможет скрыть свои эмоции от тех, кто знал ее так долго.       С озорным блеском в глазах Катара игриво пошутила, ее голос был полон веселья: — Я в порядке, Зуко, просто думаю о нашем старом капризном друге, — звук ее смеха наполнил воздух, побуждая Хозяина Огня присоединиться, и они зашагали бок о бок, их дух товарищества крепчал с каждым разом. общий смешок.       Тем временем, идя впереди, Кая грациозно манипулировала водой вокруг них, элегантно раздвигая пышную растительность, окружавшую их путь, создавая чистый и манящий проход вперед.       — Да, зная ее, можно предположить, что она нападет на нас просто ради забавы, — усмехнулся Зуко, его золотистые глаза осматривали пышные просторы болота, которое окружало их.       Воздух был насыщен ароматами растительности, а тихую атмосферу наполняло кваканье лягушек и жужжание насекомых. При каждом шаге у них под ногами хлюпала грязь, заставляя их сохранять равновесие и испытывать терпение.       Его взгляд переместился на Каю, которая изящным движением запястья вызвала бурлящий поток воды, который легко поддавался ее контролю. Грязь послушно расступилась, как занавес, открывая свободный проход среди темной местности. Некогда коварная почва превратилась в твердую дорожку, обеспечив надежную основу для их путешествия.       Катара наклонилась ко мне с мягким смешком и мудрым блеском в глазах. — Ну, — начала она, и в ее голосе зазвучали нотки ностальгии, — в конце концов, ее способом выразить свою привязанность было ударить кого-нибудь, — когда она говорила, озорная улыбка играла на ее обветренных губах, показывая, что она всю жизнь делилась воспоминаниями со своими друзьями.       Стоя рядом с ней, Зуко невольно вздрогнул и инстинктивно потер плечо, вспоминая бесчисленные случаи, когда Тоф игриво набрасывалась на него с кулаками, заставая врасплох в самые неожиданные моменты.       — Да, впервые я по-настоящему встретил ее, когда обжег ей ступни. Честно говоря, я все еще чувствую себя виноватым из-за этого, — сказал Зуко с опущенным взглядом, вспоминая, как Тоф была напугана в тот момент; Хозяин Огня знал, что из-за ожогов на ногах она не могла «видеть» в течение нескольких часов.       — Зуко, прошло уже больше пятидесяти лет, — голос Катары прорвался сквозь его мрачные мысли, в ее словах звучала смесь недоверия и раздражения. Элегантным взмахом руки она прогнала его мучившее ее чувство вины, ее удивление было искренним, но с оттенком разочарования.       Прошло более пятидесяти долгих лет с того случайного оплошного шага. Он рассеянно потер макушку.       — Честно говоря, я помню все плохие поступки, которые я совершал, но я все еще доволен тем, как сложилась моя жизнь, даже этим, — заявил Зуко, погруженный в самоанализ. Его пальцы осторожно поднялись, нежно обводя контуры изуродованного шрама, украшавшего его левый глаз.       — Если бы меня не изгнали, я бы никогда не узнал никого из вас, — сказал Зуко с улыбкой, глядя на Катару, которая улыбнулась ему в ответ, она тоже была довольна тем, как сложилась их жизнь; у нее были свои сожаления, но Катара знала одно, она прожила хорошую жизнь.       Когда солнечный свет ласкал тихие воды болота, голос Катары звучал мягко, ее слова были наполнены игривой ностальгией: — Да, ты все еще был бы сердитым принцем с хвостиком, Зуко. — Однако, услышав это, с губ Зуко сорвался глубокий стон.       И все же, в мгновение ока, он отбросил эти размышления, потому что они пришли к зловещему зрелищу — тенистому убежищу, расположенному в мрачных глубинах болота, напоминающему не что иное, как пещеру, окутанную тьмой.       — Дядя Зуко, почему Республиканский Город хочет казнить моего сына? Вашего отца посадили в тюрьму пожизненно, несмотря на все его преступления; почему с моим сыном ситуация иная? — Спросила Кая слегка дрогнувшим голосом, пытаясь скрыть, как сильно она беспокоится за своего маленького мальчика.       Но она знала, что никогда не позволит своему сыну гнить в тюрьме; ее мальчик заслужил долгую и счастливую жизнь. Она скорее умрет, чем допустит, чтобы ее сына казнили или посадили в тюрьму на всю жизнь.       Зуко слегка напрягся при упоминании своего отца; несмотря на то, что он этого не заслуживал, прах его отца был похоронен в зале Хозяев Огня, где были похоронены все остальные. Мэй прямо заявила, что Хозяин Огня Озай не заслуживает ни могилы, ни места упокоения, сказав, что его пепел следует сбросить куда-нибудь в пропасть, чтобы людям негде было вспоминать о нем.       Но Зуко решил, что его отец должен быть похоронен в Зале. Он знал, что многие были недовольны его решением; даже Мэй и Джин были явно недовольны его решением, но, в конце концов, они смирились с ним. Иногда Зуко приходилось напоминать себе, что прошло почти четыре десятилетия с момента его смерти.       Зуко отвлекся от своих мыслей, когда посмотрел на Каю; он глубоко задумался, пытаясь подобрать нужные слова; в конце концов, они говорили о ее сыне.       — Многие думали, что моего отца следует казнить, но Аватар Аанг был тем, кто решил, что моего отца следует оставить в живых и заключить в тюрьму на всю жизнь, и поскольку Аанг был тем, кто победил его и забрал его силы, многие решили согласиться с этим, мой отец, в в конце концов, у него не было никакой власти, так что люди больше не боялись его. — Зуко объяснил; Кая просто кивнула, ожидая, когда он заговорит о деле её сыне.       — Что касается Наруто, то, судя по информации, которую я получил от Буми и моего внука. В своем гневе он убил много людей, разрушил много домов и ранил еще больше людей по всему Республиканскому Городу, который считается самым важным городом в мире, — Когда его мрачный тон наполнил воздух, сердце Каи упало в бесконечную пропасть, и ее охватило дурное предчувствие. То, что она услышала, заставило ее желудок сжаться от смеси недоверия и беспокойства.       — И самое худшее, что бы ни использовал Наруто до того, как был «побежден» Аватаром Коррой, взрыв, в отчетах говорится, что взрыв был похож на второе солнце в ночном небе, больше, чем сам город, достаточно большой, чтобы уничтожить все это место, и многие получили ожоги несмотря на то, что мы были далеко от тепловых волн от взрыва, — добавил Зуко, делая ситуацию еще более мрачной.       Когда его мрачный голос наполнил воздух, лицо Каи побледнело, и ее ранее розовое лицо теперь напоминало бледность привидения. Почувствовав тревогу дочери, Катара быстро сократила расстояние между ними, ее шаги отдавались эхом от ощущения срочности.       Нежным прикосновением она взяла её за дрожащие руки, ее глаза наполнились решимостью и проблеском надежды. Она прошептала успокаивающие слова, обещая, что с Наруто все будет в порядке.       — Самый большой взрыв, известный в истории, — это взрыв, на который способны Маги Огня, но самая сильная атака, совершенная Магом Огня, была совершена Дахуо более тысячи лет назад, его сильнейшая атака была настолько сильной, что уничтожила целый город. Позже Дахуо был убит Аватаром Янлеем, — объяснил Зуко, вспоминая множество свитков по истории, которые он прочитал за свою жизнь.       — Но город, который он разрушил, был в десять раз меньше Республиканского Города. Атака Наруто, мне неприятно это говорить, но его атака вызвала страх; люди знают, что если кто-то способен на что-то подобное, то от такой атаки невозможно увернуться или заблокировать каким-либо образом, такая атака может стереть с лица земли города, люди боятся того, что может произойти если Наруто снова потеряет контроль. Даже железная тюрьма не выдержит такой атаки, — серьезно объяснил Зуко, которому самому не нравилось, что ему приходится говорить Кии такие резкие слова.       С тяжелым от горя сердцем, Кая, с залитым слезами лицом, бледным, как свежевыпавший снег, собралась с силами, чтобы повернуться к Зуко. Когда она приблизилась к нему, ее голос дрожал от отчаяния, когда она произнесла мольбу, которая отражала ее самые глубокие страхи и надежды: — Можно ли спасти Наруто? — Каждой клеточкой своего существа она жаждала услышать от Лорда Зуко громкое подтверждение, которого она так жаждала, одно-единственное слово, способное принести утешение и восстановить ее пошатнувшуюся веру: — Да.       Зуко отвел от нее взгляд; ему было трудно в чем-либо ее убедить; никто не мог сказать со стопроцентной уверенностью, что произойдет; в конце концов, никто не знал будущего. Он хотел сказать «Да», но знал, что это было бы ложью.       Когда он перевел взгляд на Каю, он встретился с ней взглядом, его пронзительный взгляд встретился с глубиной ее полных слез глаз. По ее лицу струился каскад слез, каждая капля свидетельствовала о страдании, которое она испытывала.       Зуко дал торжественную клятву развеять страхи девушки. — Не бойся, Кая, — заверил он ее, его голос был полон непоколебимой уверенности. — Я сделаю все возможное, чтобы спасти твоего сына, даю тебе слово, — Зуко обнял её, вплетая их тела в нежные объятия.       Хотя они и не были связаны кровными узами, Зуко чувствовал неописуемое родство с ней, как будто она была его племянницей. Кая крепко прижалась к старику, ее рыдания отдавались эхом у него на плече, и она находила утешение в тепле их объятий.       — Не волнуйся, дорогая. Наруто будет в безопасности, в конце концов, он мне как племянник, — Успокаивающие слова Зуко окутали ее, и Кая почувствовала нежную ласку на своих взъерошенных волосах. При виде этой трогательной сцены в глазах Катары промелькнула горько-сладкая улыбка благодарности за неизменное присутствие её старого друга рядом с ними.       После того, как к Кае вернулось самообладание, они отправились в глубины мрачных болот. Когда Зуко шел впереди, его мастерство магии огня проявилось в сияющем шаре мерцающего пламени на его раскрытой ладони, отбрасывающем теплое сияние, которое танцевало по всему окружению.       Осторожный шаг за шагом, движимые общим любопытством, они углублялись в лабиринты пещеры, где воздух был насыщен ожиданием и эхом их шагов. Они вышли на обширную круглую площадку, залитую неземным солнечным светом, льющимся каскадом через зияющее отверстие в потолке. Ослепительные лучи солнечного света проникали в каждую щель, превращая пространство, похожее на пещеру, в настоящее зрелище.       Взгляд мужчины сразу же привлекли мерцающие языки пламени, которые танцевали и потрескивали в центре костра. Когда его взгляд задержался, он не мог не заметить котелок, стоящий на ревущем огне, от которого в воздух поднимались нежные струйки ароматного пара. Однако его взгляд остановился на пожилой женщине, ее сгорбленный силуэт вырисовывался на фоне сияющего света.       Когда его охватило чувство узнавания, глаза Зуко расширились от удивления, отражая шок, охвативший Катару, когда они оба узнали характерный наряд и безошибочно узнаваемый силуэт таинственного повара.       — Ну что, вы так и будете стоять с открытыми ртами, вы же знаете, что на болоте водятся очень крупные насекомые, они могут забраться вам в рот, хотя для вас, дуриков, это, вероятно, не проблема! — Сказала старая леди с ноткой озорства в голосе, все еще стоя спиной к Зуко и Катаре.       Когда вдова Аанга подошла ближе, волна неудержимого восторга охватила ее, заставив издать громкий смех, который эхом разнесся по воздуху. Ее глаза засверкали от чистой радости, когда она увидела знакомую фигуру перед собой.       — Я вижу, ты совсем не изменилась, Тоф, — провозгласила она, и ее лицо озарилось лучезарной улыбкой, которая, казалось, освещала все вокруг. Услышав голос Катары, Тоф грациозно повернулась, и ее лицо, наконец, появилось в поле зрения.       За последние семь лет черты ее лица мало изменились, потому что Катара и Зуко сразу узнали ее. Она осталась прежней.       — Я думаю, она стала еще более капризной, чем была раньше, — со смешком прокомментировал Зуко, подходя и становясь рядом с Катарой, когда Тоф рассмеялась.       — Ты совсем не изменился, Уголёк! — Игриво пошутила Тоф, ее голос эхом разносился в воздухе, когда она грациозно приближалась к своим друзьям. С озорным блеском в глазах она сокращала расстояние между ними, каждый шаг был наполнен предвкушением. Наконец, она оказалась прямо перед ними.       Руки Катары и Зуко заключили ее в теплые, крепкие объятия. Тоф от всего сердца обняла их в ответ, ее смех звучал как радостная мелодия.       — Рада видеть тебя, подруга, — сказала Тоф, высвобождаясь из объятий, ее кулак коснулся их плеч в мягкой, но впечатляющей манере; и Катара, и Зуко почувствовали толчок удивления, за которым последовала легкая боль, заставившая их рефлекторно потереть свои теперь уже чувствительные плечи, испуская при этом стон, ну скорее симфонию стонов.       — Мы уже не молоды, Тоф, наши кости не такие крепкие, — прокомментировала Катара, когда Зуко весело улыбнулся.       — Я вижу, твой способ проявлять привязанность не изменился, Тоф, — пошутил Зуко, когда Кая подошла к ним, почтительно склонив голову в сторону мастера Бейфонг, которая застонала.       — Мне все это безразлично, девушка из племени воды. На кого я похожа в твоих глазах, на королеву Земли? — Спросила Тоф с оттенком отвращения в голосе, сплюнув на землю при одной только мысли об этом, прежде чем развернуться на каблуках и направиться к котелку, поставленному на костер.       — Ну, не стойте же просто так, как на светофоре; найдите место, где можно присесть, и расскажите, какого черта вы меня разыскивали, — проворчала Тоф, помешивая что-то большой ложкой в своей кастрюле, не глядя на Катару и Зуко, которые переглянулись, прежде чем сесть за стол. Кровать стояла рядом, но это едва ли можно было назвать кроватью, так как это было просто одеяло, покрывавшее каменную глыбу, а сверху лежала подушка.       — О, я думала, вы скучали по нам, тетя Тоф? — Спросила Кая с притворной обидой в голосе. Старуха громко застонала, сделав глоток супа. Тоф решила, что суп был достаточно вкусным.       — Я не спрашивала тебя, девчонка, это из-за капитана Бумеранга? — Спросила Тоф с легким оттенком грусти в своем старом голосе. Катара печально вздохнула, прежде чем заговорить; боль от потери Сокки все еще была в ее сердце, и не только потому, что он был мертв, но и из-за того, как он умер.       — Боюсь, что нет, Тоф. Я так и не смогла ничего найти, — Тоф промолчала, услышав ответ; она решила, что, вероятно, именно такой ответ она и получит.       — Что тогда? Это из-за новой Аватарши, у нее какие-то неприятности? — Спросила Тоф, все еще стоя спиной к Катаре и Зуко. Аромат свежесваренного супа витал в воздухе, смешиваясь с тонким потрескиванием костра неподалеку. Ловкими пальцами Бэйфонг ловко разлила сытное варево по четырем тарелкам, искусно изготовленным из затвердевшей глины и камня.       — Это мой сын Наруто, он в беде, — ответила Кая, прежде чем ни Катара, ни Зуко не успели ответить. Услышав слова девушки, Тоф перестала накладывать суп в четвертую тарелку.       Голос Тоф дрожал от поспешности, когда она расспрашивала Катару, ее брови были нахмурены в замешательстве. — Пустоголовая! — воскликнула она, и в ее тоне явственно слышалось разочарование. — Какие проблемы? Катара, ты говорила мне, что он хороший мальчик и не доставляет никаких хлопот? — Недоверие Тоф повисло в воздухе. В последний раз она была рядом с Наруто одиннадцать лет назад.       Тем не менее, последний раз Тоф слышала о блондине от кого-либо семь с половиной лет назад. Катара описывала мальчика как очень воспитанного и превосходного Мага воздуха, поэтому Тоф было немного трудно поверить, что кто-то вроде него мог попасть в беду. Тем не менее, она могла сказать, что Кая не лгала, и по ее сердцебиению она могла сказать, что та была слишком напряжена.       — Ну, то, что произошло, было чем-то неподвластным Наруто, Тоф, о чем нас предупреждал Аанг, — серьезным голосом напомнила Катара Тоф. Глаза Бэйфонг слегка расширились, на мгновение выдав ее удивление, прежде чем они вернулись к своему обычному спокойствию. Тоф молча, но многозначительно обернулась и протянула им троим тарелки, до краев наполненные вкусным супом.       Яростно топая ногами по земле, Тоф превратила саму землю под собой в прочное, замысловато спроектированное кресло, идеально подходящее для того, чтобы она могла отдохнуть, когда сидела, устремив взгляд в произвольном направлении.       — Ну, расскажи мне, что случилось. Ты ждешь, что я буду умолять? — Со стоном спросила Тоф. Кая кивнула головой, прежде чем рассказать ей все, что она знала. Когда она закончила, Зуко добавил не высказанное ранее, и когда они закончили, Тоф сидела молча. Долгое время в воздухе не было ничего, кроме тишины; все, что он слышал, — это звук дыхания и потрескивание огня в костре.       — Что ж, я буду честна с тобой, Кая. Мы по уши в дерьме. Корра еще не знает, как забирать магию, поэтому мир не может полагаться на это, как в случае с Озаем, а пустоголовый, обладающий такой силой, слишком опасен, многие люди сочтут его слишком опасным, чтобы оставлять в живых, и вы не можете рассчитывать на то, что его посадят за решетку"эта бомба уничтожит любую тюрьму, в которую ты его посадишь», — прямо сказала Тоф, Катара быстро протянула руку и нежно положила ее на дрожащее плечо дочери, предлагая утешение и непоколебимую поддержку. Она инстинктивно закрыла лицо своими изящными руками.       — Но в этой неразберихе есть надежда! — быстро добавила Тоф с растущей ухмылкой.       — Есть? — С надеждой спросила Кая, глядя на Бэйфонг, которая с улыбкой кивнула.       — Да, Пустоголовый потерял контроль, так что мы можем это использовать, но самое главное, нам нужно знать, как работает эта сила, и использовать ложь в качестве рычага, — сказала Тоф с растущей довольной ухмылкой, счастливая, что у нее появился еще один шанс снова нарушить правила.       — Какую ложь?       — Слова Корры важны, она — Аватар и связующее звено между Миром Духов и нашим Скучным Миром. Обычно в такой ситуации большинство людей думают, что Наруто одержим духом, похожим на Дух Аватара, хотя я не думаю, что это так, нам нужно, чтобы все в это поверили, — сказала Тоф, поднимаясь со своего места, и в ее глазах заплясали искорки веселья. Не отводя глаз, быстрым и плавным движением она применила магию земли, приказав одной из своих сумок грациозно взмыть в воздух и без особых усилий оказаться в ее протянутой руке.       — Если он не одержим Духом, то что же это такое? — Спросила Кая, совершенно сбитая с толку; духи были единственным объяснением того, почему ее сын потерял контроль и смог использовать способности, которые никогда раньше не использовались.       Катара была согласна со своей дочерью; на свете было множество духов, которые были действительно опасны и могли вселиться в кого-то, например, Похититель Лиц и другие могущественные духи.       — Я не знаю, но сейчас это не важно, Корра должна сказать, что убийство Наруто только высвободит Темный Дух внутри него, что тело мальчика работает как тюремная камера, и его убийство дает ключ от камеры тому, кто находится внутри, что устранит угрозу исполнения, особенно когда слова исходят от самого Аватара, — объяснила Тоф профессиональным голосом, звучащим намного моложе, чем она была на самом деле. По мере того, как ее слова мягко разливались в воздухе, в глазах Каи вспыхнул огонек надежды, ее завораживающие голубые глаза сверкали, как кристально чистый океан под лучами яркого солнечного света.       — О, ничего себе, Тоф, — воскликнула Катара, ее глаза расширились от удивления, а на губах заиграла озорная улыбка. — Ты бывший начальник полиции, и, похоже, у тебя нет проблем с нарушением правил! — В ее голосе слышался игривый сарказм, как будто она только что раскрыла хорошо хранимый секрет. Тоф ответила коротким смешком, в котором чувствовалось безразличие.       — Да, правила созданы для того, чтобы их нарушать. — Прокомментировала она, когда Зуко задал еще один вопрос, который его немного беспокоил.       — Что, если они решат заточить его глубоко под землей, как они поступили с Пли? — Спросил Зуко, зная, что они могли бы выбрать подземную тюремную камеру.       — Вот тогда-то я и вступлю, Уголёк, я знаю, что сказать, но мне понадобится помощь моих дочерей. Кажется, мне пришло время вернуться из своей отставки. Я просто надеюсь, что у Лин хорошее настроение, возможно, она нашла кого-то, кто будет согревать ее постель, это, вероятно, успокоит ее, — прокомментировала Тоф, совершенно не заботясь о том, что она говорит. Катара неодобрительно посмотрела на подругу.       — Тоф, ты когда-нибудь изменишься?       — Когда я перестану называть тебя «Сахарной королевой». — Ее смех прозвучал как раскат грома, отразившись от стен пещеры и наполнив воздух заразительной радостью.       Вскоре они нашли дракона Зуко прямо за болотом; они запрыгнули ему на спину, готовые воспарить в бескрайние небесные просторы, и их целью был город Заофу.