оторванные сердца.

      Невысокие здания возвышаются на плоской местности, соединенные лестницами-переходиками — корпуса школы. День сразу же начался с плохого, точнее нет. Начинался он довольно сносно, солнышко, птички там, беленькие облачка, всё такое, но как только Кроули вышел из дома и прошёл половину пути, пушистых небесных овечек сменили тёмные и дождевые. Поэтому к тому времени, как парень подошёл к школе, то был мокрый, и нахер он тогда утром с укладкой возился.       Кроули заходит в здание, здоровается с охранником, который работает здесь с самого начала обучения Кроули и который отпускал их с друзьями на переменах в магазин. Хороший человек — двумя словами. Он вешает джинсовку на свой крючок в раздевалке и направляется в класс, попутно доставая телефон и набирая сообщение. Вы: какой у нас урок и где

муха в шляпе: хз

      Ну, как обычно. Кроули разворачивается, возвращаясь ко входу, где висит расписание для всей школы, находит «10 В» и пишет Вельзевул, что у них физика в сорок втором. А сам направляется на третий этаж, где, судя по расписанию, сейчас в пятьдесят первом кабинете находится его ангел, предмет обожания, человек, к которому он питал слабость уже год. Когда Кроули оказывается у кабинета, там уже стоит Хастур, привыкший к тому, что в этом году на переменах он не сможет спокойно посидеть в классе.       — Привет.       Парни обмениваются рукопожатиями, и Энтони тянется к рюкзаку, вытаскивая из внешнего кармана сложенное пополам открытку-сердечко. Идея эта настигла его сама, он, как и девяносто девять процентов подростков после учёбы сидел в тик токе, где ему и попалось видео о том, что если вам страшно признаться кому-то лично, то можно сделать это анонимно через записки. Кроули лишь чуть модернизировал эту идею, став писать не тупые подкаты, а причины, почему он восхищается Азирафаэлем.       Хастур лишь обреченно вздыхает, когда принимает красную бумагу из рук. Он укоризненно смотрит на парня, но тот смотрит на него глазами полными печали, не хватает только собачьих ушей, хвоста и выпеченной нижний губы, думает одиннадцатиклассник, махая рукой, после чего Кроули улыбается и скачет к лестнице, убегая на второй этаж.       Хастур смотрит ему вслед пару секунд, а после заходит в класс, направляясь ко второй парте первого ряда, неплохое место, кстати, и от учителя ученики на первой загораживают, и у окна… Там сидит парень с высветленными до бела волосами, листая учебник. Завидев подходящего одноклассника, он улыбается, а завидев в руке привычную открытку, хмыкает.       — В начале всего этого, я думал, что автор этих посланий - ты. — Со смешком говорит Азирафаэль, принимая протянутое сердце.       — Почему изменил мнение? — Спрашивает Хастур, усаживаясь за первую парту, поворачиваясь к однокласснику боком.       — Ты бы бросил это всё после второй же открытки.       Хастур утвердительно хмыкает, смотря, как Азирафаэль разворачивает бумагу.       «Люблю тебя за то, что заставляешь меня улыбаться даже в самый поганый день.» — гласит сердце.       Парень улыбается, закрывая открытку и укладывая её в карман, чтобы дома приютить её, вместе со всеми предыдущими, в небольшой коробочке, в которой, словом, почти закончилось место.       Для него это уже традиция: приходишь в школу, перед первым уроком получаешь сердце от незнакомца, переданное через Хастура, и весь остальной день ходишь с улыбкой на лице.       — Может, ты всё-таки...       — Нет, я не буду говорить тебе, кто их пишет. — Хастур ставит локоть на стол, опираясь щекой о кулак. — Единственное, что скажу, они собираются признаться тебе на твоём выпускном.       Азирафаэль удивленно вскидывает брови и уже собирается что-то сказать, но Хастур перебивает его.       — Не волнуйся, это не будет публичным признанием. Они знают, что ты против такого.       На душе становится чуть спокойние, но лишь чуть. Спустя столько времени желание, наконец узнать личность отправителя, потихоньку начинает поедать изнутри.       Подождать осталось совсем немного.       Два месяца.