Life after you

      Лана оглядывается, персонал услужливо сверкает улыбками, некоторые уже осмелились попросить автографы, кто-то даже спросил не желает ли она для привлечения большего количества народа устроить платформу «быстрых скетчей» или несколько мастер-классов. Конечно, она отказывается. Она рисует не для популярности, а потому что ей есть, что сказать этому миру. Но на счет нескольких открытых лекций для студентов школы искусств обещает подумать. И всё же непривычно быть в Метрополисе в качестве европейской художницы, стиль которой изучают на лекциях по искусству, взаимодействовать с местными ценителями и говорить о благотворительности по другую сторону чековой книжки.       Лана придирчиво проходится из угла в угол, пытаясь понять, устраивает ли её то, как падает свет, или то, в какой последовательности вывешены картины. Признаться, она хотела повесить их более линейно, но «газетный коллаж» «The Savior» теперь зеркально противопоставленный «триптиху» «неХрупкая» заставил её изменить стиль в последнюю минуту.       «Как будто ты что-то ему снова доказываешь, Лана…» - она хмурится, ну не должна вся её жизнь вертеться вокруг него, с другой стороны, почему нет? Почему не вокруг человека, который изменил её судьбу.       - Мисс Лэнг, простите, что отвлекаю, но к вам пришел гость. Просит о срочной встрече. – её мысли прерывает Кейт, её юная помощница, назначенная директором галереи.       Сердце замирает в надежде, и Лана не может скрыть в голосе волнение:       - Кто?       - Мистер Лютор. – голос Кейт выдает смущение и сожаление.       - Лекс?       Она кивает, брови Ланы невольно поднимаются вверх, изо рта вырывается нервный смешок. Кейт выжидательно смотрит на неё, Лана примирительно ей улыбается:       - Ну что ж, для сенатора Лютора я могу выделить пару минут. Передай ему, что я поднимусь в офис через пару минут.       Когда Кейт уходит, Лана продолжает обход, судорожно разыгрывая в голове сценарии возможного разговора с Лексом. Оливер и Хлоя заверяли её, что воскресший Лекс лишь клон, и он ничего не помнит о прошлом. Вспоминается Тесса и грустная улыбка касается её губ.       Может стоило сделать для неё больше?       Лана поднимается на свой этаж, первое, что она видит, войдя в свой кабинет: это его совершенно прямая спина, руки, скрещенные за спиной, чуть поднятый вверх подбородок.       Он смотрит в её окно, размышляя о чем-то, возможно о ней.       - Мистер Лютер? – она окликает его и улыбается, рука выскальзывает для пожатия автоматически, но она рада, что её страх гораздо меньше её любопытства.       Он оборачивается, холодная улыбка касается тонких губ, пристальный взгляд: оценка, любопытство и что-то еще.       Удивительно, клон или нет, он всё ещё Лекс.       - Мисс Лэнг. Приятно наконец встретиться. – он жмёт ей руку.       «Перчатка?»       - Чем обязана, сенатор? – она сделала ударение на последнем слове.       Ещё одна полуулыбка.       - Я, конечно, не надеялся на тёплый прием. Но после потери памяти, мне было любопытно вновь познакомиться с бывшей женой. Знаете, вы ведёте себя будто мы чужие люди. А мне было любопытно узнать, что произошло между нами. Неужели мои помощники правы, и вы вышли за меня только ради денег, мисс Лэнг?       Теперь очередь Ланы выдавать холодно-вежливые улыбки:       - Вы правы, сенатор, мы совсем чужие люди. Наш развод случился больше 10 лет назад, а вышла я за вас, когда мне едва исполнилось 20, той девушки больше нет. И я не знаю, чем могу вам помочь. Если честно, я бы предпочла не делиться с вами подробностями прошлого, если вы хотите считать, что я выходила за ваши деньги пусть так и будет. Если у вас больше нет вопросов, касающихся галереи или выставки, прошу вас покинуть мой офис. У меня много работы.       Клон Лекса хмыкает. Волна мурашек прокатывается по позвоночнику, но она продолжает стоять прямо и смотреть на него сквозь очки безразличным взглядом. Он снова ей улыбается той вежливой улыбкой, которой он всегда награждал репортеров, секретарей или любых других назойливых личностей, и ещё раз пожав ей руку – удаляется.       Лана с тяжелым вздохом садится в собственное кресло, и, сняв, очки, потирает напряженный лоб. Её взгляд падает в окно: небоскребы Метрополиса приветливо сверкают на солнце, переливаясь подобно водной глади на озере. Когда ей было 15, она думала, что это центр Вселенной, что Метрополиса достаточно для её амбиций. Она вспоминает Ветряную мельницу, что-то заставляет её обернуться.       Сердце замирает, но он все равно стучит, осторожно, будто ему действительно нужно разрешение, чтобы вторгнуться в её пространство.       - Любуешься видом? – пытливый взгляд, скрытый за очками, черные как смоль волосы аккуратно зачёсаны, темно-синий костюм, галстук, в руках портфель. Совсем мужчина. Впрочем, он всё также занимает почти весь дверной проём, делая всю комнату неприлично крошечной.       - Кла-арк? – она теряется и мгновенно встаёт.       - Здравствуй, Лана. – он заходит.       В его глазах тысяча вопросов, но он замирает, как и она, не решаясь их озвучить.       - Тут был Лекс. – она немного вопросительно вскидывает брови, очерчивая руками пространство       - Я знаю. Встретил мистера Лютера в холле…а – маленькая пауза. - Тебе не о чем переживать.       Она вздыхает с облегчением. Значит они могут говорить более-менее свободно. И всё же тяжело, что даже спустя 12 лет Лекс мешает ей свободно дышать в Метрополисе.       - Не ожидала/ Не ожидал – они начинают одновременно и вместе замолкают.       Брови Кларка сходятся на переносице, отражая внутреннюю борьбу. Словно он хочет сказать ей что-то чему никак не наберется подходящих слов. Забавно, учитывая, что именно слова приносят ему основной доход.       - Кларк Кент потерял дар речи? Что скажет Перри Уайетт? – озорная улыбка касается её губ, хмурые складки исчезают с его лица, взгляд становится более открытым. Даже за очками, она различает веселый блеск, губы растягиваются в невинной улыбке, что она так часто видела на его мальчишечьем лице.       - Надо признать, мисс Лэнг, вы обладаете удивительной способностью лишать мужчин дара речи.       Лана немного игриво пожимает плечами.       - Виновна. – она смеётся. – Рада тебя видеть.       - Я тоже. – он искренен, но на лице снова появляется это «выражение».       Немного неловко он ступает ближе к ней, раскрывая объятия.       - Рад тебя видеть. – его объятия возвращают ей знакомый запах одеколона и обещание бесконечной теплоты.       Они молчат недолго, она даёт ему шанс задать вопрос первым.       - Ты собиралась мне сказать? Что приехала? – голос звучит немного сипло, и явно строже, чем он хотел.       Лана отстраняется, чтобы заглянуть ему в глаза и ответить со всей честностью.       - Конечно. Просто не знала как. И не знала, нужно ли тебе это. Я даже остановилась в Смолвилле, чтобы мы не пересекались. Наивно было полагать, что этого не случиться. Наш мир такой маленький.       Кларк хмыкает и немного смущенно опускает голову:       - Я решил, что для нас с Лорой будет лучше перебраться в Смолвилль.       - Тебе всегда было где спрятаться на ферме. – Лана смотрит на него с нежностью и сочувствием как на своего близкого друга, по крайней мере, они оба держаться за эту мысль.       Кларк кивает. Через секунду на лицо возвращается его фирменная улыбка «Со мной всё в порядке».       - Но раз знаменитая Лана Лэнг здесь… –– он прокашливается, – могу я попросить об эксклюзивном интервью? Или может хотя бы встать в очередь?       Лана широко улыбается. Она очень боялась встречи с ним, неловкости, обиды, тоски. Но всё шло хорошо. Они выдержали целых две минуты на дружеской ноте, она и забыла, как это приятно, просто разговаривать с ним, со своим другом, Кларком Кентом.       - Буду рада дать эксклюзивное интервью для Daily Planet тем более, что у меня совсем нет воодушевления разговаривать со всеми журналистами. Так что на самом деле, ты меня даже выручишь.       - Правда? Вообще-то я думаю, что ты меня выручаешь.       - Неужели?       - Это правда. Лана Лэнг спасает Кларка Кента от потери работы. Я не приносил годного материала уже несколько недель. Лишь дурацкие статьи о кражах, удостоенных последней страницы. Перри сегодня устроил всем взбучку, требуя сенсации, и как только я услышал о твоем возвращении…       - Ты решил, что это будет достаточной сенсацией для начальства.       - Я о многом прошу?       - Нет, конечно, нет. Я с радостью тебе помогу.       Они снова улыбаются друг другу так словно что-то задумали.       - Ты уже видел выставку?       - Нет, твоя помощница, ммм, Кейт, не пустила меня. Сказала прессе будут выдавать пропуска не раньше завтрашнего дня, а еще угрожала мне очередью, будто у меня здесь нет никаких связей.       Лана хихикает:       - Кларк, мы оба знаем, что если бы ты очень захотел, тебя бы даже не заметили.       Кларк ухмыляется:       - Я решил пойти другим путем и просить владелицу о частной экскурсии.       Они на минуту замирают, поняв, как это двусмысленно звучит, и между ними повисает то самое неловкое молчание, которого Лана так боялась.       - Давай завтра. И интервью и спец. показ. Я ещё не всё проверила, и даже не всё решила. Всё происходит так быстро, ничего не успеваю. Но знаешь, я завтра могу прийти пораньше, когда ещё никого не будет, ну знаешь, чтобы Кейт не отправила тебя в конец очереди. Я думаю, что мы управимся за 10 минут со всеми вопросами.       - Хорошо. – Кларк улыбается. – Ловлю тебя на слове.       Они снова улыбаются друг другу. Им всё ещё нужно друг другу многое сказать, многое спросить, но сложно уместить все эти 10 лет молчания…       - Тогда я пойду, у тебя, как и у меня ещё много работы. Но всё же … Если тебя будут беспокоить назойливые мухи из других газет, ты же не забудешь, что обещала эксклюзив мне? своему … другу?       Лана кивает и расслабляется. Зря она боялась их встречи. Она прошла лучше, чем Лана ожидала, но куда короче. Они прощаются, Кларк выходит из здания Музея и направляется к метро. Он ещё чувствует на себе её взгляд, хотя боится проверять правдивы ли образы его подсознания.       Но Кларк улыбается себе и своим мыслям. С Ланой всегда так: ожидаешь одного происходит другое. Он думал будет неловко, думал, будет болеть сердце, думал, что образ Лойс будет смотреть на него с осуждением, а кожа вся покроется чувством вины. Но этого не произошло, он пришел к ней всего на несколько минут, а почувствовал себя так, словно снова оказался дома.       Этого чувства ему не хватало. А может ему просто не хватало Ланы Лэнг?

***

      Хлоя обессиленно падает на диван и нетерпеливо тянется к кружке чая. Совместными усилиями они с Ланой смогли разобрать несколько чемоданов и сделать квартиру пригодной для жизни всего за пару часов.       - Я думала, что ты ненадолго. Но ты привезла с собой столько одежды. Ты же знаешь, что в Метрополисе и Смолвилле тоже есть магазины?       - Честно говоря, я собиралась впопыхах и на адреналине, так что набрала кучу лишнего. Видимо недосып сказался.       - Угу… Недосып. – Хлоя прячет многозначительную улыбку за кружкой с чаем.       Лана устало хмыкает, ставя сэндвичи между ними на кофейный столик:       - Ты права, я просто перенервничала. Вернуться сюда… спустя 10 лет… непросто. Я думала, что судьба разделила нас со Смолвиллем навечно, но вот я снова здесь.       Хлоя кивает, и, хотя её распирает любопытство, она не спрашивает Лану о Кларке, а просто берет её за руку.       - Что бы не привело тебя сюда, я безмерно рада за возможность снова видеть тебя почти каждый день. Смолвилль без тебя был… довольно одиноким.       Губ Лан касается нежная улыбка, они снова обнимаются. Она скучала по Хлое больше всего. У неё были друзья, подруги, знакомые, их было много, и они пытались стать ей ближе. Но если честно, при их жизни, чужие секреты определяют то, насколько ты можешь близко подпустить другого человека, и тут без всякого: никто и никогда не сможет заменить ей Хлою Салливан.       Они смеются, включают старые фильмы с Бредом Питтом и смеются над старыми приключениями, с которыми столкнулись, живя в этой квартире. За разговорами они не замечают, как быстро пролетает время, Кларк и Оливер заступают на дежурство, а Хлое приходится срочно возвращаться к обязанностям няньки, хорошо, что Кент-такси всегда готово доставить её до дома за секунды.       Лана остается одна. Прошедший день разрозненными картинками вертится перед глазами. Не слишком ли насыщенный день? Она открывает окно и осторожно выбирается на пожарную лестницу. Здесь свежо и спокойно. Смолвилль пытается усыпить её бдительность нарочитой беззаботностью и тишиной улиц. Но она на это больше не купится. Лана внимательно осматривается и прислушивается.       Знакомые шорохи и царапанье когтей убеждают её, что за ней следят только кошки. Возможно, надеются, что она вынесет им паштет, или приманит нечаянно оставленной едой особо крупную крысу с помойки. Лана хмыкает.       - Кис-кис-кис. Ну-ну, не прячься, иди сюда, кис-кис-кис.       Из-за угла выглядывает любопытная серебристая пушистая мордочка. Лана улыбается ей и протягивает ей несколько кусочков индейки, оставшихся с ужина с Хлоей.       - Кис-кис, у меня для тебя угощение. Ты одна?       - Мяу-мур. – за ней следуют еще несколько очаровательных пушистиков: рыжий, черный и еще один серый.       - Что ж, кажется, я только нашла себе подработку. – Лана гладит их всех по очереди, ненадолго возвращается в квартиру за тарелкой с большей порцией индейки. – Надо, наверное, найти вам дом, что думаете?       Котята ей не отвечают, увлеченно поглощая еду. Лана с весельем наблюдает за тем, как они кушают и отбиваются друг от друга лапками: «Может быть это хороший знак? Может быть Смолвилль, наконец, изменился?»       Серебристый котенок, тот, что был посмелее, забрался Лане на коленки и благодарно замурчал.       - Напрашиваешься на ещё один ужин? Или на сон в моей кровати? – она гладит пушистую шерстку, умиротворенная она расслабляется.       Мигает свет, и лампа в квартире гаснет, как и несколько других на улице.       - Великолепно, хорошо, что я собиралась спать. – Лана чешет подбородок котенка, тот отвечает сладким зевком, и утыкается мордочкой ей в ладонь. Комната остается освященной светом зажженного камина. Что ж благодаря её любви к романтике, она не сломает себе ничего, когда будет возвращаться обратно.       - Хм… как мне тебя назвать? Мне бы хотелось Луна или Искорка? Что тебе больше нравится. – продолжая чесать щечку, Лана пытается понять, что могло бы больше понравиться этому сладко-дремлющему трактору на её коленях. – Может мне следует дать имена всем?       Остальные котята увлеченно поглощают остатки еды на тарелке, показывая абсолютную незаинтересованность в ее предложении.       - Кажется, я понравилась только тебе. – Лана улыбается, но тут шерстка под её рукой встает дыбом, а котенок начинает агрессивно шипеть в пространство. Через пару секунд остальные котята присоединяются. Их шипение становится громче, а шерсть поднимается всё выше. Лана напрягается, она вглядывается в окно.       Квартира кажется пустой, из-за гула машин, она не может расслышать ничего. Оставив котят на лестнице, Лана забирается обратно в квартиру. Сложно сказать изменилось ли что-либо, она снова прислушивается, оставляя глаза широко открытыми, рука хватает скалку. Обвинения в чрезмерной самообороне ей не нужны. На первый взгляд все тихо, и тени как будто остаются неподвижны, и всё же тревога не отпускает. Свет не горит, она одна, вооруженная лишь скалкой. Безусловно, главное её оружие – это она сама. Но сейчас она в уязвимом положении:       «Дверь! Надо проверить дверь! Если кто-то и проник сюда, то только через дверь».       Прислушиваясь, Лана продвигается к входной двери, чтобы проверить замок. Когда она почти достигает цели, она замечает стремительное движение тени сбоку, инстинктивно отпрыгнув, она разворачивается лицом к «тени» и выставляет скалку. Однако непонятная сила сбивает её с ног. Лана падает, «тень» нападает на неё сверху, но она успевает откатиться, снова вскочив на ноги, Лана, сделав обманное движение, бьет «тень» скалкой прямо в живот, цель достигнута, но скалка трескается пополам. Лана замахивается ногой, но «тень» ловко уходит удара и хватается за торшер. Торшер летит в неё, но Лана успевает запрыгнуть за диван, торшер пролетает в стену, разбиваясь на осколки. В панике Лана закрывает голову. Она слышит свистящий звук, стрела врезается в стену и взрывается: «Оливер?»       Лана снова пригибается, «тень» же решает не ждать новых гостей и стремительно удаляется. Свет снова включается. Лана, стряхнув осколки стекла, отодвигает диван. В ушах шумит, в глазах рябит, но она не сомневается, что её новая квартира была разгромлена в первый, но не последний раз.       Оливер и Кларк в костюмах появляются через минуту среди хаоса из стекла, разбросанных предметов, обгоревшего дивана и стен. Оливер свистит, Кларк хмурится и встревоженно оглядывает сначала её, потом квартиру. Лана вопросительно разводит руками:       - Не поймали?       Оливер и Кларк отрицательно качают головой.       - Добро пожаловать в старый добрый Смолвилль.