Свадебный переполох

Ресторан «Венеция». Вечер. Полумрак, свечи на столах, тихая живая музыка. «Венеция» — один из самых дорогих ресторанов в подмосковном Добинске, публика соответствующая. Иногда заглядывают гости из столицы. За столиком у входа — супружеская пара. На даме красное платье и замысловатая причёска, её кавалер в строгом костюме, но без галстука. — Серёжа! — на весь ресторан разносится капризный, чуть визгливый голос. — Ну сколько можно ждать?! Я хочу «Тирамису». Немедленно. Позови официанта. Сергей тут же сутулится, превращаясь в тень самого себя, заискивающе заглядывает супруге в глаза, голос становится тихим и мягким, почти вкрадчивым: — Солнышко, я только что заказывал. Может, кофе пока? А, Юленька? — Ты издеваешься? — Юля выпрямляется, в глазах ледяной блеск. — У меня сахар упал. Мне нужно есть! И вообще, что ты такой вялый? Смотри, вон за тем столиком… Она взмахивает рукой, якобы случайно сбивая на пол вилку. Звон металла о паркет — и к столику тут же подбегает официант. — Всё в порядке, молодой человек, — бормочет Сергей, рассыпаясь в извинениях. — Моя жена всегда немного нервничает, когда голодная. Принесите наш заказ побыстрее, пожалуйста. Официант исчезает. Юля тянется через стол и треплет Сергея обеими руками за щеки — фамильярно, чуть оттягивая кожу. Со стороны — ласковое, но властное подшучивание. Сергей терпит, даже улыбается уголками губ. — Юль, ну люди же смотрят… — А пусть смотрят и завидуют! — ещё громче, с вызовом. — Я с тобой, такая красавица, а ты… Эх! Сергей берёт её руку, целует пальцы — и в этот момент его взгляд на секунду становится острым, цепким, профессиональным. Он быстро сканирует зал поверх её головы. — Конечно, любимая. Как скажешь, — тихо, почти беззвучно добавляет нормальным голосом: — Нас с тобой передали клиентам, Юль. Двое, у стойки. А затем снова заискивающе улыбается, превращаясь обратно в подкаблучника. Шоссе. Ночь. Серая «Киа» плавно катит по пустынной трассе. За рулём Сергей, волосы распущены, лицо расслабленное. Юля сидит рядом, глаза прикрыты, но она не спит — внимательно прислушивается к каждому шороху. Операция входит в решающую стадию. — Ну и работёнка, — вздыхает Юля, не открывая глаз. — Изображать чёрте кого. А ты хорош, — она улыбается, поворачивая голову к нему. — Я аж поверила. Настоящий артист. — Стараюсь, Юля, стараюсь, — Сергей улыбается краем губ, не отрывая взгляда от дороги. А потом вдруг резко меняется в лице, подбирается: — Юля, приготовься. Вторая часть Марлезонского балета. Вдалеке вспыхивают сине-красные огни проблесковых маячков. Автомобиль ГИБДД. Жезл, направленный прямо в их сторону. Сергей плавно тормозит. К машине подходит молодой парень в форме — слишком самоуверенный, слишком расслабленный. — В чём дело, молодые люди? — Юля высовывается в окно, голос капризный, с нотками истерики. — Мы едем с мужем спокойно, никому не мешаем. Серёжа, ну скажи ты им! Она повышает голос до визга — так, что у парня невольно дёргается щека. — Спокойно, Юленька, сейчас разберёмся, — Сергей изображает панику, судорожно роется в бардачке. — Документы? Сейчас, сейчас… Парень теряет терпение. Переходит на жаргон, наезжает. И это становится последней каплей. Сергей резко выходит из машины. Выпрямляется во весь свой двухметровый рост, и в ту же секунду исчезает мямля-подкаблучник — остаётся только майор Майский. — Стоять! — голос режет тишину как нож. — Будут вам документы! Стоять, я сказал! Из темноты с рёвом спецсигналов вылетает микроавтобус силовой поддержки, фары слепят, люди в бронежилетах мгновенно берут «инспекторов» в кольцо. Юля выходит из машины, поправляет волосы, кивает на задержанных: — Принимайте работу. А потом поворачивается к Сергею, смотрит устало и чуть жалобно: — Поехали, а? Буфет ФЭС. Утро. Когда Юля появляется в дверях, Сергей уже сидит за столом. Он поднимается — для него это привычное движение, но сегодня какое-то неуверенное. Всегда неунывающий, шумный, громогласный Майский нервничает. Или просто не выспался? Юля садится напротив, берёт бутерброд, рассматривает его. — Привет. Что-то случилось? — Юль, — Сергей смотрит прямо, без улыбки, — давай вечером сходим куда-нибудь. Хочешь в кафе, хочешь в ресторан. — Ну, если получится, — она пожимает плечами, пробует откусить. — Может, нас опять куда отправят? — С тобой я на любые задания согласен, хоть на воздушном шаре, — улыбается он, но тут же становится серьёзным. — Юль, послушай. Мне столько надо тебе сказать. Она отставляет бутерброд, медленно поднимает глаза. — Серёж, ты о чём сейчас? Я не очень понимаю. — Юля, — он подаётся вперёд, голос становится тише, почти шёпотом, но каким-то очень твёрдым. — Я влюбился в тебя сразу, как ты появилась у нас. Всё это время ждал. Пока у тебя с Костей, пока вы… Я не лез, просто смотрел. Юля замирает с чашкой у губ. — А сейчас я хочу попытаться. — Серёж, я… — она растерянно отставляет чашку, проводит ладонью по волосам. — Я не могу сейчас. Мне надо подумать. Давай вечером. Он протягивает руку и накрывает её ладонь своей — большой, горячей. Она не отодвигает руку. Не отводит взгляд. Просто молчит. Ресторан. Вечер. Небольшой уютный ресторанчик недалеко от здания ФЭС. Играет тихая музыка, на столиках мерцают свечи. Они вырвались случайно — образовалось свободное окно. Поэтому никаких шикарных нарядов: Юля в строгом брючном костюме, Сергей в привычном рокерском прикиде — футболка, косуха, длинные волосы распущены. — Ну что, — Сергей поднимает бокал с соком, усмехается. — За знакомство? Настоящее. Или всё же шампусик заказать? — Не надо, Серёж, — Юля чокается, но глаза серьёзные. — Лучше поесть что-нибудь. Пауза. Она крутит в пальцах салфетку. — Слушай, а если нам снова придётся пару играть, опять будешь подкаблучника изображать? — Если ты не против. Он берёт её руку — как тогда, в буфете, но теперь не отпускает, просто держит, поглаживая большим пальцем. Юля краснеет — на щеках проступает мягкий румянец, — отводит взгляд в окно, на огни вечернего города. Сергей улыбается — совсем не так, как на службе. Мягко, почти по-мальчишески, с какой-то застенчивой нежностью. — Не надо, — тихо смеётся Юля, поворачиваясь к нему. В её глазах — тепло и лёгкое смущение. — Вот такой ты мне нравишься больше. — Юля, послушай, — он чуть сжимает её пальцы. В этот момент появляется хозяин заведения — грузный мужчина в идеальном фартуке, с лучезарной улыбкой. — Добрый вечер. Специально для влюблённых пар у нас сегодня фирменное ризотто с белыми грибами и трюфельным маслом. И на горячее — сибас в соляной корочке. — Спасибо, — Сергей кивает, а затем ловит взгляд хозяина и едва заметно подмигивает. — Мы пока посмотрим меню. Но, если можно… — он делает паузу, смотрит на Юлю, — через пару заходов принесите, пожалуйста, десерт. Самый красивый, что у вас есть. Для дамы. Хозяин понимающе улыбается, переводит взгляд с Сергея на Юлю и обратно. — Непременно. Я прослежу лично. Он чуть кланяется и бесшумно исчезает. Юля отрывается от меню, смотрит на Сергея прищуренными глазами. — Что-то ты темнишь, Майский. «Самый красивый десерт»? Это какой-то намёк? Я вообще-то фигуру берегу. Сергей усмехается, качает головой: — Фигура у тебя идеальная. Да и с нашей работой один десерт погоды не сделает. А намёк? — он пожимает плечами, но в глазах пляшут смешливые чертики. — Просто хочу, чтобы этот вечер ты запомнила. Юля смотрит на него несколько секунд, потом сдаётся — тепло улыбается, опускает глаза в меню. — Ладно, уговорил. Ризотто так ризотто. Тем более, действительно есть хочется. Они делают заказ. Разговор течёт легко — о работе, о смешных случаях, о коллегах. Сергей специально придумывает, что его однажды чуть не укусила болонка во время слежки — пришлось прыгать через забор с криком «спасите-помогите», а пёс бежал за ним ещё полквартала. Юля смеётся, запрокидывая голову, и Сергей смотрит на неё с таким выражением, будто видит впервые. Проходит час. Основные блюда съедены, бокалы с соком опустели. Сергей незаметно кивает кому-то за спиной Юли. — Ну что, — голос у него чуть севший, — готова к десерту? — Даже интересно, что там такого «самого красивого», — Юля откидывается на спинку стула, довольно потягивается, как сытая кошка. Официант приближается к столику торжественной походкой — медленно, почти церемониально. В руках у него большое сверкающее блюдо, накрытое серебряным куполом. Он ставит его перед Юлей с особым пиететом, выпрямляется и застывает рядом. — Десерт специально для вас, — произносит он торжественно. — Ого! Сереж, ты чего? — Юля чуть откидывается на спинку стула. — Это целый торт, наверное… Мы столько не съедим. — А ты открой, — голос Сергея звучит ровно, но Юля замечает, как он комкает край скатерти под столом. — Посмотрим. Юля, всё ещё улыбаясь, берётся за ручку купола. Поднимает его. На белоснежной тарелке, в окружении шоколадных завитков, ягод и съедобных цветов, лежит маленькая бархатная коробочка бордового цвета. Музыка словно стихает. Свечи мерцают. Официант ловко перехватывает купол из дрожащей руки и мгновенно исчезает. Юля смотрит на коробочку. Потом на Сергея. Потом снова на коробочку. — Сережа… — её голос превращается в шёпот, — что это? Сергей медленно поднимается. Обходит стол. Останавливается рядом — двухметровая тень, отбрасываемая свечами, накрывает их обоих. И вдруг этот огромный мужчина опускается на одно колено прямо посреди ресторана, не обращая внимания на замерших посетителей и музыкантов. В зале становится так тихо, что слышно, как потрескивает свечной фитиль. — Юля, — его голос низкий, спокойный, но в нём отчётливо слышится напряжение — как у человека, который стоит на краю. — Я не умею красиво говорить. Я умею делать. Я ждал тебя несколько лет. У Юли перехватывает дыхание. Она прижимает ладонь ко рту — в глазах блестят слёзы. — Обо мне ходят разные слухи. Что я ловелас, бабник. — Он усмехается горько и тут же становится серьёзным. — Это не так. Просто я ждал ту, с которой захочется не на одну ночь, а навсегда. С которой захочется просыпаться и даже на заданиях играть в дурацкие семейные сценки. Он открывает коробочку. Внутри — тонкое золотое кольцо с маленьким, но очень чистым камнем, похожим на капельку утренней росы. — Тебя. Я не обещаю, что будет легко. Работа у нас собачья, да и характер у меня тот ещё, — он кривит губы в полуулыбке. — Но я обещаю, что будет честно. И если ты что услышишь — значит, подставили. Юль… — голос чуть дрогнул. — Ты выйдешь за меня? Музыканты замерли с инструментами в руках. Пожилая дама за соседним столиком прижала салфетку к губам. Юля стоит, глядя на него сверху вниз — на этого двухметрового здоровяка с распущенными волосами, стоящего на одном колене с совершенно беззащитным взглядом. — Ты… — голос у неё срывается, она всхлипывает и одновременно улыбается, — ты ненормальный. Мы же напарники. Мы… — Я знаю, кто мы, — перебивает он твёрдо. — Я спрашиваю, кто мы будем друг другу. Юля смотрит на него долго-долго. В её глазах мелькает что-то — испуг, радость, неверие, счастье. А потом она протягивает руку и проводит ладонью по его щеке. Медленно. Ласково. — Ну вставай уже, Серёж, — говорит она тихо, но голос дрожит. Сергей не двигается. Смотрит ей в глаза — ждёт. Ему нужно слово. Юля делает глубокий вдох и наконец произносит: — Да. Сергей выдыхает — так, будто всю ночь нёс тяжёлый мешок и наконец сбросил. Быстро, почти неуклюже, надевает кольцо ей на палец, поднимается и притягивает Юлю к себе. Со стороны это выглядит почти нелепо — огромная фигура, обнимающая хрупкую женщину, и она оказывается где-то у него практически под мышкой, только видна светло-рыжая макушка. Но в этом столько нежности, что у той самой пожилой дамы за соседним столиком всё же срываются слёзы. — Жучара же ты, Майский, — счастливо шепчет Юля. — И когда только успел. По залу прокатывается волна одобрительного шёпота, а потом кто-то начинает аплодировать — сначала робко, потом громче, и вот уже весь ресторан хлопает. Музыканты приходят в себя и заигрывают что-то медленное и красивое — кажется, старинный романс. — Друг! — Сергей поворачивается к официанту, не отпуская Юлю, голос уже весёлый, но чуть охрипший от волнения. — Принесите шампанского. Самого лучшего. — Уже лёд готовлю! — кидает тот на бегу с сияющей улыбкой. Сергей наконец садится за столик, но руку Юли не выпускает. Они сидят напротив друг друга, и свечи отражаются в маленьком камне на её пальце. Юля всё ещё не верит — трогает кольцо, крутит, смотрит на него при свете. — Сереж… — тихо, с запинкой. — А завтра на службе что скажем? Сергей усмехается, наклоняется ближе: — Я лично скажу: «Товарищи коллеги, знакомьтесь — это моя невеста». И пойду с тобой пить кофе в буфет. Юля тихо смеётся — сначала неуверенно, а потом всё громче и громче. Смотрит на кольцо, потом на Сергея, потом снова на кольцо. Сергей поднимает бокал с только что принесённым шампанским, смотрит на неё долгим тёплым взглядом и произносит: — За нас. Они чокаются. Звон бокалов растворяется в тихой музыке и шёпоте восхищённых посетителей.