My luminary

В сердце каждого есть частичка солнца. Все, чего касаются его свет — оживает. Без него нельзя, без него любая душа рано или поздно погибнет. Каково же приходится Луне, не достойной света солнца? Стоит лишь приблизиться к прекрасному светилу, как он тут же уходит еще дальше. Лишь в затмения небесная жемчужина может окунуться в теплые лучи, насладиться нежностью и лаской вдоволь, что бы провести еще вечность без них. Затмение. Единственное время, когда Тэхен видит Чонгука. Чонгук — солнце, любимец всех живыщих на земле, альфа, чья улыбка способна согреть даже тэхеновскую промерзшую душу. Как и полагает солнцу — он не только ослепительно красив, но и испепеляет если подобраться к нему слишком близко. Но Тэхену не страшно, он готов в огне его жара сгореть до тла, лишь бы хоть раз почувствовать любимого на себе. Такова его судьба — лишь смотреть со стороны на того, кому сердце уже столько веков отдано. Смотреть, как он отдан всем, но не ему. Луноликий Тэхен лишь наблюдатель в этой игре, как наложница повелителя, который нашел себе кого то красивее. Но разве может быть кто то краше него? Лик Тэхена прекрасен: его черные как тьма волосы, бледная кожа и вечный печальный вид. Если бы Чонгук был с ним, улыбка бы не покидала его лицо никогда. Он ежедневно наблюдает за ночными свиданиями влюбленных, тайно мечтая, чтобы у него было так же. Признания под Луной, как банально, но так красиво… Тэхен видит все: страсти, расставания, воссоединение и рождение новой жизни. Но никто и подумать не может, как он сам этого хочет, как мечтает оказаться на их месте. Несправедливо. Больно. Снова смотрит на возлюбленного. Чонгук опять пригрел на горячих руках замерзающего зверька, подарил ему надежду на жизнь. Как красиво. Тэхен может только смотреть, подойти не смеет. Стоит лишь шаг сделать — он почувствует, снова посмотрит неодобрительно. Это их работа, их обязанность — разойтись по разные стороны земли и не приближаться до особого времени. Затмения не было уже 12 лет, и все это время сердце луноликого разрывается на кусочки. Без чужого тепла умирает, не может один. Преданно ждет, пока солнцеликий придет к нему, позволит сгореть в руках чужих без остатка. Так жаждет. Сегодня тот день, особенный день. Люди выходят на улицы, высовываются в окна и на балконы, чтобы наблюдать явление природы. Они не знают всего, не понимают настоящего значения этого дня. Для них — увлекательное явление природы, когда луна заслоняет собой солнце, для Тэхена — главный смысл его жизни. Луноликий надел лучший свой наряд сегодня. Он — главное украшение этого дня. Не найдется в мире того, кто будет красивее него. — А ты все наряжаешься, — слышит любимый голос за собой, оборачиваться не спешит. По щекам слезы дорожкой бегут, руки дрожать начинают. Хочется на колени упасть, что бы обнял, чтобы пожалел. Жар его сердца чувствуется даже с расстояния, от этого тело гореть начинает. Вытирая слезы руками Тэхен сдерживает голос чтобы не всхлипнуть, чтобы не выдать себя. Так сложно. Его Солнце здесь, и теперь его внимание будет отдано только Тэхену одному. Никто не достоин его улыбки так, как достоин он. Оборачивается элегантно, сохраняя свой печальный вид. Сколько бы не сгорал внутри, сколько бы сердце не рвалось в обьятья — стоит ровно, голову гордо держит. Чонгук перед ним в парадной одежде, опрятный, красивый, словно на нем и сшивали его золотой наряд. Стоит с усмешкой на устах, словно знает все наперед. Знает, какой трепет в душе вызывает своим появлением, но роль играет отлично. Не подходит, лишь наблюдает ясными глазами за луноликим Тэхеном. Первый шаг делает лишь тогда, когда в темных глазах напротив ясность проявляется. Стоит шаг навстречу сделать, как его Луна два робких делает. Один шаг Солнца — два шага Луны. Мгновение — и темноволосый кидается в обьятья своей единственой зависимости, своей слабости и своего счастья. Для Чонгука любовь — сила, которая движет им изо дня в день, для Тэхена — слабость, из-за которой он готов умирать еще хоть сотню раз. Такие разные, но такие любимые друг другом. Они сливаются в объятьях, и между ними происходит что то куда сильней человеческой любви. Предназначенные друг другу, приносящие боль любым прикосновением. Страшно подумать о том, каким бы был их ребенок? Разрушительная сила двух несовместимых, но предназначенных друг другу альфы и омеги. — Посмотри на меня, — просит Чонгук, и Тэхен не смеет не повиноваться. Смотрит с печалью, с любовью. Эти верные, чистые глаза… По щеке луноликого катится слеза, ее тут же ловят горячие губы Чонгука. Обжигает щеку до боли своей любовью. — Какой плакса… Мой маленький, замороженный мальчик, — тихо шепчет Чонгук, крепко прижимая к себе Тэхена и целуя его щеку, — ни за что не отпущу — Не отпускай… — просит Тэхен, цепляясь холодными пальцами за горячие плечи возлюбленного Каждый сантиметр тела Тэхена требует тепла Чонгука, и он его получит. Чужие губы не оставят живого места на бледной коже, заставят Луну покраснеть от его следов. После затмения всегда следует краснолуние. Следы от горячих поцелуев сходят медленно, уж слишком яростно их оставляют. — Как сильно? — спрашивает Чонгук — Жизнь ничто по сравнению с этим, — отвечвет Тэхен — Как страстно? — продолжает Солнце — Что бы красным небо сделать на неделю и больше, — шепчет Луна Не договаривают слова — уже привыкли понимать друг друга без них. Поцелуи становятся жарче, настойчивей, жгут до боли нежную кожу, из-за чего Тэхен робко вздыхает и слезы пускает. Так горячо, невыносимо… Словно из воска сделан, в руках чонгуковских тает, стечь на пол готов, чтобы в небесное ложе отнесли. Все сильнее назад отклоняется, спину выгибает, уже на чужих сильных руках практически лежит. Чонгук держит крепко, упасть не позволяет, осторожно аккуратный нос облизывает, на губы переходит, нижнюю оттягивает. Не спешит, не любит торопиться, любит каждую частичку чужого тела исследовать, словно за эти годы оно может измениться. Губы соприкасаются, Тэхен при поцелуе причмокивает, Чонгук старается не смеяться. Слишком нетерпеливый, руками шею Солнца обхватывает, ногу на талию закидывает и в поцелуй мычит. Чонгук языком по чужим губам мажет, и не в силах смех свой сдержать носом в шею тэхеновскую утыкается. Смеется тихо, продолжая любимого к себе прижимать, а темноволосый руку на затылок его кладет и нежно гладит. Его солнечный мужчина, его жизнь. Их моменты нежности — восьмое чудо света. Пальцы соприкасаются, носом Чонгук потирает нос Тэхена, вызывая на бледном лице печальную улыбку. Знает, что половинка не может улыбаться по-другому, наслаждается чем, что у него есть. Ценит каждое изменение на совсем не эмоциональном лице. Готов что угодно сделать, что бы слабые, но искренние улыбки возникали на нем чаще. За бедра берет, приподнимает, к себе прижимает. Омега ногами его талию обнимает, хнычет от жара но прижимается все сильнее. Больно. Самая страшная судьба — полюбить того, из-за кого погибнуть должен. Так нежен с ним, так осторожен… Опускает на ложе, из звезд сотканное, сверху нависает и лицо бледное рассматривает. Все небо в их распоряжении, каждый кусочек этой вселенной принадлежит лишь им, и никто не остановит их страсть. Губы горячие шеи нежной касаются, из уст Тэхена тихий вздох вылетает. Взгляд Чонгука к нему прикован, такой голодный… Он весь мир ради него сожжет, Тэ это знает, читает это в золотых глазах его Чонгука. Его Солнца. Дыхания тяжелые, руки горячие тело чужое исследуют, постепенно оголяя кожу лунную. Белый, чистый, невинный. Чем заслужил все это? Солнце не знает, стараясь всю возможную ласку своей единственной любви подарить. Одеяния слетают вниз, превращаясь в новые созвездия. Редкое явление, необычное. Тэхен перед ним, такой открытый, такой беззащитный. Лежит, колени сводит в смущении, взгляда не отрывает от светила — Είμαι όλος δικός σου. Η ψυχή και το σώμα μου είναι δικά σου. — произносит Тэхен. Безумно любит — Ζω για την αγάπη σου, — отвечает ему Чонгук, осторожно руками разводя колени Тэ в стороны, что бы разместиться между его ног. Друг на друга смотрят, и никто глаз не отводит. Так бояться потерять друг друга, что зрительный контакт не разрывают. Отданы друг другу. Чонгук медленно два пальца облизывает, в слюне смачивает. Осторожно к узкому колечку мышц подносит, круговыми движениями его потирает. Тэхен от нетерпения тихо стонет, в спине выгибается и бедрами навстречу толкается, из-за чего Солнцу пальцы слегка отодвинуть приходится, не прекращая свои движения. Вводит сначала один палец, стараясь растягивать чужое удовольствие от медленных толчков. Слегка внутри его сгибает, узкие стенки массирует, вытягивая из возлюбленного сладкие стоны. Совсем не громкие, слегка хриплые, но от этого не менее возбуждающие Чонгук знает все чувствительные точки, и пока одной рукой растягивает, второй слегка давит на живот, круговыми движениями его оглаживая. Второй палец добавляет, внутри их сгибает и разводит, движения ускоряет, пальцами втрахивая Тэхена в звездную постель. Сам уже тверд, готов от одних только стонов, от вида прекрасного Пальцы мокрые вытаскивает, разочарованный стон слетает с уст луноликого следом. — Тэхен, — зовет властно, и омега перед ним слабо голову поднимает, что бы смотреть в глаза, — ноги выше, — приказывает Чонгук. Тэхен повинуется, обхватывая обе ноги под коленями и поднимая их выше, тут же разводя еще шире. Сколько бы его сердце не сгорало от прикосновений Солнца, на лице лишь спокойствие. Словно они пьют чай, а не занимаются сексом. Чувствует лишь, что жар партнера увеличивается, словно он собирается спалить небо к чертям. От такой температуры пот по лбу стекает рекой, глаза сами собой закатываются дышать становится тяжело. Людям эти ощущения даровал именно он, по подобию себя. Но им никогда не сравнится в пылкости с его любовником, не ощутить все это на себе. Чонгук пристраивается, прижимается к Тэхену и осторожно вводит головку. Рычит от нетерпения, до боли сжимает чужое бедро, оставляя алые следы на белой коже. Тэхен стонет хрипло, зубы сжимает и голову назад откидывает. Стенки приятно головку сжимают, словно этого уже достаточно. Чонгук ждет немного, потом бедрами толкается и наполовину входит, выбивая из омеги вскрик. Тэхен ноги отпускает, их тут же сильные руки Гука перехватывают, на плечи закидывая. Солнце к самому лицу Луны нагибается, руки по обе стороны от его головы ставит и пристально за партнером наблюдает. Луноликий слезы пускает, сглатывает и слегка щурит глаза от жара чужого лица. — Чонгук. Пожалуйста. — тихо просит, руками его шею обхватывает, — слишком горячо… больно… Внутри все жжет невыносимо, партнер слишком разогрелся. Когда чувства зашкаливают, Солнце становится слишком горячим, испепеляя все что находится рядом. — Лунушка, Тэхен… Любовь моя, — хрипло шепчет Чонгук, носом прислоняясь к шее луноликого, оставляя красный след, — Не стерпеть? Моя ночная жемчужина… — прошу… остынь… — не успокаивается Тэ, руками чужие волосы сжимая. Пот во всю скатывается по плечам, на коже красные следы остаются — Да… да, конечно… нам просто нужно начать, понимаешь? — смеется Чонгук, начиная движения и целуя следы на чужой коже, — все, все…дыши…мой принц… Движения с медленных на быстрые переходят, потом снова на медленные. Солнце часто то поднимает чужие бедра, то опускает, вдалбливаясь в нежное тело под разными углами, чтобы лучшего эффекта добиться. Губы чужие своими ловит, движения бедрами ускоряет. Тэхен сильнее волосы светила сжимает, хрипит и стонет, губы чужие облизывает. Слезы по щекам текут и звездами становятся, смешиваясь с остальными. Руки сплетая, подтверждают, что друг другу принадлежат. Затмение — явление не из долгих, зато стоит раз увидеть и никогда больше не забудешь. Сколько бы не хотелось продлить этот момент, время неизбежно уходит. Они снова стоят перед друг другом в одежде, смотрят спокойно, оценивая свои старания. Тэхен весь покрыт красными следами, Чонгук подостыл после их любви. Его руки за спиной, Тэ же свои держит перед собой. Даже в жестах полные противоположности. — Пора? — спрашивуает робко Тэхен — пора. Увидимся в следующее затмение, мое сокровище, — целует его в уголок губ Чонгук, после чего уходит, оставляя Луну одного Тэхен смотрит вслед, не смеет отвести взгляд, провожая своего единственного. Они увидятся, он точно знает. Сколько бы дней не прошло, и на минуту не оставит мысли о нем. — θα σε περιμένω