В делюкс версии пылает твоя коннотация

Мегуми поправляет наушники. Бешено-красные, сейчас они радуют своим цветом. Он моргает, чувствуя резь в глазах. Как мелкий песочек на пляжах Окинавы. — Ты выглядишь как труп. — в словах Юты нет цели оскорбить, пошутить или задеть. Когда это говорит он — это простая констатация всем известных фактов. — Синдром отличника тебя убьёт, Фушигуро. Мегуми поднимает на него взгляд. Усталый мозг подкидывает шальные и весёлые мысли: "У вас с семпаем парные синяки под глазами". Мегуми внутренне кривится. — Прошу прощения, но не тебе это говорить. — он старается сохранить в словах допустимый уровень вежливости. Кажется, Юта это понимает и не обижается. Его в целом трудно задеть обычной грубостью. Мегуми прикладывается к энергетику, чувствуя, как семпай следит за его движениями. Горло обжигает кислотной сладостью. Мегуми считает, что у его будущей язвы примерно такой же вкус. А у его возможной ишемии вид маленькой стеклянной банки с яркой этикеткой. — Половина из того, что ты учишь и конспектируешь, никогда тебе не пригодится. — Юта склоняет голову к плечу. Его чёлка свисает идеально ровными прядями похожими на сосульки. — И не только в институте. Просто — никогда. Мегуми чувствует, как собственный разум предаёт его. Неприятно, когда тыкают в твои промахи. Даже если ты считаешь, что так правильно. — Это только твоё мнение, семпай. — Мегуми, подавляет желание огрызнуться и отворачивается к экрану ноутбука. Юта кивает, но не отходит; смотрит и его взгляд жжёт висок своей ясностью. — Что? — Мегуми резко стягивает наушники на шею, больно задевая волосы. Почему от него никто не может просто отъебаться, пока он учится? Он всё сделает потом, не сейчас. — Годжо попросил меня заботиться о тебе. Это я и пытаюсь сделать. — в голосе Юты нет грубости. Он звучит мягко и нежно. Мегуми бесит, когда к нему относятся как маленькому. — Нахер Годжо. Его всё равно здесь нет. Конечно, его здесь нет, но его прикосновения долетают даже сюда. Кажется, от его внимания не укрыться. — Но здесь есть я. — Юта улыбается и достаёт телефон из кармана. Он отворачивается, отходит к своему шкафу. Мегуми уже готов включить лекцию дальше — его палец застывает над клавишей, когда семпай продолжает: — Я пойду к Тоге. И, конечно, ты не ляжешь отдыхать? — Мегуми раздражённо дёргает уголком губ. — Тогда может тебе чего-то принести на ночь? — Сэндвичи и кофе из комбини. — Мегуми не чувствует за это вины: Юта всегда туда заходит перед тем, как пойти к Инумаки. — Хорошо. — он показывает палец вверх, печатая что-то в телефоне. — Не злись, Фушигуро. Мегуми молча отворачивается, нацепляя наушники. Глухо хлопает дверь их комнаты. Наконец-то. Он один. Один на один со своим проклятием незаконченного конспекта и не просмотренных многочасовых семинаров. Он нажимает плей, возобновляя своё погружение в учёбу. И она безжалостно топит его с головой: сдавливает виски и насильно выводит буквы знаний на черепной коробке. Мегуми нравится его специальность. Мегуми поступил туда, куда хотел. И в такие моменты кажется, словно он предаёт свой выбор. И передохнуть не может, и доучить не получается. Голос лектора практически теряется в миксе усталости и размышлений. Он монотонный — под него хочется заснуть. Или Мегуми просто хочется заснуть? Фушигуро снова прикладывается к баночке с энергетиком, допивая в два глотка. Он кидает её в мусорку под столом. Стекло весело звякает. И Мегуми даже не желает знать сколько там лежит таких же баночек как эта. Он стопает видео и переписывает конспект со слайда. Пальцы трясутся — кончик ручки дёргает из стороны в сторону. Мегуми сжимает её сильнее и это практически работает. Слово за словом. Они трансформируются в строчки и абзацы. Мегуми не запоминает, что там записано. Хотя стоило бы. — Отстой. — говорит он пустоте комнаты. И, откидываясь на спинку стула, трёт глаза — чувствуется, как они болят от этого давления. Он включает видео и смотрит на стену перед собой. Плакаты и таблицы на ней расплываются, как в каком-то инстаграмском фильтре. Он посадил себе зрение? Или просто усталость отрубила ему зрительный нерв? Или всё-таки не стоило тереть так сильно? Мегуми моргает, чтобы не видеть последствий этой ночи. Мужчина что-то уверенно говорит на фоне. У него хороший голос, но смысл слов до Мегуми не доходит. Темно. Но из-за света экрана и лампы не совсем комфортно засыпать. "Сука," — Мегуми подскакивает, открывая глаза и смотрит на тайм код видео. Он прослушал всего лишь шесть минут. Это не страшно. Взгляд как-то сам собой падает на ещё закрытую баночку энергетика. Выпить её сейчас или дождаться Юты с кофе и сделать себе коктейль "умри от аритмии"? Спорно. Мегуми отматывает видео и начинает слушать заново, выделяя в мозгу каждое слово. Получается с переменным успехом. Может и не ждать Юту с едой и кофе? Растянуть жидкую энергию на подольше. Он берёт баночку и сжимает в ладони. Её холод отрезвляет. И Мегуми опять пропускает слова ведущего, не запоминая ничего. Пусто и хорошо. Он открывает энергетик и делает глоток, краем глаза замечая, как открывается дверь. — Привет, семпай. — Фушигуро коротко машет ладонью и ставит семинар на паузу, стягивая наушники. — Это не семпай. — говорит, неловко мнущийся на проходе Итадори. Он держит в руках пакет из комбини и улыбается как-то смущённо. Послать к Мегуми вместо себя Юджи — это сильно и практически в стиле семпая. Он слишком проницательный и понимает, что на Юджи Фушигуро точно не станет злиться. — Юта сказал не покупать тебе кофе, потому что тебе уже хватит и сказал купить чай или что-то типо того. — Юджи скидывает кроссы и подходит к столу, укладывая на него шуршащий пакет. Он пододвигает стул со стола Юты, не спрашивая разрешения, и продолжает говорить: — В общем, — он хлопает в ладоши и улыбается, поймав взгляд Мегуми. — Вот твои сэндвичи. Я на всякий взял две пачки, а то ты часто забываешь есть, когда учишься. — это правда: Мегуми безалаберный. Из пакета на стол кочуют сэндвичи. — Это просто чай. Я видел ты брал похожий. И ещё я захватил тебе печеньки. Конечно, Юджи знает, что Мегуми ест сладкое, правда в тихую, потому что репутация холодного и сурового плохо вяжется с печеньками. Итадори достаёт для себя какие-то онигири и ярко-красную газировку. — Спасибо, — выдавливает из себя Мегуми. Он стягивает с себя наушники и кладёт их рядом с ноутбуком. Словно лишает себя последней возможности вернуться к учёбе сегодня. — Выглядит сложно, — Юджи взглядом указывает на экран со схемами и терминами. — Твои камеры тоже выглядят сложно. — говорит Мегуми и тянется за упаковкой сэндвичей. Юджи заливается смехом. В свете лампы он кажется таким мягким и тёплым, как розовая игрушка-антистресс. Мегуми хочет погладить пальцем его щёку. Он уже делал так раньше и ему очень понравилось. Ещё у Итадори появляются милые ямочки, когда он улыбается. — Мегуми, ты чего не ешь? — Юджи поднимает на него взгляд от половинки онигири в руке. — Если не нравится, то я могу… Он не заканчивает предложение оставляя кончик висеть в воздухе. Мегуми вздрагивает и открывает упаковку. — Прости, я задумался. Мне всё нравится. Мегуми откусывает сэндвич. Когда хочется одновременно есть и спать — это противное состояние. Юджи пододвигается ближе к нему и они соприкасаются коленками. Он смотрит мягко и открыто. — Конечно, есть перед сном нехорошо. Но тебе это нужно. Съешь хотя бы один и мы пойдём спать. — у Юджи глаза добрые и понятливые. Мегуми заикается на полуслове, желая сказать что-то про учёбу и необходимо досмотреть видео, но Итадори качает головой. — Просто ешь, Мегуми. От имени, сказанного в такой момент, внутри всё скручивает. И Мегуми принимается сонно есть сэндвич. Юджи шуршит на фоне упаковкой сначала от своих онигири, открывая новую, потом печеньками, пододвигая их с чаем к Мегуми. Он что-то говорит про вчерашние пары, близость каникул и выходных, рассказывает, как они на факультете пытались снять короткометражку и как чуть не разбили дорогущую камеру. Фушигуро слушает, кивает в нужных моментах. И становится хорошо. Потому что рядом Юджи, потому что Юджи понимает, что Мегуми устал и не требует от него реакций на свои истории. Он просто забирает из рук Фушигуро обёртку, даёт ему новый сэндвич и печеньку, смотрит, чтобы тот не засыпал, и продолжает свои рассказы. Что профессор его любит и даёт послабления, потому что он играет за сборную института. Что снова из-за него красили стену в спортзале. И что в целом единственная плохая вещь в его днях — отсутствие в них Мегуми. Это всё, что смог выцепить Фушигуро. Он отпивает чай. Его вкус так радует, по сравнению с кислотными энергетиками и горьким кофе, что хочется расплыться в блаженстве. Юджи забирает из его рук вторую упаковку и ловко отправляет всё в мусорку. Он выглядит таким бодрым, что это кажется почти нечестным. — Сколько ты спал? — спрашивает Юджи и, поймав взгляд Мегуми, исправляется. — Спал ли ты вообще сегодня? — Я не сплю уже… — Фушигуро быстро смотрит на экран, на маленькую дату в углу. — …вторые сутки. Он отправляет в рот печеньку. Маленькая и с шоколадными кусочками, она сейчас в самый раз. Юджи поджимает губы и хмурится. Он редко выглядит по-настоящему недовольным, даже разочарованным, пожалуй. — Ясно. — звучит тихо и тускло. Итадори отпивает газировку. Мегуми становится неприятно, словно его отчитывают, хотя на прямую так ничего и не сказали. — Просто так было надо. — говорит он, тиская в руках бутылку с чаем. Слышится грустный вздох. И руку Фушигуро накрывает тёплой ладонью, оттаскивая от помятого пластика. — Мегуми, не оправдывайся. — Юджи склоняет голову к плечу. — Я знаю, что ты по-другому не можешь. Я просто хочу, чтобы ты отдыхал побольше. В горле неприятно болит после таких слов. Мегуми отводит взгляд и отпивает чай, стараясь убрать это чувство. Не помогает. Он хотел только поесть вместе с Юджи, а потом вернуться к конспектам. Эта мысль звучала как утешение. Словно если ты всегда думаешь об учёбе, то тебе будет не так стыдно отдыхать. Изначально это был просто перерыв. Мегуми казалось, что он ещё смог посмотреть семинар. Хотя бы этот. Но сейчас, когда еда совсем подбила опоры, когда рука Юджи надёжно держит на плаву, когда хочется завернуться и закрыть глаза, мысль об учёбе не стоит совсем ничего. — Пойдём ляжем, Мегуми. — тихо зовёт его Юджи, говорит имя как что-то дико хрупкое и, вставая со стула, нежно тянет на себя, заставляя вспоминать, как работают ноги. — Уже пора отдыхать. Он ведёт мягко, но напористо. Как всегда. Мегуми не чувствует, что его заставляют. Скорее просят и не дают отказаться. Фушигуро поднимается, следует за Юджи. Странно идти за ним к кровати, понимая, что конспекты остаются на столе до завтрашнего утра. Только Юджи может так беззастенчиво отрывать его от занятий. — Падай, — Итадори откидывает заправленное одеяло и, взяв Мегуми за плечи, укладывает его на постель. Ткань холодная — морозит кожу и остужает голову. Юджи садится на пол и трогает Мегуми за коленку. Ладонь у него широкая и тёплая. — Твои волосы похожи на эмо одуванчик. — Итадори улыбается. Его глаза приятно блестят в слабом свете настольной лампы. Он берёт Мегуми за расслабленную руку и начинает перебирать его костяшки. Сейчас, когда можно расслабиться и подумать о чём-то кроме идеального почерка и запоминания терминов, становится неловко за своё поведение. Иногда Мегуми самого бесит его раздражительность по отношению к близким. Наверное, Юджи не попал под эту волну из-за своего природного везения. — Мне стыдно, что я нагрубил семпаю сегодня. — Фушигуро поворачивает голову. — Не думаю, что он на тебя злится. — Знаю. — но лучше от этого знания не становится. Мегуми сжимает руку Юджи в своей. — Годжо сегодня тоже досталось. — Он точно не будет из-за этого злиться. — Итадори тихонько смеётся. — Он будет только рад, что ты о нём вспоминаешь. Мегуми неопределенно хмыкает и смотрит в потолок. Говорить что-то ещё невыносимо лень — он закрывает глаза. Темнота приятная. Она слегка подсвечена сбоку искусственным светом, пробивающимся через веки. Юджи гладит его руку и осторожно целует в лоб. — Я останусь здесь. И лежать на кровати сразу же становиться не так одиноко.