Похороните наши тела рядом.

Холодно. Лёгкие наполняет ледяной воздух. По спине пробегают мурашки, а руки начинает неприятно покалывать. Юноша идет быстрее. Всё быстрее и быстрее… Темп срывается на бег. Он бежит, бежит и не знает куда. И никто не знает. Это ведь не имеет смысла. Он же всегда был бесполезным настолько, что не мог догадаться даже об этом, верно? Воспоминания и сладки и ядовиты одновременно. Когда в памяти всплывает та самая искренняя и чистая улыбка, которую довелось видеть лишь раз, — на душе становится тепло. И в эти секунды не думаешь ни о чём кроме него — Осаму. Тот самый Осаму, который постоянно бесил и раздражал. Тот самый, который так по глупому, но впервые за столько лет так искренне улыбнулся, вымолвив простое: «Спасибо за всё». И в тот момент на его лице проступил румянец. Щеки стали похожи на две великолепные розы, а губы поджались. Будто он сказал что-то запретное, постыдное. А на деле? Эти три слова таили в себе слишком много смысла. Слишком много сокровенного, слишком много личного, тайного. Того, что никто, никто кроме него — Накахары Чуи, знать не может. И он понимал, какую ответственность на себя берёт, соглашаясь с этой благодарностью. Знал, что всё может провалиться, сломаться с треском и превратиться лишь в осколки, но слабый огонек надежды продолжал периодически вспыхивать в его сердце. Но он побоялся. Уста изогнулись в грустной улыбке. И лишь молчание заполнило минуты после слов, что Дазай так внезапно проронил. Секунды превратились в часы, время словно остановилось, как и сердце. Чуя молчит. Мешкает, боится, и всё никак не может сделать правильный выбор. Все никак не может подобрать нужных слов или сделать «подходящее» выражение лица. И он безмолвен. Безмолвен абсолютно. Так ужасно и глупо, так по детски и так невинно. И Дазай понимает. Понимает целиком, насколько же сложно реагировать, хотя это лишь обычное «Спасибо». Такое внезапное, но до боли в ушах понятное и прямое. Он понимал, что идёт на риск, говоря эти слова. Осознавал полностью, что открываться кому-то — ошибка, уже который раз. И какого же было разочарование, когда домыслы подтвердились. Нет, Чуя очевидно не тот самый. Не тот самый, с кем он хочет связать свою судьбу. Не тот самый, от чьего вида сердце бьётся быстрее. И точно не тот, кого Осаму любит искренне. Но правда ли это? Действительно ли все те дни, когда Дазай краснел от простых и родных оскорблений Чуи — не были особенными? Неужели то, как он специально дожидался его после работы чтобы проводить — было ничем не значащим? Да правда ли, в конце концов, то, что все те «случайные» прикосновения — действительно случайные? Нет, конечно нет. Этот человек значил слишком много. Только вот даже гении не всегда понимают свои чувства. Как и Дазай. В отношении любви он полный идиот, до невозможности. Чуя проклинал себя. Проклинал с того момента, как увидел мертвое тело в чужой квартире. На веревке, свисающей с потолка, висел труп. Глаза закрыты, ресницы будто завяли, а губы стали слишком сухими. Несмотря на это, на лице красовалась очаровательная улыбка, полная счастья и свободы. Свободы от тяжких оков жизни, от этого груза, что лежит на твоих плечах до кончины. Лицо вошедшего выражало противоположные эмоции. Ужас в перемешку с отвращением; не из-за тела возлюбленного. Из-за самого себя. Неужели он действительно… Действительно смог допустить это? Невероятно, невообразимо и противно, противно и больно. Горячие слезы потекли сами-собой. Они обжигали щеки. Стекали по подбородку и капали на пол. Чуя засмеялся. Так громко, так весело, и так горько. Он забыл как дышать, кислорода не хватало, но лишь продолжал смеяться. Задыхаясь, хватаясь за горло, ужасно истерично и рвано смеяться. Голова закружилась. Ноги подкосились. Юноша встал на колени и склонился. Комнату заполнили громкие всхлипы. Вскрики, рыдание, проклятия и оскорбления в сторону умершего… Как же Чуя его сейчас ненавидел. Ненавидел и до боли в сердце любил. Но имеет ли это значение теперь? Теперь, когда всё так? Парень входит в квартиру, не закрывая двери за собой. Он сразу бредёт на кухню. Его состояние чем-то напоминает алкогольное опьянение — в любой момент он готов упасть и заснуть. Навсегда. Чуя осматривает помещение — чисто и убрано, все как положено. Божечки, вот бы умереть прямо здесь. На этом чертовом месте, на этом чертовом полу. Тело будто сковано цепями. Единственное, на что он способен сейчас — сесть на пол в полном отчаянии. Ноги согнулись. Он их не чувствовал. Он чувствовал только биение своего сердца. Пустота. Звон в ушах занимал все внимание, сознание помутилось окончательно. Губы изогнулись в улыбке. Безжизненной, уставшей и жуткой. Голова отказывалась мыслить здраво, мыслить здраво и рассудительно. В любой момент он мог совершить что-то опрометчивое. Дай лишь намек и руки сделают все самостоятельно. И надеяться на хороший исход уже не имеет смысла.

***

Девушка в телевизоре элегантно поправила прядь волос и прокашлялась, а после начала репортаж. — Вчера, в 17:38 было обнаружено тело молодого юноши в его собственной квартире, которое находилось там предположительно три дня. Полиция утверждает, что умерший являлся одним из членов организации «Портовая Мафия», о которой сейчас наслышана вся Йокогама. — ведущая сделала паузу и выдохнула. — Следователи утверждают, что представитель мафии — Накахара Чуя, совершил суицид. На его кухне, где это произошло, находилась записка, содержание которой неизвестно. Нашим репортёрам удалось распознать только две строчки из середины написанного: «Похороните наши тела рядом». Детективы предполагают, что самоубийство совершено в свете последних событий — ухода из жизни ещё одного члена «Портовой Мафии» — Осаму Дазая. Как подтверждают коллеги юношей — они были напарниками, что и послужило причиной близкой связи. Труп молодого человека нашли в 18:46 того же дня. Тело находилось в состоянии повешения около пяти дней, из-за чего поступали многочисленные жалобы на жильца квартиры от обеспокоенных соседей. На этом наш репортаж подходит к концу, подробности случая вы можете узнать на нашем официальном сайте.

Спасибо за внимание.