С тихого краю...

Мицки не понимает, зачем в академии шиноби их обучают раздельно — девушек и парней — зачем учат разному и не дают познать что-то «чужое». Он-то прекрасно знает, чему учат куноичи, разбирается в ядах, веерах со стилетами, шпильками, которыми можно убить, и всё прочее, прочее… Его учили этому дома, и он прекрасно знает. И хочет учить это гораздо больше программы для парней. Тем более даже тело его подходит подобному — не грубой силе, а изящному, быстрому убийству, когда никто и не поймёт, что же случилось. Физическая сила не его… сила. Да, он быстрый, ловкий, умеет конечно сражаться и руками и оружием, но… всё равно это пропитано «женским». «Женским» его и дразнят в академии. Дома же, в своей стране, он считается хорошим шиноби. Здесь же… он посмешище, что не умеет ничего. Что его стиль боя, да даже одежда, так отличаются от поведения парней. А ещё над ним смеются, когда он рискнул спросить, будут ли они изучать бой веерами, те же самые яды. Нет, «мужчинам» это не нужно. Даже преподаватель тогда хмыкнул. Пришлось Мицки так дальше тихо сидеть в сторонке и не вытаскивать из багажа свои веера. К счастью, отец не пожалел денег на то, чтобы ему в корпусе академии выделили отдельную комнату, и там Мицки хотя бы может тренироваться вечерами со своими веерами, когда все задания выполнены. Может кружиться, повторяя плавные, будто бы танцевальные движения, чтобы забыть очередные насмешки за очередной день, что он «как девчонка». И одет в кимоно, сидит где-то с краю чинно. Ещё и слабак. Слабак, потому что уворачивается, а не бьёт в открытую, потому что танцует почти, а не дерётся. Хотя кто-то, как-то тихо отмечает, что он, как змея… Мицки надеется, что тогда-то одногруппники сведут в целое и его стиль боя и страну, откуда он родом, но нет. Он по-прежнему слабак, потому что не сражается в полную силу — о чём просил отец — слабак, потому что тощий и не качается, потому что, как девушка, выглядит стройным, слабак, потому что тихий и предпочитает сидеть в одиночестве. Да и просто какой-то странный, раз спрашивал про веера, раз не рвётся на тренировках вперёд, раз только уворачивается, бьёт исподтишка, как змея. В общем, Мицки не любят одногруппники. Смеются и глаза закатывают, когда кому-то приходится сражаться с ним. Так что он позволяет толкать себя и падает на землю через несколько выпадов — просто, чтобы от него отстали и его партнёр на бой мог пойти к другому, нормальному парню. А Мицки вздыхает, поправляет кимоно и садится на лавочку с краю, держа спину ровно и складывая руки, совсем как гейша. Только распущенные короткие волосы и чёлка, закрывающая глаза, выбиваются из этого образа гейши. Но ему всё равно. Он только тоскливо ждёт, пока закончатся годы обучения, и он сможет наконец-то вернуться домой и быть собой. Работать шиноби так, как ему удобно. Ещё девушки его не любят, хотя он с ними пересекается только на улице, когда идёт из учебного корпуса в жилой — у них и здания с классами тоже раздельные — и всё равно этого хватает для того, чтобы они видели его наряд, как он легко семенит мелкими шажками и носит кимоно, как самое драгоценное украшение. И… выглядит в этом он лучше них, ходит красивее и ведёт себя, будто действительно вырос в доме гейш. Спокойный, возвышенный, тонкий. Более элегантный, чем все девушки в академии, будто рождён уже в такой обстановке. Впрочем, он и рождён в таком доме… И за это, за то, что он лучше них даже без усилий, девушки не очень дружелюбно на него косились. Вот и получается как-то, что ни в своей группе, ни где-либо в академии Мицки не на своём месте. Впрочем, он терпеливо ждёт, когда всё закончится, и он уедет домой. И отцу не жалуется, отвечая на письма. И просто тихо ждёт день за днём, ночами танцуя в комнате со своими веерами, ухаживая за стилетами и проводя сам себе чайную церемонию. Крошечная отдушина в этом месте. Мицки старается не отсвечивать и делает минимум необходимого для обучения в этой академии, и держится в сторонке. Всегда где-то с краю, чтобы к нему не приставали. Впрочем, им и не интересуются, лишь иногда как-то толкают, но драку не затевают, не издеваются, а предпочитают просто не замечать и столкнуть со своей дороги. Мицки неизменно молчит и тенью идёт дальше по своим делам. К счастью, от такого поведения его и преподаватели почти не замечают, лишь когда сверяют журналы и работы проверяют. В остальном же Мицки сам по себе. Одинок. И лишь девушки на него недобро поглядывают, завидуя, а парни сталкивают с дороги. Не так уж и плохо. Да и ему нужно просто перетерпеть эти несколько лет, закончить академию и спокойно вернуться домой. Жить нормально. Комфортно. Потому когда в академию приезжает что-то вроде проверки — Мицки отмечает, что это кто-то достаточно приближённый к даймё, тоже шиноби — и традиционно прячется где-то позади одногруппников, когда их показательно выводят во двор академии, и где они разбиваются на группы, и отдельно парни от девушек. Мицки стоит позади своих, с краю. Его можно было бы и не заметить там, но нежно-голубое кимоно, среди более тёмных и более «новых» вещей парней, бросается в глаза. И так неудачно их группа почему-то оказалась крайней, а проверяющий шиноби идёт как раз с этой стороны. Мицки украдкой вздыхает и тоскливо смотрит куда-то в сторону, на облака. Быстрее бы это закончилось. Однако конечно же проверяющий шиноби его замечает, и конечно же как и его одногруппникам снисходительно колет Мицки словами. Он в ответ смотрит спокойно, безразлично даже — даже не отрепетированное лицо, а просто унаследованное от спокойного отца — шиноби недовольно хмурится от такого. Мицки по-прежнему не впечатлён, но отказывать в своём представлении не собирается, и отвечает на вопрос — кто же он — по всей формальности. Одногруппники удивлённо, растерянно на него смотрят после этого — это Мицки-то принц другой страны? Но ему нет до этого дела, он по-прежнему сохраняет покой. — Надо же, а я слышал, что у того каге способный ребёнок. Сильный. — С издёвкой хмыкает шиноби. Мицки секунду медлит, но затем взгляд из безразличного становится холодным. — Хотите проверить? — Ровно, но без капли расположения или важности к шиноби спрашивает Мицки. Преподаватель его конечно отдёргивает, но проверяющий такую «дерзость» не спускает. И вызывает его на показательный бой, уничижительно улыбаясь одной стороной губ. Да, Мицки знает, какое производит впечатление. И потому, ровно держа спину, чинно идёт на просторное место напротив шиноби. Идёт так, будто по дворцу. И замирает перед шиноби, плавно запуская руку в ворот кимоно, и достаёт из кармана веер, но не расправляет его опуская руку. Конечно, звучат смешки, а шиноби напротив фыркает, но нападает. Нападает, стремясь ударить крепко того, кого считает слабым. Хорошо, что Мицки на самом деле не слаб, но из-за этого поведения, не намерен щадить противника. Не в его правилах показывать силу, но много он и не выдаст здесь, не будет использовать наследие отца. А только то, что должны бы уметь куноичи. Мицки кружится в танце настоящем, изящно уворачиваясь от ударов, уходя в стороны, кружится, отбивая руки сложенным веером, и несколько раз отводит удары, целясь в локти. Шиноби злится и старается быть серьёзнее. Это проблема — он опытный. Но Мицки берёт скоростью, что выше человеческой, ловкостью, и так же изящно уворачивается. Слишком быстро, даже опытный шиноби пока не может в него попасть — один раз это близко, но Мицки блокирует удар закрытым веером, прокручивается на месте, пугая противника рукавом, пока расправляет веер со щелчком и поочерёдно, резкими взмахами выпускает из веера стилеты. Оружие с тихим свистом пролетает мимо, задевая только одежду в паре мест, скребёт защитный щиток на предплечье, и почти задевает висок — Мицки специально целится так, чтобы не ранить. Пока. Он прокручивается, взмахивает веером, прорезая острым краем рукава и накидку на плечах, от чего противник злится больше и замахивается. Однако он уклоняется и резким взмахом вскидывает ногу, ударяя по лицу. А потом так уже быстро, но плавно отпрыгивает и замирает резко. Одну руку чинно прикладывает к животу, прикрываясь длинным рукавом, а вторую поднимает, закрывая тёмным веером с белой змеёй часть лица. Только его золотые холодные глаза смотрят поверх. Безразлично. Давно отрепетированный пугающий взгляд. Шиноби же растерянно смотрит на руку, которой держал кровящий нос, и которая вся красная. Как и лицо. И злится от этого. Смотрит яростно, отталкивает преподавателя и вытаскивает из ножен меч, всерьёз собираясь сражаться с учеником. Некрасиво. Недопустимо такое поведение. Мицки от такого в ответ добавляет во взгляд недовольство и презрение — взрослый не должен так себя вести. И в этот раз нападает уже он, смазанной тенью несётся на противника. Он быстр, изящен и неуловим, как ветер, лишь какой-то бурей, маревом кружится вокруг шиноби, что бесится, и в конце совсем неожиданно бьёт мечом воздух. Глупо и опасно — так он мог бы и задеть Мицки, не будь он быстрее. Но он уворачивается, ещё раз бьёт ногой, только уже в живот — подбивает своим локтем в сгиб локтя противника и совершенно незаметным из-за скорости движением мажет острой стороной по шее. А потом легко, словно летая, перепрыгивает его и аккуратно становится на землю, прямо перед своей группой и спокойно делает печать призыва, расправив веер — все выпущенные стилеты со свистом и щелчками летят к нему и встают на места. Мицки захлопывает веер и прячет его в ворот кимоно. Над двором академии висит тишина. — Куда это ты собрался?! — Кричит растерявший спокойствие шиноби, потерявший в его глазах всякое уважение. — Я вас убил. Шея. — Спокойно говорит Мицки и спокойными шагами, поправив кимоно, идёт в тишине мимо своей группы, становясь в конце, в такой удачной тени дерева. Смотрит на небо, не обращая внимание ни на что. Над двором всё так же стоит шокированная тишина, а его противник в панике трогает шею, на которой всего лишь маленькая царапина и пара капель крови. Однако ясно, что захоти Мицки его убить, и он был бы мёртв быстрее, чем понял. Но Мицки это не нужно. Ему не интересно. Он так и стоит в сторонке, отрешённо вглядываясь в облака, и куда-то ещё — в даль. Стоит тонкий, красивый, как на картинке, эталон куноичи и до сих пор не понимает, зачем их разделяют и почему он ещё здесь. Но просьбе отца, конечно, перечить не будет и доучится все оставшиеся годы. Только, видимо, теперь смотреть на него будут уже не насмешливо. Впрочем, он-то не поменяется — останется таким же тонким, быстрым и изящным, каким совсем не полагается быть парню шиноби. Однако мельтешение веера, щелчки, свист стилетов отметут эти мысли.