Любимый убийца

Лившаяся кровь казалась такой же естественной, что и дождь на их плечах. Дардж ухмылялся, разглядывая новое подношение отцу. Тёмное желание не было частью его, оно просто было им и Горташа это немного восхищало. Никаких сомнений, никаких размышлений, чистая преданность одной единственной возлюбленной — смерти. Настоящее воплощение своего отца на земле, разве не было это прекрасным? — Ну как там наш план? Орин вся извелась уже от того, что ты давно не захаживал, уверяет, будто ты нас предал. Кровь впиталась в его кожу так плотно, что Горташ не мог вспомнить друга без заляпанных ею рук. Он немного напоминал ребёнка, с таким же восторгом играясь с очередным убийством, как с хорошей игрушкой. — Как же я мог оставить своего дорого соратника? Да и Бейн пока не против нашего союза. — Как и Баал. Оба понимали, что рано или поздно их дружба распадётся. Исчезнет, как исчезает кровь под дождём, обернувшись пролитием этой самой крови. Властвовать над миром сможет только один, но это будет так нескоро. — Я решил чуток дополнить план своими изобретениями. Предлагаю после твоих… развлечений прогуляться и обсудить. Они ухмыльнулись почти одновременно. Дардж наклонился, вытирая нож прямо о кожу некстати попавшейся под руку девушки. Кажется, это была торговка, Горташ даже мог вспомнить как покупал у неё кожу для плаща. Свой лучший наряд, в котором он должен был предстать потом перед городом, пока что он показывать никому не собирался. А уж от его «друга» и вовсе лучше держать всё как можно дальше… Спину неприятно обожгло. Вот поэтому. — Ты опять?! — зашипел мужчина, пытаясь нащупать рукоятку ножа. Сзади Дардж криво ухмыльнулся, сдавленно смеясь. Неудивительно, что культистов Баала не так уж много, с этого станется их как учебники анатомии использовать. — Прости, рука соскользнула. Сейчас вытащу. От того, как он с невинным видом слизывал кровь с ножа, Горташу хотелось ухмыльнуться. Дардж любил говорить, что некоторых людей в своей жизни он не позволит убить никому, кроме себя, что это будет подношением не отцу, но именно ему, Избранному Баала и самому кровожадному ублюдку на Побережье Мечей. Когда он произносил эти слова, то неизменно смотрел Горташу в глаза и оба всё понимали. Но подобные выходки все равно заслуживали ответа. Получив пинок в живот, Дардж согнулся, хрипя. От боли или смеха — имело ли для него это значение? Это Горташу не нравилось получать нож в спину. Буквально. — Ой, прости, нога соскользнула. К счастью, он давно привык брать на встречи с другом зелье лечения. Именно на такой случай. Дождь никак не заканчивался, но многие их встречи проходили под дождём. Некоторую кровь не под силу было смыть даже ему, и Горташу хотелось думать, что Бейна всё-таки удастся уговорить посадить баалово отродье на цепь и отдать своему избранному. Ни к чему прекращать такую хорошую дружбу, не правда ли?

***

Когда они встретились в первый раз, то скрепили свой новоявленный союз кровью. Горташ помнил каждую жертву их совместного веселья, ведь ничто так хорошо не подготовит город к новому правителю, как пара жертв. Нужных, само собой, кого попало он убивать не собирался. Иногда доводилось слышать, как вечно снующий рядом с Дарджем уродец презрительно фыркает, мол, ни к чему господину водиться с кем попало. Энвер Горташ плохая пара для сына Баала! Принесенные его рукой смерти слишком техничны и назвать такое убийством — оскорблять бога этих самых убийств. Оба тогда думали, что Горташ не слышит, но тот с детства приучился улавливать даже мельчайшие шорохи. Дардж рыком приказывал гоблину заткнуться и исчезнуть. Не ему решать, кто будет рядом с Избранным. Когда Горташ услышал это, то ухмыльнулся. Кетерик устало вздыхал, что вдвоём они совершенно невыносимы. Дардж, видимо, считал это комплиментом, раз с таким восторгом приказывал украсить Лунные Башни ещё большим количеством тел. Иногда он казался слишком умным для сына Баала, иногда — слишком ребёнком для Избранного. Всего в нём было слишком и Горташу нравилась эта необузданная страсть, настоящая любовь, с которой не могло соперничать ничто. Эта страсть заражала и восхищала, но, в сочетании с разумом самого Горташа, позволяла родиться на свет самому гениальному плану. — Призма все ещё не найдена? — Судя по взгляду Кетерика, он и не хотел, чтобы она находилась. Вообще рядом с ним не чувствовалось страха, рядом с ним хотелось выть от тоски. Прекрасный же в их плане Генерал, не то слово! Дардж пожал плечами, сидя на троне и скучающим взглядом глядя на зал перед ним: — Найдётся. Если что, я не против второй раз кого-нибудь ограбить. — Надо же, тебе понравилось что-то кроме убийств? Напомни мне научить тебя ещё каким-нибудь преступлениям. — Кто ещё кого научит. Они ухмыльнулись, переглядываясь под усталый вздох старика. Тот непонятно как ещё не рассыпался в прах под весом своих доспехов, но в конце концов, не зря же Миркулу служил. Иногда Горташ слышал бредни, что он выглядит влюблённым. Любовью их связь могли назвать лишь дураки, ведь что такое любовь? То, что враждебно их богам, то, что враждебно им самим и их природе. Нет, то, что между ними было, нельзя называть любовью. Это было нечто большее, нечто куда сокрушительнее. Это было познание, нового и неизведанного. Один знакомился с впечатляющей силой безумия, кровавыми безднами, что развернулись в разуме одного единственного баалова отродья. Это же отродье впервые столкнулось с разумом и холодным расчетом, используемым не только ради резни. Разные, но такие похожие, они не влюбились, но сдружились, а это было куда более ценным. Любовь легко проходила, любая, кому как не проданному собственными родителями знать? Дружба же их ещё ни разу не подвела.

***

Дардж считал, что его сестра тратит слишком много времени на убийства, не желая признавать, что отцу не важно, насколько это самое убийство будет красивым. При этом он не мог сам удержаться от того, чтобы превратить очередное тело в кровавый подарок дорогому отцу. Горташ знал, что этот самый отец считает его неподходящей компанией для дорогого сына и терпит исключительно из-за союза. Как он однажды сказал со смехом Дарджу, всё дело исключительно в том, что от их союза не родится внуков. Судя по истеричному хохоту того, от правды это было недалеко. Но сейчас Дардж показывал очередное развороченное тело с таким детским восторгом, словно не для папочки старался. — То, как мы ограбили Мефистофеля и раз он до сих пор никого за нами не прислал… Я считаю, это нужно отметить. О том, как именно они грабили, оба предпочитали молчать. Хотя бы потому что дикая магия проявилась совсем не в тот момент, когда следовало и повезло, что убежали они целыми. Ну, не считая порезавшегося о собственные же шипы Дарджа. Горташ взглянул всё-таки на «отмечание», пытаясь сохранять ровное выражение лица. Это был совсем ещё юноша, не старше двадцати. Рёбра его раскрылись, обнажая сердце, и наверное всё-таки была в этих убийствах какая-то своя, особая, неведомая Горташу красота. Не улыбнуться было невозможно: — Ты как всегда в своём стиле. — Я знал, что тебе понравится. У Орин с подобным выходит получше, но сестра в целом… — Он закатил глаза. Горташ ухмыльнулся. Оба знали, что Баал навязал её любимому сыну из каких-то своих идей о семье. Оба знали, что рано или поздно придётся вечно злую бедняжку убить, но пока что? Она не способна ни на что. — У тебя тоже получилось… кроваво. — Жаль, ни один художник не согласится запечатлеть эту картину. Два столь разных существа рядом с попытками одного из них в искусство. Сам Горташ предпочитал более классические методы, но говорить об этом кому-то из баалитов? Шкура ещё дорога. — Представь, что будет, когда мы все-таки подчиним этот мир. Отец хочет его уничтожить, но это слишком скучно. Править вместе, план получше, не думаешь? — Звучало заманчиво. Избавиться от ненужного старика с его семейными проблемами, и дальше их ждёт слишком красивое будущее, чтобы в него поверить. Горташ хмыкнул, когда тощая рука опустилась на плечо: — Воткнешь мне сейчас нож в спину — одним пинком не обойдёшься. — Я и не собирался! Ну, в этот раз. Они переглянулись и расхохотались.

***

Но чувствовал ли что-то Горташ, когда вместо Дарджа увидел однажды Орин с его камнем? Разумеется нет, просто внёс коррективы в свой план. Он всегда был очень разумным человеком, а дружба так или иначе должна была закончиться. И хорошо, что смерть в их паре нашла не Горташа.