Глаза напротив

Он смотрит своими хитрыми, лимонными глазами прямо в душу, будто они все прекрасно знают: все твои тайны и секреты, и с чистой совестью все принимают, заставляют ответить на их взгляд, завораживают, притягивают, как ворону на блестящие штучки. Исаги неосознанно касается щеки Бачиро, слегла большим пальцем дотрагиваясь его нижней губы и продолжая вглядываться в его взор. Атмосфера в комнате ежесекундно изменилась. Другой не откидывает горячей ладони на его лице, которая от осознания незаметно вздрогнула, но при этом он никак не реагирует на необычное прикосновение друга, продолжая привычно ему коварно улыбаться. От такого Йоичи мгновенно теряется, как на поле застигнутый врасплох врагами, пытаясь понять намерения и значение такой пустой реакции. Ни слов, ни эмоций. Не хочет? Боится? Дразнит? Он уже сделал шаг, и как бы то ни было, уже поздно отступать. Исаги, с затуманенными мыслями, приближается к лицу Мегуру, параллельно прикрывая веки и томно выдыхая, беря всю решимость в свои руки. Через секунду его губы с осторожностью касаются с желанными устами напротив, пытаются расчувствовать почву, ждут пока ему дадут воли. Этот обычный контакт придает несуществующий жар, волнения, адреналин, но даже так он чувствует себя слишком хорошо. Мягкие губы друга, которые передают тепло по всему телу, дурманят, как наркотик. Приятное чувство вертится внизу живота, то самое, которое часто сравнивают с "бабочками". Тем не менее ответа не последовало, губы не дрогнули, даже не сдвинулись с места. Желтоволосый, будто кукла, замер на месте, не намереваясь что-либо продолжать. На его лице не было отвращения или удовлетворенности, буквально ничего. Не решая дальше играть с огнем, Исаги отступил с трепетом на душе, открывая глаза и ожидая реакции. Что скажет на это Бачира? А он лишь ослепительно расплывался в ухмылке, будто только что он заметил Исаги за чем-то неприличным. Возможно, оно так было. — Исаги, ты прям, как ребенок, неужели ты никогда не целовался? — с насмешкой спрашивает Мегуру, давая понять, что его прошлая шалость была намеренна подразнить парня. "Шалостью" это было назвать трудно, ведь оно не на шутку разозлило его, Бачира вправду умеет провоцировать. Но его слова имели и некий другой намек, и Йоичи моментально все осознал. Его очередное подстрекательство значило разрешение продолжить, разрешение показать, на что способен настоящий эгоист. Не теряя ни секунды, он, будто собака, сорвавшаяся с цепи, схватил друга за лицо и притянулся к нему с такой силой, что опрокинул того на кровать. Не ожидавший настолько быстрой реакции, Бачира все-таки на секунду растерялся, раскрыл удивленные глаза, а руки его упали по сторонам на уровне висков, что придавало ему окончательный вид человека, застигнутого врасплох. Теперь Исаги был сверху, будто настоящий тиран, продолжал своими настырными губами вдавливаться в парня. Мегуру бы сейчас довольно улыбнулся, растратив последнюю каплю терпимости этого эгоиста и разжегши его безумие, только вот он был втянут во французкий поцелуй, в котором он так же успел нашалить, прикусив язык Йоичи перед тем, как пустить внутрь. Парень сверху слегла недовольно зашипел от такой детской выходки, нахмурив лицо. Его руки таинственным образом перешли на уши, гладя пальцами края мочек и слегла оттягивая кончики. Только почему-то от таких действий раскраснелись уши у Исаги, а не у Бачиры. Оторвавшись от Мегуру, он взглянул на него сверху вниз своим опьяненным взглядом, и начиная часто глотать воздух, наполняя тишину своими вздохами. Другой тоже ничем не отличался, и востановив дыхание, после друга, усмехнулся. — Ничего мне не говори — произнес Йоичи раскрасневшийся от стыда, прикрывая лицо тыльной стороной ладони. Он явно не хотел сейчас обсуждать это проишествие с Бачирой и слушать его насмешливые комментарии.