Сладость молочного чая

      Чэн Сяоши ходячая катастрофа, убийственно общительное бедствие, торнадо эмоций и лавина чувств. Такой как он захлестнёт с головой — вечность будешь ощущать привкус счастья на кончике языка. Чэн Сяоши яркий, тёплый, одаривает каждого своим внутренним сиянием. Он словно луч света в непроглядной мгле, на чей негласный зов слетаются белые мотыльки с пушистыми лапками и большими чёрными усиками.       Лу Гуану нравились такие мотыльки. Он часто видел их в детстве, когда жил в деревне у бабушки. По вечерам, стоило только фонарю зажечься, как белоснежные создания тут же появлялись словно из ниоткуда и стремились к свету. Но всегда нужно быть осторожнее с теплом, оно может и обжечь. Вот и Лу Гуан обжёгся, приблизившись вплотную к солнцу по имени Чэн Сяоши. Теперь не понимает, как так получилось, что его душа оказалась выжжена светом, совсем как тонкие крылья превратившегося в пепел мотылька.       — Лу Гуан, ты чего завис? Идём скорее, иначе чайная лавка закроется! — Чэн Сяоши нетерпеливо подпрыгивал на одном месте, вертелся ужом вокруг Лу Гуана, настойчиво тянул своего друга за рукав рубашки в сторону выхода из фотоателье.       — Идём. — Лу Гуан едва слышно вздохнул, старательно пряча снисходительную улыбку: Чэн Сяоши никогда не изменял самому себе и своей любви к молочному чаю.       Увлекаемый как всегда радостным Чэн Сяоши, Лу Гуан снова погрузился в свои не самые весёлые мысли. Когда-то давно, может, ещё год назад, он действительно хотел сказать своему другу столь важные для самого себя слова, но банально не смог. Видя, как любвеобильный Чэн Сяоши липнет ко всем своим друзьям, и ощущая на своей шкуре его тактильность, Лу Гуан принял решение умолчать о собственных чувствах. Так будет лучше для них обоих: Чэн Сяоши не придётся неловко отказывать своему лучшему другу, а Лу Гуан же сможет и дальше быть предельно близок со своим личным солнцем.       Сейчас, спустя время и пространство, множество выполненных (удачно и не совсем) заказов, Лу Гуан мог уверенно заявить: Чэн Сяоши по-прежнему занимал все его мысли, прочно обосновался в сердце, отказываясь покидать столь уютное местечко и не пуская в него кого-то ещё. Чэн Сяоши, сам того не подозревая, красной нитью намертво привязал к себе Лу Гуана, а тот трепетно оберегал невидимую посторонними людьми связь между ними.       Лу Гуан вздрогнул, когда на его плечо опустилась широкая ладонь, окончательно вырывая из глубин сознания. Чэн Сяоши сверлил недовольным взглядом чуть отстраненное лицо напротив, всем своим видом показывая, насколько он возмущён.       — Лу Гуа-ан, ты обещал, что мы вместе сходим за чаем!       — Разве мы сейчас не за ним идём? — искренне удивился Лу Гуан.       — За ним, но, — Чэн Сяоши помахал в воздухе ладонью, — ты словно не здесь! Я, между прочим, рассказывал тебе о том, как дела у Элизабет, а ты даже не обратил на это внимание! Если хотел остаться дома, так бы и сказал!       Чэн Сяоши моментально надулся, обидевшись на свои же слова и невиновного Лу Гуана. Он отвернулся от озадаченного парня, задирая подбородок вверх, однако его пальцы переползли с рукава рубашки на запястье Лу Гуана, обвивая то и явно не собираясь отпускать.       Лу Гуан подавил умиленный вздох, наслаждаясь теплом столь родной руки, но просто стоять и смаковать момент ему никто не позволил: Чэн Сяоши снова потянул его за собой, бурча себе под нос что-то про напарника, который вообще его не слушает и не любит. Лу Гуан еле удержал слова опровержения на кончике языка, резко сглатывая и ощущая горечь недосказанности во рту. Серые глаза закрылись всего на мгновение, а когда светлые ресницы распахнулись, Лу Гуан вновь обрёл почти утерянное самообладание.       Колокольчик над дверью небольшой лавчонки приветливо зазвонил, извещая хозяев о новых посетителях. Чэн Сяоши выпустил запястье Лу Гуана из своей хватки и умчался к стойке делать заказ, уже не слыша того, какой разочарованный выдох слетел с губ его спутника. Лу Гуан качнулся на пятках и направился за ним: если не вмешаться прямо сейчас, придётся минимум полчаса ждать момента, когда Чэн Сяоши наконец определится с выбором напитка на сегодняшний вечер.       Приветливая девушка радостно болтала с Чэн Сяоши, расспрашивая его, казалось, обо всём на свете. То была Лэй Минчжу — дочь владельца чайной лавки и по совместительству хорошая знакомая Чэн Сяоши. Лу Гуан знал: эти двое могли, не обращая внимания ни на что вокруг, долгими часами спорить о том, какой чай вкуснее и полезнее. Иными словами, если Лу Гуан хотел оказаться дома хотя бы в ближайший час, ему предстояла нелёгкая задача — влезть в разговор и завладеть вниманием Чэн Сяоши настолько, чтобы тот без возражений пошёл за ним куда угодно.       Первая попытка переманить Чэн Сяоши к себе обернулась полнейшим крахом. Лу Гуан и сам понимал, что ненавязчивое покашливание вряд ли каким-то образом сможет заинтересовать увлечённого разговором Чэн Сяоши, но не попробовать не мог. Со второго раза Лу Гуан смог хотя бы добиться мимолетного взгляда, брошенного на него Чэн Сяоши, когда ткнул пальцем наугад в меню. Опустив взгляд, Лу Гуан скривился: он указывал на капучино без сахара, столь нелюбимого Чэн Сяоши. Понятно, почему в его взгляде проскользнуло отвращение, прежде чем Чэн Сяоши снова вернулся к разговору с Лэй Минчжу.       Но просто так сдаваться Лу Гуан не собирался, слишком уж сильно хотелось вернуться домой, устроиться на диване с Чэн Сяоши под боком и погрузиться в чтение новенькой книги, которую они прикупили вчера вместе. Точнее, купил-то её Лу Гуан, но Чэн Сяоши несомненно внёс свой вклад в это дело, схватив наугад с полки книжного роман Мураками и даже не обратив внимание на немного кусающуюся цену. Что уж тут, Лу Гуан действительно уже давно хотел приобрести «Хроники заводной птицы», но ему вечно было жаль на неё денег, посему пару раз картинно вздохнув, он всё же сдался и раскошелился на личную давнюю хотелку.       Замечтавшись, Лу Гуан почти позабыл, где находится, как звонкий смех Чэн Сяоши и Лэй Минчжу выбросил его в реальность. Поджав губы, Лу Гуан резко протянул руку и переплел пальцы с пальцами Чэн Сяоши, стискивая их в своей хватке. И замер, когда понял, что сделал в порыве эмоций.       Чёрные глаза ошарашенно пялились прямо на растерянного не меньше Чэн Сяоши Лу Гуана. Медленно опустив голову, он уставился на их сцепленные руки, кусая нижнюю губу почти до крови и молясь всем богам о молниеносной каре. Ну или хотя бы чтобы под ним разверзлась земля, и он мог с чистой совестью провалиться в недра ада, лишь бы не объяснять свою выходку Чэн Сяоши.       Но объяснять и не пришлось: Чэн Сяоши усмехнулся чему-то своему и отвернулся от него к продолжающей болтать о какой-то чепухе девушке. Прервав её рассказ и извинившись, он быстро продиктовал заказ, мило улыбнувшись Лэй Минчжу в конце. Его большой палец выписывал одному Чэн Сяоши понятные узоры на тыльной стороне ладони Лу Гуана.       Если бы он поборол смущение и обернулся к нему прямо сейчас, мог бы наблюдать крайне редкую картину, такую же, как появление Нишимуры на орбите Земли. Лицо Лу Гуана почти приняло бордовый оттенок, в серых глазах отчётливо читалось недоверие ко всему происходящему. Кажется, он даже незаметно ущипнул себя свободной рукой за бедро, лишь бы убедиться, что это не его очередной несбыточный сон. Убедился — и от этого смутился ещё сильнее. Да, они и прежде иногда брались за руки, но обычно это происходило после особенно тяжёлых эмоционально заказов, и только когда Чэн Сяоши нуждался в поддержке именно от него, своего напарника. Держаться за руки вне «Времени», да ещё и без повода — такое действительно случалось лишь в радужных мечтах безнадёжно влюблённого Лу Гуана.       Пара глубоких вдохов и медленных выдохов, и Лу Гуан спокоен почти также, как обычно. Ключевое слово, естественно, «почти», в конце концов, Чэн Сяоши явно не собирался отпускать чужую руку. Приложив телефон к терминалу, он подхватил капхолдер с только-только приготовленным ароматным чаем и устремился к выходу, увлекая за собой старательно держащего маску а-ля «это нормально, ничего сверхъестественного не происходит» Лу Гуана. И когда они были уже у двери, Чэн Сяоши поднял руку, в хватке которой по-прежнему были зажаты пальцы Лу Гуана, и помахал их руками на прощание Лэй Минчжу. Потерпевший сокрушительное поражение и теперь вновь стремительно краснеющий Лу Гуан мог поклясться, что слышал приглушённый писк, когда дверь закрылась за их спинами.       Идти по многолюдным улицам с кем-то за руку совсем непросто. А когда этот «кто-то» — парень, твой лучший друг и по совместительству напарник, так вообще до ужаса смущающе. Но Чэн Сяоши, казалось, это совсем не беспокоило. Он мурлыкал себе под нос очередную прилипчивую мелодию, которую наверняка услышал в TikTok, покачивал капхолдером в такт и настойчиво тащил несопротивляющегося Лу Гуана домой.       Должно быть, небеса всё же смилостивились над Лу Гуаном, ведь по пути в фотоателье им посчастливилось не встретить никого из знакомых. Конечно, незнакомцы бросали на них редкие косые взгляды, но Чэн Сяоши определённо было на это плевать. Лу Гуану оставалось только вздохнуть и мужественно стараться не обращать внимание на шепотки за их спинами.       Окончательно расслабиться он смог всё же только когда они переступили порог «Времени» и очутились в тиши, окутывающей их убежище. Им пришлось расцепить руки, и Лу Гуан явственно ощутил потерю, стоило только тёплым пальцам убраться с его кожи. Но он стойко пережил это, выхватывая из рук Чэн Сяоши капхолдер и направляясь к их любимому дивану, который так и манил Лу Гуана поскорее удобно устроиться на нём. Вон, даже новенькая книга упорно дожидалась его, и ему не терпелось поскорее продолжить читать её. Поставив стаканы на столик перед диваном, предварительно вынув их из капхолдера, Лу Гуан уселся на диван, предусмотрительно прижимаясь к подлокотнику и оставляя больше места для Чэн Сяоши. Тот вечно ёрзал по всему дивану, нередко пихая Лу Гуана в бок, что-то бурча о том, что им нужен диван побольше. Но когда Лу Гуан привставал, чтобы усесться на пол или же вовсе уйти наверх в их комнату, Чэн Сяоши неизменно принимался умолять его остаться.       Чэн Сяоши плюхнулся на диван совсем рядом с Лу Гуаном, протянул ему стакан холодного чая и разблокировал телефон, довольно жмурясь и потягивая свой чай, чуть пожёвывая трубочку. Эта милая привычка всегда умиляла Лу Гуана, пускай Чэн Сяоши и начинал недовольно бухтеть, когда сквозь пожёванную трубочку не хотели проходить фруктовые шарики. Раскрыв книгу на том месте, где была закладка, Лу Гуан с головой погрузился в чтение, изредка отпивая чай, наслаждаясь его сладостью и компанией Чэн Сяоши, залипнувшего в очередную игрушку на телефоне.       Чай закончился, последняя катка в каком-то популярном шутере подошла к концу, и Чэн Сяоши скучающе вздохнул, блокируя телефон и небрежно откидывая его на стол. Потянувшись всем телом и невзначай толкнув увлечённого книгой Лу Гуана, за что заслужил тихое цоканье, Чэн Сяоши забрал у него пустой стакан и поднялся с дивана, чтобы сразу выбросить мусор. Всё для того, чтобы Лу Гуан лишний раз не начинал читать нотации.       Выбросив стаканчики в мусорный мешок, Чэн Сяоши с чистой совестью вернулся к дивану, уселся подальше от Лу Гуана, поёрзал на месте и невозмутимо разлёгся на диване, устроив голову прямо на коленях напарника и блаженно прикрывая уставшие от яркого экрана телефона глаза. Лу Гуан словно окаменел, боясь вдохнуть, медленно отвёл книгу чуть в сторону и поражённо уставился на слабо улыбающегося Чэн Сяоши. Его сердце пропустило удар, но только для того, чтобы забиться с такой бешеной скоростью, что Лу Гуан даже испугался: как бы Чэн Сяоши не услышал столь компрометирующий звук.       Чёрные глаза приоткрылись, и Чэн Сяоши принялся задумчиво разглядывать корешок, щурясь и чуть склоняя голову набок в попытке прочесть название. Огонёк осознания зажёгся в глубине его глаз, и Чэн Сяоши взволнованно ткнул пальцем в уголок книги.       — А, так это её я тогда выбрал! Интересная?       Лу Гуан выдохнул, опустил книгу на подлокотник рядом с собой и принялся ровным тоном рассказывать о том, что успел прочесть за последние два дня.       Тонкие губы Лу Гуана молниеносно завладели всем вниманием Чэн Сяоши, и он безбожно залип, зачарованно наблюдая за тем, как они шевелятся, и вряд ли усваивая хоть что-то из сказанного Лу Гуаном. Хочу его поцеловать пролетело в мыслях Чэн Сяоши, и тут же алый закат охватил его скулы, окрашивая в малиновый цвет. Лу Гуан озадаченно замолк, переводя взгляд на неловко замершего Чэн Сяоши, отмечая то, каким нездорово красным было его лицо.       — Ты не заболел? — заботу в голосе Лу Гуана можно было собирать в бутыльки, плотно их закупоривать и бережно хранить в глубине самой высокой полки их комнаты.       Ответом послужило тотальное молчание со стороны Чэн Сяоши, насквозь пронизанное волнением и томительным ожиданием чего-то будоражащего, чего-то такого, что точно перевернёт их жизни с ног на голову. Медленно приподнявшись на локтях, Чэн Сяоши немного запрокинул голову и пристально уставился в недоумённые глаза настороженно наблюдающего за ним Лу Гуана.       Устав ждать первого шага от своего явно не блещущего храбростью напарника, Чэн Сяоши закатил глаза и резко подался вперёд, по-детски чмокая опешившего Лу Гуана в губы. Отстранившись от него и растерянно посмотрев на пребывающего в шоке друга, Чэн Сяоши отвёл глаза в сторону и едва заметно сжался. Едва заметно, но не для влюблённого Лу Гуана.       Нежная усмешка украсила его губы перед тем, как Лу Гуан просунул ладонь под лопатки Чэн Сяоши, приподнимая его ещё выше. Вторая рука зарылась в тёмные волосы, накручивая взлохмаченные вихры на пальцы, чуть оттягивая их назад и заставляя Чэн Сяоши запрокинуть голову сильнее. Лу Гуан склонился над трепещущим телом напарника, притягивая его ещё ближе к себе и наконец-то накрывая чужие губы своими.       Так Чэн Сяоши ещё не целовал никто. Да и вряд ли мимолётные прикосновения чужих губ к его собственным можно было назвать полноценными поцелуями. Это что же, получается, я отдал Лу Гуану свой первый поцелуй? Но все мысли тотчас вылетели из головы Чэн Сяоши, стоило только Лу Гуану нежно лизнуть его губы и едва ощутимо прикусить нижнюю. Руки Чэн Сяоши против его воли тут же взмыли вверх, обнимая Лу Гуана за шею, горячие пальцы шаловливо надавили на чужой загривок, вынуждая Лу Гуана шумно выдохнуть через нос и податься вперёд, прижимаясь к Чэн Сяоши ещё крепче.       Губы Чэн Сяоши оказались мягкими, но шершавыми, искусанными почти в кровь. Лу Гуан невесомо прихватил их своими, вылизывая короткими мазками, языком тычась в уголок рта Чэн Сяоши. Он почти хихикнул от сверхчувствительности, но уже в следующую секунду Чэн Сяоши пришлось подавлять стон, рвущийся наружу из его груди. Лу Гуан раздвинул языком сладкие от чая, податливые губы Чэн Сяоши, пробираясь в приоткрытый рот и принимаясь изучать абсолютно новую, неизведанную ранее территорию. Обвёл кончиком дëсны, ребром языка прошёлся по уздечке, и в конце концов переплёл их языки вместе, отчего Чэн Сяоши всё же издал слабый скулящий звук.       Надёжные руки Лу Гуана заботливо придерживали Чэн Сяоши, стараясь не нагружать сильно его поясницу, чтобы наутро в ней не было никаких болезненных ощущений. С трудом оторвавшись от таких манящих губ, Лу Гуан прижался лбом ко лбу Чэн Сяоши, часто дыша. Не успел он перевести дыхание, как Чэн Сяоши уже вырвался из его рук, активно подталкивая Лу Гуана к спинке дивана. Безропотно подчинившись, он лёг на бок, прижимаясь к прохладному материалу, и тут же поймал в свои объятия кинувшегося на него Чэн Сяоши.       Нежно пропуская сквозь пальцы тёмные волосы, Лу Гуан прикрыл глаза, ещё не веря в происходящее и ожидая сигнал будильника, который вновь вырвет его из счастливой неги. Но этого всё никак не происходило, и Лу Гуан всё же решился.       — Люблю… — тихий шёпот раздался в тишине гостиной, отталкиваясь от углов и возвращаясь к двум тесно сплетённым телам.       Чэн Сяоши тут же прижался ещё ближе к Лу Гуану. Кто ж знал, что для того, чтобы стать самым счастливым человеком на свете, необходима лишь щепотка храбрости.       — И я тебя. — Чэн Сяоши зажмурился, улыбаясь во весь рот и едва сдерживая слёзы счастья, скопившиеся в уголках глаз.       Чэн Сяоши уснул раньше Лу Гуана, и ему несомненно снился крайне приятный сон, ведь он улыбался даже во сне. Лу Гуан же, в свою очередь, держался до последнего, охраняя сон своего любимого, но ближе к полуночи и он сдался, уткнувшись носом в пахнущие земляникой чёрные волосы и наконец закрывая глаза. Они настолько тесно прижались друг к другу, так переплели между собой ноги, что было практически невозможно различить, где кончался Лу Гуан и начинался Чэн Сяоши.       Забытая ими книга, упавшая с дивана, так и осталась лежать на полу, сиротливо коротая эту ночь.