Пусть все сгорит

Станнис Баратеон оказался совсем не таким, каким Санса его представляла. Она многого наслушалась, пока шла битва, и ожидала увидеть ни то злобного старика, ни то великого воина, вроде покойного короля Роберта. На деле же он был обычным. Перед ней предстал уставший, немолодой мужчина, с бледным лицом, заросшим черной щетиной. Он совсем не производил впечатления победителя и нового короля. Но вот женщина, стоявшая подле него, наводила на Сансус страх, но в то же время трепет. Станнис Баратеон восседал на Железном Троне, и толпа людей наполнила тронный зал, что бы преклонить колено. Когда очередь дошла до Сансы, она тоже склонилась в поклоне. Она хотела что-то сказать, но не нашла слов, а сзади напирали все новые желающие поскорее признать Станниса своим королем. Санса отошла в сторону. Она даже не была уверена, что он понял, кто она, хотя она и облачилась в белое платье, расшитое серыми лютоволками Старков. Станнис Баратеон вершил королевское правосудие. Одних он прощал, других приговаривал к смерти или изгнанию. Но его красная жрица потеряла к происходящему интерес. Она сошла по ступеням и направилась прямо к Сансе. На миг та растерялась, но потом собралась с мыслями и сделала реверанс. Вряд ли женщина из чужих земель это оценила. ― Я знаю, кто ты, дитя, ― обратилась к ней жрица. ― Я видела тебя в огне. На тебе было красное платье. Санса вновь не нашла, что ответить. О красной жрице говорили, как о ближайшей соратнице и советчице Станниса Баратеона. Некоторые даже утверждали, что она околдовала его и управляет им, словно послушной куклой. Так или иначе, но жрица имела большую власть. От слов Сансы могла зависеть ее дальнейшая судьба. «Попроси ее отпустить тебя домой», ― твердил внутренний голос. Жрица смотрела ей в глаза, и взгляд ее проникал в самую душу. Она и так знает все, что Санса хочет сказать. ― У меня нет красного платья, ― пролепетала она. ― Досадное упущение, ― улыбнулась жрица. ― Исправьте его. Она собралась вернуться к королю, но Санса ее остановила. ― Правда, что вы сожжете Септу Бейлора? ― выпалила она. Жрица слегка пожала плечами. ― Если будет угодно Рглору. ― Сожгите ее! ― вырвалось у Сансы. Вот теперь в глазах жрицы мелькнуло настоящее удивление. На ступенях Септы Бейлора сир Илин Пейн отсек ее отцу голову. Она ненавидела это место. Пусть оно сгорит. ― Пусть сгорит, ― тихо повторила Санса. *** До недавнего времени Санса ненавидела красный цвет ― цвет Ланнистеров. Сегодня же она с удовольствием облачилась в новое платье темно-алого цвета ― цвета Рглора. Большинство из тех, кто пришел в богорощу, тоже были в красном или имели этот цвет в одежде. Толпа собралась немаленькая, но Санса стояла в первом ряду ― рядом с королем и королевой. Мелисандра же читала молитву, держа в руках факел, рядом со старым чардревом. Из вырезанных на стволе глаз текли кровавые слезы. Санса знала, что произойдет совсем скоро, но ей совсем не было жаль дерева. ― Разве вы не молитесь старым богам, как ваш отец? ― внезапно просил король Станнис. Санса вздрогнула. Она не ожидала, что король с ней заговорит. ― Молилась, ― признала она. Санса неотрывно смотрела, как красный сок дерева стекает по белой коре. Она плакала и молилась, когда у нее отняли Леди. Плакала и молилась, кода Илин Пейн взмахнул мечом. Плакала и молилась, когда рыцари Джоффри ее избивали. Плакала и молилась, но… ― Они меня не слышали, ― закончила Санса вслух. Ей показалось, что на лице короля промелькнула улыбка.