~время осенней романтики~

Осеннее утро. Небо заволокли серые тучи, а солнце лишь слегка проглядывало сквозь них. Дождь стучал по крыше, не сильный и не громкий, и, похоже, должен был скоро закончиться. Журналист мирно спал в своей мягкой кровати, обнимая одеяло, что заменяло ему человеческое тепло в одинокие ночи. Он всегда считал что ему не нужны отношения, ведь они будут мешать работе. Нет. Как оказалось, это далеко не так. Теперь он наоборот ничего не может делать из-за чувств, из-за любви к своему же другу. Линч приоткрыл глаза, сонно протирая их, затем приподнялся и сел на кровати, уставившись в потолок и прислушиваясь к такому тихому стуку дождя. Сейчас он ни о чём не думал, а хотел лишь расслабиться и отдохнуть перед новым делом, которое нашел совсем недавно. Перекусив простым бутербродом и чаем, умывшись и причесав свои чёрные волосы, что за ночь совсем разлохматились, он надевает привычные очки, которые всегда носит на голове, накидывает куртку и выходит из дома. Егор совсем не понимал, зачем он куда-то шёл и задавал этот вопрос сам себе. Покинув родной, манивший своим теплом в такую погоду, дом, и ступив с твёрдого порога на мокрую от дождя траву, влага от которой сразу просочилась в обувь, одолевая холодом ноги журналиста, на которых были не считая джинс, тонкие носки и совсем не подходящие под погоду кроссовки. Поёжившись от холода, журналист остановился и посмотрел в небо, что было по прежнему серым от туч, мрачным, как настроение черноволосого. Тот старался держать глаза открытыми, несмотря на попадавшие в них капли. Журналист расправил руки в стороны, будто обращаясь к небу. Он знал, что соседей здесь немного, и он может вдоволь прокричаться и хоть ненадолго утешить свою душевную боль. Уж слишком долго ему нравился Джон. Поначалу это казалось дружеской привязанностью, временной симпатией, и то которую Егор с трудом принимал, но нет... это нечто большое. Как он желал быть с ним, но это невозможно. От понимания этого, сердце ныло. – Почему всё так?! Почему со мной?!зачем я полюбил его?! – просто кричал в небо, чуть ли не до срыва голоса журналист. Несмотря на всю эту казалось бы невыносимость, Егор не стал бы как-то намерено вредить себе, считал бессмысленным. Вдоволь накричавшись, черноволосый протёр глаза, от попавших на ресницы капель, слипшиеся от них же. Затем будто опомнившись, посмотрел на свою машину. А зачем он всё это сейчас делал? Журналист вспоминал, зачем он вообще вышел сейчас. Непросто же промокнуть насквозь в своей лёгкой одежде. Дождь понемногу проходил, а Линч только сейчас почувствовал холод. Что ж, он всё же хотел развеяться. Сев в машину и заведя её, парень направился в город. Зачем? А просто так. Всё же лучше чем просиживать штаны за комьютером. Журналист спустя какое-то время уже ехал по городу, а дождь закончился, и тучи понемногу уходили. Появившееся из-за тёмных облаков, солнце не могло не порадовать его. Все будто заиграло новыми красками. Немного бледные рыжие и солнечно-жёлтые листья, опадающие с деревьев, создавали атмосферу какого-то спокойствия, а запах прошедшего дождя придавал некой загадки. Настроение немного налаживолось, для полноты картины лишь не хватало кружки горячего кофе или какао и... близкого человека. Только появившеяся, лёгкая и безмятежная улыбка на лице Егора пропала, заменившись новой волной уныния. Как же не хватает, как не хватает простого присутствия рядом, слов, прикосновений. Почему раньше он забивал на всё это. Что не делай, но продолжаешь страдать. А причина? Хорошая обеспеченная жизнь, фанаты, семья, любимая работа, преданый друг. Чего ещё не хватает? А вот именно что только друг... а так хочется чего-то большего чем простая дружба. Как же было бы здорово, засыпать в обьятиях любимого и просыпаться от его приятного голоса... А что мы всё о Линче и о Линче? Пора бы и о обьекте его любви сказать... Утро Джона началось... утро? Он не спал толком. Всю ночь он просидел за тетрадью, пытаясь написать хоть пару строк... голова совсем пуста и думает не о том. Так он и уснул, сидя за столом, а на полях тетради остался небольшой рисунок. Силуэты двух людей. Что это значит? Просто рандомные люди? Персонажи книги, которую он так старался написать? Никто, кроме самого писателя, не знал и скорее всего не узнает. Разбудило того сообщение на телефоне. Да, Линчу очень хотелось увидеть приятеля, просто до невозможности. Он понимал что может переволноваться, сказать лишнего. А если Джон поймёт, то реакцию будет предсказать очень сложно... от простого, что тот просто отвергнет чувства Егора... до того что второй боялся больше всего... а он ведь и возненавидеть может. А может ли? Так просто разрушить многолетнюю дружбу. Журналист не мог этого знать, поэтому и не признавался. Было бы больно терять такого друга как Джон. Но всё же он написал ему, спросил, не против ли если он зайдёт в гости. Как вы поняли, именно это сообщение и разбудило Джона. Писатель что-то сонно пробубнев и приподняв голову, потёр щёку которую он успел отлежать за это время, и от чего остался красный след, затем поправил очки и отыскал на столе заваленным бумагами телефон. Мда... к гостям он готов не был, но и отказывать что-то ему не позваляло, поэтому он согласился. Поставив почти севший телефон на зарядку, Джон немного привёл себя в порядок. Хотя его и выдавали синяки под глазами от бессонных ночей, всё же он хорошо выглядел. Через какое-то время послышался уже и звонок в дверь. Взволнованый Линч ждал, когда хозяин квартиры откроет её, и наконец впустит его замёрзшего от утренних выходок и ещё несогревшегося. Сердце вырывалось из груди, бешено колотясь. С каких пор он так волнуется? С таких, когда осознал чувства. Наконец дверь перед ним открылась. В проходе стоял человек, такой родной и знакомый, которого хотелось обнять и никогда не отпускать. – Здоров, приятель. – произнёс первым Джон, осматривая с ног до головы гостя. – Под дождь попал? Проходи давай, а то ещё заболеешь. Будто бы и не в силах что-то ответить, Егор кивнул и зашёл в квартиру писателя. Думаю многие ощущали какую-то атмосферу в домах? Будто бы их запах. Так же и Линч. Такой родной, такой знакомый. – Егор, ты мокрый насквозь. Снимай всё. – из раздумий журналиста вывел его друг, стоявший перед ним и ощупывающий его плечи, проверяя насколько промокла одежда. – А... да, точно... – скорее для вида ответил журналист, снимая с себя кроссовки, а затем и куртку. Хозяин квартиры взял его куртку, потяжелевшую от влаги, и понёс её в свою спальню, где стояла сушилка. Линч прошёлся чуть дальше по квартире, он любил здесь бывать, жаль повод редко находился. Вдруг у журналиста появилась мысль, он прокрутил в голове последние несколько минут. Хорошо запомнился момент, когда Джон назвал того Егором. Вроде настоящее имя и в этом ничего удивительного... но как же редко Линча называли именно Егором, так сразу и не вспомнить. Думая об этом, черноволосый невольно улыбнулся, а затем обернулся, будто почувствовав присутствие писателя. Так это и оказалось, он стоял у него за спиной и задумачиво смотрел на гостя. Сперва рассматривая его со спины, потом уже когда повернулся, поднял взгляд сверху вниз, на лицо журналиста. Джон всматривался в его глаза, яркий зелёный оттенок, напоминающий что-то летнее. Словно листья деревьев, сквозь которе светит солнце, показывая их настоящий цвет. Такие же были и глаза Егора, яркие, спокойные, почти спокойные... всё же сердце его бешено колотилось в груди, вновь появлялось волнение, и возможно по этой причине, Линч и уставился на приятеля в ответ, не решаясь что-то сказать первым. – Так... Егор, ответь мне на один вопросы. Ты когда так промокнуть успел? – всё же начал первый Джон, с интонацией как у мамы отчитывающей ребёнка за плохое поведение. – Да не знаю, само как-то получилось. – попытался отмахнуться журналист. – Допустим, я поверил. – с такой же строгостью ответил писатель. Затем он подошёл к гостю, по прежнему вглядываясь в его глаза, аккуратно снял с его головы очки. Писатель аккуратно провёл по ним рукой, проверяя намокли ли они, хоть он и понимал что журналист их по назначению не носит, но линзы не трогал. – Тц... а кто тебя лечить будет, если заболеешь, не подумал? – такой сторогости в голосе Джона уже не было. – Да нет, я не думаю что заболею. – тот попрежнему пытался просто отмахнуться, не понимая что это бесполезно. – Мг, а потом будет "слушай, приятель, давай поездку перенесём?". Так что не надо мне тут "я не заболею, я особенный". – теперь писатель перешёл на привычное ворчание и недовольство, на что Егор лишь улыбнулся. Всё же такие моменты ему чем-то нравились. – Как скажешь, пап. – тихо усмехнувшись, произнёс Линч. – Что? Какой я тебе папа? – попытался максимально серьёзно ответить Джон, но не сдержал улыбки. – Да иди ты... пф... пошли, чай тебе сделаю. – переменив тему и похлопав друга по плечу, повёл его на кухню. Уже на кухне, журналист сел за стол, а хозяин квартиры заваривал ему чай, такой же тёплый как чувства писателя к журналисту. Через пару минут перед вторым стояла кружка горячего, ароматного чая. Очки того, Джон оставил сушиться на подоконнике, и пошел в спальню, а вернулся от туда с пледом, которым вскоре укутал гостя, и на этом успокоившись, сам сел за стол, продолжая молча пялиться на друга. Через очки сложно было поймать его взгляд, понять эмоции или что-то подобное. Журналист это и пытался сделать, но безуспешно, а такой пристальный взгляд немного напрягал... – Джон... почему ты так смотришь..? – всё же не выдержав нагнетающей тишины спросил черноволосый. – Как "так"? – Джон делал вид что не понимает о чём тот говорит. – Не знаю, пристально так. – Ты себя странно ведёшь в последнее время. – наклонив голову в бок протянул писатель. – Не знаешь, с чем это связано? – А-а... да как обычно всё... – тут Линч начал больше нервничать, он понимал свои странности, но не хотел их показывать, а темболее говорить о них, да ещё и с самим Джоном. – Приятель, я не люблю когда мне врут. А темболее друзья. – вновь со строгостью произнёс тот. Егор молча отпил уже немного остывший чай, думая что ответить и нервно метая взгляд по помещению. Писатель с интересом наблюдал за тем, ожидая ответ на свой вопрос, но видимо он его не дождётся, по крайней мере сегодня... эта минута полной тишины казалось для Линча невыносимо долгой, он слышал только стук своего же сердца. Джон же напротив был спокоен на вид, хотя немного и был напряжён. Сняв с себя очки, он потёр уставшие от недосыпа глаза. Всё же бессонные ночи давали о себе знать, встав со стула он заварил себе крепкий кофе и стоя принялся его пить. Взгляд он теперь толком сфокусировать не мог, и гостя уже не так смущал. Егор допив свой чай, неспеша поднялся со стула, завернувшись в тёплый плед и подошёл к другу. Тот посмотрел на него, всё ещё в ожидании ответа. В близи писатель мог и без очков рассмотреть черты лица друга, что казались ему очень даже приятными. Определённо какие-то взаимные чувства у него были, но он так же как и его приятель боялся признаться, и выражал это через излишнюю заботу. Журналист вглядывался в синие, глубокие как окен, глаза писателя. "Как же он прекрасен..." – пронеслось в голове Егора. А затем он снова почувствовал руку друга на своём плече. Такая мелочь, но приятно. Оба молча смотрели в глаза друг друга, пытаясь увидеть в них что-то. Наконец писатель поставил кружку с недопитым кофе на стол, и отодвинув одну сторону пледа, пристроился рядом с гостем, завернувшись в тёплую ткань уже вместе с ним. Линч немного смущённый действием друга, приобнял его одной рукой, чувствуя это тепло, тепло живого человека, которого ему всегда так не хватало. Джон и не сопративлялся, лишь больше прижался к тому и положил голову на плечо того. Никто из них не решался на большое. Спустя пару часов неловкого времяпрвождения друг с другом, Егор всё же решил что остаться у приятеля на весь день не вариант и пора бы домой. Взяв свои вещи, они вдвоём вышли на улицу. – Пока, приятель. – хоть Джон и не хотел прощаться, он был спокоен. – Пока, Джон. – на прощание журналист снова приобнял писателя и хотел уже поцеловать в щёку, но вовремя опомнился и отстранился. – Кхм... да, до встречи. Немного поспешно Линч сел в машину и направился дальше просто колесить по городу. А писатеьь вернулся к себе, вновь подошёл к столу, на котором лежал черновик с рассказом, а в нём небольшой рисунок с людьми державшимися за руки...