(Не)очевидное признание

Радостный шум заполняет спортивный зал, все подскакивают с мест, крича поздравления команде своей школы. Тэхен не отстает, довольно толкая Хосока в плечо и кивая на Мин Юнги, который последним броском баскетбольного мяча вырвал победу из чужих рук. Тэхен прыгает на месте, закусывая губу от сильного желания улыбаться, и машет хену с трибун, ловя его улыбку. Друг на это только закатывает глаза и дергает его обратно на сидение. — Ты очевидный, что кошмар, — кричит Хосок ему на ухо, так как в балагане его голоса почти не слышно. — Еще бы выбежал на поле и повис бы у него на шее. Тэхен только отпихивает его от себя, показывая язык. — Да даже если я его поцелую там, он все равно не поймет. Он меня не больше, чем шумным ребенком считает. Хосок пару раз кивает, делая вид, что поверил, и переводит взгляд на Юнги, который радуется победе вместе с командой. Просто удивительно, как он не замечает чужие влюбленные взгляды, или же не хочет замечать. Младший вокруг него так и эдак, только вот никогда не говорит напрямую, может поэтому и Юнги ничего не отвечает. У этого гиперактивного человечка может язык общения флирт, хотя распространяется он только на одного конкретного человека. Тэхен еще раз толкает друга в плечо и все же несется вниз по трибунам, планируя повиснуть на шее старшего чисто из вредности, чтобы Хосок опять глаза закатил и сделал вид, что его от этого тошнит. А сам для себя (и, конечно, не для Хосока) Тэхен решает доказать, что Юнги его признаний не заметит, даже если они будут очевидными. Так и начинаются нескучные будни Ким Тэхена.

•••

В библиотеке на удивление никого нет, кроме Юнги, когда Тэхен заваливается туда, кажется, первый раз за все время обучения. Он восхищенно рассматривает стеллажи, пробегается пальцами по корешкам книг и даже находит для себя что-то интересное, прежде чем доходит до столов, где сидит его хен. Юнги готовится к чему-то очень серьезному, судя по количеству толстых книг вокруг него. Он периодически листает их, делает пометки на листе и что-то записывает в тетрадь. Тэхен молча плюхается напротив и разворачивает томик о мировой живописи, пролистывая сразу до картинок. — Ты заблудился? — Юнги даже не отвлекается от книги, обращаясь к Тэхену. — Нет, решил вот почитать, — довольно хлопает по страницам ладонью. — У меня по истории выпала тема искусства, готовлюсь. Тэхен безбожно врет, но не краснеет, продолжая листать книгу с умным видом. Юнги бросает хмыкающее «сейчас снег пойдет», совсем не веря, что младший решил к чему-то готовиться, но расспрашивать ничего больше не спешит. Пусть умные книжки читает, глядишь наберется больше внимательности, а то Наполеон опять сменит гражданство на немецкое, как в прошлый раз. Он-то парень совсем не глупый, просто обычно не здесь. Живопись и правда оказывается интересной, а Тэхен как раз вспоминает, что следует достать тетрадь и сделать умный вид, будто он и правда работает. Следом он достает карандаш и маленький сложенный в несколько раз листочек, аккуратно разворачивая. На нем мелким шрифтом, будто шпаргалка, нарисованы точки и полосочки, что при ближайшем рассмотрении оказываются зашифрованной в Морзе фразой. Тэхен тактично выдерживает еще минут семь, чтобы Юнги перестал на него обращать внимания, и берется за карандаш, собираясь отстукивать свое признание. Если честно, он потратил целую ночь, чтобы запомнить ритм, но все равно подсматривает, чтобы не наделать ошибок. Эта идея пришла ему в голову спонтанно и послужила первым толчком, чтобы начать доказывать, что хен его совсем не замечает. Тэхен ударяет пару раз карандашом на пробу, но Юнги не реагирует, поэтому он решает, что это хороший шанс начать. Тэхен мерно выстукивает каждую точку и паузу, чтобы его поняли, а не сочли за шумный объект в этом месте. Только вот он не был уверен, что Юнги вообще знал азбуку Морзе. Но это не было важно. На середине пути Тэхену пришлось прерваться. — Не знал, что мировая живопись такая нервная, — хмыкает Юнги и кивает на карандаш в чужих руках. — Ты так яростно выстукиваешь, уже страшно. Карандаш падает на парту, а следом и голова разочарованного в своем плане Тэхена. Если честно — это был сложный и скрытный способ что-то донести человеку, который, вероятно, даже не ожидал этого. Пришлось ради приличия еще минут тридцать листать книгу, прежде чем сбежать домой, чтобы придумать новый план.

•••

Следующий шаг Тэхен считает решающим, по крайней мере он выглядит более открыто, чем провалившаяся попытка с азбукой Морзе, которую Юнги вероятно не знает. Сейчас же ставки были на то, что старший умеет читать, а также имеет зрение хотя бы не ниже минус десяти, чтобы разглядеть то, что написано, а точнее нацарапано перед его носом. Школьные парты не были чем-то кристально чистым и оберегаемым, отчего на них постоянно появлялись надписи, рисунки, царапины и более серьезные повреждения. Тэхен почти что схватился за маркер, который выкрал из пенала Хосока, но быстро получил по рукам и по макушке, когда друг поймал его за рукав за секунду до того, как он успел что-либо написать прямо на парте. А вот выскрести на парте инициалы в шуме перерыва у него очень даже получилось. Не очень аккуратные «Ю+Т» в несимметричном сердечке теперь красовались на месте Мин Юнги, который никогда его не покидал. Хосок только закатил глаза и притянул Тэхена за плечи ближе к себе, чтобы в следующую секунду дунуть ему в ухо и гаденько захихикать. От такого предательства они завозились, пихаясь под чужое приглушенный смех, а потом в лекционную зашел Юнги, садясь рядом. Он махнул Хосоку, взъерошил волосы Тэхену и принялся доставать тетрадки. Младший аж губу от предвкушения прикусил, ожидая, когда Юнги заметит его шедевр. Но тот лишь накрыл художество своими конспектами и откинулся на спинку стула, дожидаясь начало занятия. — Поражаюсь с вас, — тихо булькнул от смеха Хосок и отсел подальше, пока младший не полез опять к нему драться. И не важно, что он первым его провоцировал. Приходилось быстро думать, анализировать ситуацию, искать выход из сложившегося положения дел, иначе очевидные признания Тэхена были даже не очевидными, а попросту незаметными. Все эти дурацкие конспекты по истории виноваты, будто их кто-то проверяет. И тут же в голове, под неодобрительный взгляд Наполеона из его памяти, Тэхен придумывает, что делать, и тянет руки на чужую парту. — Хен, ты не против? — и не дожидаясь ответа, забирает все конспекты разом. Юнги ответить не успевает, прослеживая взглядом куда уходят его тетрадки. Пока Тэхен с умным видом листает страницы, поражаясь ровному почерку, Юнги медленно переводит взгляд с него на свою парту, наконец замечая то, что скрывалось от его глаз. Среди прочих надписей и выцарапанных рисунков, он замечает неровные буквы в сердечке. Невзначай огладив их пальцем, чтобы почувствовать рельеф, Юнги отчего-то хмыкает. — Все парты попортили, — вздыхает и достает влажные салфетки, чтобы оттереть надписи, оставленные ручкой, и мысленно пожурить людей, что царапают парты. Тэхен, наблюдавший это за листами тетради, оборачивается к Хосоку и тыкает в него уголком конспекта, показывая на Юнги, мол смотри, у него даже мысли не появилось. Друг молча отворачивается.

•••

Поняв свою безнаказанность, Тэхен придумывает что-то более очевидное, проверяя сообразительность Юнги. Тот конечно глупым не был, просто младшего не воспринимал как потенциальный любовный интерес, а скорее как того, кто будет в рот ему заглядывать и следовать по пятам. Поэтому Тэхен идет в более решающее наступление. Хосок морщится, когда ему в очередной раз озвучивают план, который он, между прочим, считает просто отвратительной идеей и вообще не подписывался на участие в этом безумии. Тэхен только отмахивается и повторяет снова, что Хосок должен озвучить Юнги, когда они останутся одни на перерыве. — Я чувствую себя так, будто это мне надо ему признаться, — Хосок передергивает плечами от липкой нервозности, что приходит от мысли о серьезных разговорах. Сам же Тэхен выглядит слишком расслабленно для человека, который сейчас будет признаваться в своих чувствах, хоть и через лучшего друга. Он часто видел, что так делают девчонки, когда сами бояться подойти к объекту своей симпатии, а для себя он решает, что это наоборот слишком открытый вариант. Может Хосоку он поверит больше, чем ему. Хосок честно пытается выглядеть как обычно, когда после занятия подсаживается к Юнги в столовой. Они обычно сидят как минимум втроем, иногда сопровождаясь некоторыми членами баскетбольной команды. Но в этот раз они вдвоем, а Тэхен говорит, что сегодня у него диета, и убегает в неизвестном направлении. Диета у него называется «Хосок, возьми мне еды, перекушу на занятии», но Юнги об этом знать не обязательно. — Хен, ты нравишься Тэхену, — выпаливает Хосок шепотом как страшную тайну, которую никому нельзя было сообщать. И смотрит так, будто от ответа зависит его собственная жизнь. — Я в курсе, — мягко улыбается Юнги и демонстрирует Хосоку запястье, где висит одна из фенечек, которую сплел Тэхен. — У тебя между прочим такая же, так что ты тоже ему нравишься. Хосок мысленно бьет себя по лицу, смотря на браслетики дружбы, которые однажды притащил им Тэхен и также демонстративно надел им на руки. Они никогда не позиционировались как что-то большее, чистая признательность от их друга, который этими браслетами был обвешан. Только вот не дружеской любовью вечно был окружен именно Юнги, который похоже этого не замечал. Но завести разговор снова, сделав акцент на «нравишься не как друг», не получилось. Капитан баскетбольной команды взялся из ниоткуда, знатно напугав его, и сразу же забрал все внимание Юнги, рассказывая план на ближайшую игру. Свой несчастный обед Хосок съел настолько яростно, удивляясь беспросветной тупости этих двоих, и уже собирался уходить, когда Юнги поймал его за руку и достал контейнер с едой из своего рюкзака. — Передай Тэхену, а то его диета — это объесться сникерсами, я знаю, — и как ни в чем не бывало вернулся к разговору с капитаном. Хосок жалел, что здесь нет камеры, чтобы посмотреть в нее как в «Офисе».

•••

Безнаказанность чувствовалась очень сильно, как и желание идти на более безумные и открытые поступки, если Мин Юнги игнорирует его существование как потенциального партнера. Шумный младший с гениальными идеями по захвату чужого сердечка — это про Тэхена. Поэтому уже было не страшно идти на более рисковые меры. Хосок в этой битве (в которой и не участвовал) проиграл еще с самого начала, убедившись, что Юнги действительно не понимает, что Тэхен настроен серьезно (или действительно не воспринимает это более чем шутку). Тэхен решает действовать в духе седзе-аниме, неловких признаний за школой и валентинок на четырнадцатое февраля. И, отметая идею написать признание на асфальте прямо перед школой, просто потому что у него нет мела, пишет свое лаконичное «ты мне нравишься» на клочке бумажки и подбрасывает Юнги на парту прямо посреди контрольной работы. Ни бабочек в животе, ни томного ожидания Тэхен не испытывает, когда наблюдает, как Юнги разворачивает его послание и тихо усмехается, беря в руки ручку. Тэхен настолько привык, что его чувства к старшему просто есть, что даже не рассчитывает на что-то большее, чем вот такое флиртующее общение без каких-либо продолжений. Может быть однажды они станут старше и у Тэхена появятся шансы. Свернутая бумажка прыгающие падает на его парту, и Тэхену приходится прижаться всем телом к месту, чтобы преподаватель не заметил у него инородные предметы. Улыбка сама просится на лицо, когда Тэхен разворачивает послание, совсем не зная, чего ожидать, но как минимум он получил хоть какой-то ответ. На бумажке, с обратной стороны от признания Тэхена, мелким ровным почерком выведены формулы и пронумерованы ответы на задания к контрольной, которую они сейчас решают. Тэхен забавно фыркает с такого ответа, но шепчет «спасибо» Юнги. Ну как минимум эту контрольную он не завалит.

•••

Финальным шагом Тэхена становится его желание признаться честно и открыто, без шуток и прочего. Шансов, конечно, немного, но если и это не поможет, то любые попытки придется оставить. То, что изначально начиналось как спор самим с собой, что Юнги признаний его не заметит, в последствии привело к результату положительному. Так и есть, чувства Тэхена остаются просто чувствами Тэхена, которые похоже видят все, кроме того, на кого они направлены. Это немного разочаровывает и отчего-то злит, будто Тэхен не способен на серьезные чувства или недостаточно хорош для старшего. Впервые это ощущается обидно, и неприятно отдается в душе, когда Тэхен ждет Юнги за школой, чтобы как обычно вместе пойти домой. Мимо проходят парочки, держась за руки, а ему завидно становится, что он хена даже за руку взять не может, потому что тот постоянно отпихивается как вредный кот на любой тактильный контакт. Юнги подходит незаметно, щелкая пальцами перед замершим младшим, и спрашивает все ли в порядке. Ответить бы сразу, сказать, что его не устраивает, но Тэхен лишь кивает и они молча идут до дома, изредка переговариваясь о чем-то, что совсем не откладывается в голове, забитой совсем другими мыслями и более решительными действия. И только недалеко от своего дома Тэхен все же решается. — Хен, — он даже не улыбается, когда останавливается и поворачивается к старшему. — Ты мне нравишься. Сейчас он полностью ощущает весь тот трепет и нервозность, когда искреннее признание слетает с языка, глядя в глаза объекту своей симпатии. Честно, без игры и прикрас, вот такой, какой он есть. Юнги смотрит на него как обычно, даже не удивленно, будто это не застало его врасплох. Он смотрит ему в глаза и мягко улыбается, прежде чем сказать: — Я знаю. И это звучит обиднее, чем «А ты мне нет» или любой другой отказ, который Тэхен ожидал услышать. Но никак не снисходительное «я знаю», которое то ли означает «я знаю, но ты смешной ребенок для меня», то ли «я знаю, мы же друзья». Дурацкий Мин Юнги и его непонятные ответы. Тэхен почти что делает отчаянный шаг вперед, чтобы сократить расстояние, но не решается, сжимая руки в кулаки. Первый раз за все попытки признаться чужая реакция выбивает его из колеи, заставляя отступать. Тэхен бросает тихое «дурак», адресованное то ли самому себе, то ли Юнги, и сбегает домой, до которого они успели уже дойти.

•••

«Смутное время» — сам себе говорит Хосок, когда на следующий день видит, как Тэхен прячется от Юнги по углам, стараясь совсем с ним не пересекаться, и как ускользает от любого разговора старшего, ссылаясь на неотложные дела, которых нет. Хосок даже не спрашивает, что не так, прекрасно осведомленный вчерашним планом, который явно вышел из-под контроля, но с последствиями которого Тэхен не был готов столкнуться. Его даже жаль, только вот на разговоры с другом он тоже не идет. Юнги чужое изменившееся поведение прекрасно видит, но в этот раз решает не спускать все на самотек, как это бывало с другими затеями Тэхена. Он все же не дурак и не слепой, как вероятно можно было посчитать, а все надуманное в голове младшего надо было искоренять сразу. Тэхен скрывается в туалете, когда замечает в пустом коридоре Юнги, который, с чего-то вдруг, тоже прогуливает пары. Он замирает у двери, надеясь, что остался незамеченным, и даже перестает дышать, прислушиваясь. Из крана монотонно капает вода, на что отвлекается Тэхен, пропуская момент, когда дверь перед ним резко открывается. Они сталкиваются с Юнги нос к носу, но даже шага назад сделать не получается. Юнги наступает вперед, припечатывая младшего к стене, и прежде чем тот успевает ему что-то сказать, нежно касается его лица и целует. Тэхен, кажется, даже не дышит, только глаза закрывает и чувствует холодные пальцы на своих щеках, думая почему-то об этом, а не о чужих губах на его собственных. Внезапный порыв заканчивается также быстро, как и наступил. Юнги смотрит на него с таким теплом, с такой нежностью, которой кажется еще не было прежде. А Тэхену отчего-то смешно становится. — Нет, мой первый поцелуй был в туалете, хееен, — Тэхен наигранно хнычет и упирается лбом в чужое плечо. — Ну почему здесь… — Потому что ты от меня бегаешь, мог бы спрятаться в кабинете искусства, например, там было бы романтичней, — хмыкает Юнги и прижимает Тэхена к себе, чтобы тот обнял его в ответ. — Зато ты наконец понял, — хихикает Тэхен и крепко стискивает Юнги, отчего он начинает кряхтеть. — Всего-то шесть шагов до успеха. Юнги треплет его по волосам и отстраняется, протягивая руку и загадочно улыбаясь. — Не буду тебя расстраивать, что знаю азбуку Морзе, — и прежде чем Тэхен успевает возмутиться, добавляет. — Но ты и до этого был ужасно очевидным, я просто не сразу понял, насколько серьезно ты настроен. Тэхен все же толкает его в плечо, дуя губы, сразу же вспоминая все свои попытки признаний и как на них реагировал Юнги. Его от негодования распирает, все это время он думал, что остается непонятым, когда его читали как открытую книгу. Оказывается Хосок был прав с самого начала… Хорошо, что они ни на что не спорили, только если на его нервные клетки. — А куда мы? — В кабинет искусств, создавать новые воспоминания, — улыбается Юнги и стискивает его руку крепче, как давно мечтал Тэхен. А обо всем остальном они поговорят чуть позже. Тэхен обязательно узнает, когда и в какой момент он был очевидным, и почему Юнги не поговорил с ним раньше. А сейчас сердце наконец трепетно заходится в груди, а его руки так правильно ощущаются в чужих. А чуть позже Тэхен расскажет ему о всех других способах признания, которые он придумал, но не успел испробовать.