days

—почему ты молчишь? я сильнее вжался в бетонную стену до боли выпирающих позвонков. —М? он повернул голову в бок, выглядя неимоверно пугающе. —...хм..я тебя совсем не слышу, может мне помочь? я в панике затрясь головой, нелепо улыбаясь. положил руки на прижатые ноги делая вид, что всё в порядке. но всё было СОВЕРШЕННО не в порядке. да, он избил меня. моё тело скулило от боли, меня заперли в этом чертовом подвале, холод лез из всех щелей заставляя дрожать, я так замёрз. —мне не нравится эта и-игра.. — уилл не смотрел на Майка который весь расхаживал по подвалу, стуча своими кроссовками по осколкам стекла. а Майк повторял свой план действий. игра—игра—игра. —хей уиил — он быстро подошёл к нему и сел на корточки — ты когда нибудь делал цемент? — в его руках был мешок с песком и водой. уилл сжался.— открывай рот. с началом утра начинаются дела, потом еда, после еды его просьбы, после просьб..покой, после покоя сон. и так по кругу. до измневожения. наложив пасты нам в тарелки я стал ждать начала трапезы с Майклом такое невозможно. —посмотри, что у меня есть!—он достал иза пазухи склянку с жидкостью — попробуем что-то новое? —чья она..— вкус был разен. мне не хотелось ничего «нового». подойдя ко мне у меня уже не была выбора, сжав мою челюсть, Майк стал впихивать горлышко в мой рот, постепенно заполняя его. я махнул на майка, сбив склянку и она упала на стол, слава богу. откашлявлшись, я оказался прижатый к холодильнику с облеванным лицом. —либо ты слушаешь.. — затянул он слово, поднимая свой кулак. я в панике затрясь головой. я взвыл с болью сидя раздвинув ноги по сторонам в каком-то очередном нелепом костюме. я не умел сидеть на полу шпагате, на полном так вообще. ноги сильно ныли, а он их всё раздвигал и раздвигал. когда ему показалось, что достаточно он принялся меня фотографировать на свой полароид. опять. крепко сцепив зубы, я впивался пальцами в ковёр от боли, вот бы всё прошло быстро, без лишних примерок и игры со светом. —уилл, ты просто не поверишь выглядишь ты фантастически! — не отрываясь от объектива с натянутой улыбкой, перед глазами вспыхивали яркие вспышки. в мыслях только одно, когда это закончится и кому он на этот раз продаст фото. —майк..дышать трудно, пожалуйста.. — пришёл намёк от уилла, ведь и вправду, розовый бант был слишком крепко завязан, и полу-карнавальная маска на лице которая полностью покрывала глаза, нос и щеки не давали уиллу ничего кроме чувства давления. Майк не отреагировал. —А-АА! П-ПУСТИ..! НЕ-ЕТ! — рыдал я, вцепившись в дверцу балкона. шестой этаж. он снова хотел показать мне, как сильно любит мучать. сердце стучит бешенно, слезы льют кипятком, а голос хрипит. я очень боялся высоты и всякий раз, когда это заканчивалось и прижимался к его ногам. ему это безумно нравилось. заброшки всегда выглядят ужасно, а присутствие в них Майка Уиллера делают это место катастрофой. —красиво, правда? — он улыбался ехидно показывая на балкон разрухи. я закивал отходя назад — ближе уилл, ты не видишь. подойдя я опёрся руками об косяк, боясь, что Майк начнет что-то выдумывать и мучить. и я не ошибся. я хотел только вытянутся к балкону ближе, как оказался зажат между его руками и притянут к скрипящим перилам. кричать я не мог он меня сильно душил, но это сейчас было не важно. перед моими глазами был огромный обрыв, где снизу валялось груда железного хлама с строй материалами. я представил как арматура вкалывается мне в глаз, я боялся упасть. потому лишь пиная его по ногам и стуча кулаками по рукам, я хотел отпрянуть отсюда как можно скорее. он меня отпустил и я откашливаясь упал под его ноги. он начал хихикать и гладить меня по голове. на кухне то же самое, сдавливание затылка прямиком к плите, если ему что-то не нравится и я снова цепляюсь за край, просто чтобы не умереть. уже был контакт с огнем и моим лицом. поэтому я и ходил с полу перебинтованным лицом, а когда снимал видел лишь урода, нет, не как он, а другого, ещё ужаснее. слезшая кожа, выпекший глаз и краснющая плоть. щипит и болит. тихое утро, незнаю какого дня. все дни одинаковые. Майк принёс продукты, готовлю суп, в доме холодно и сейчас я в своём свитере и штанах. чуствую как он смотрит мне в спину. я думаю - у него ещё хоть какие-то дела кроме меня? такое ощущение будто это не я тут одержим монстром, а он мной. —почему у тебя всё ещё нет поварского образования?.. и фартука? — внезапно Майк встал со своего места и скрепя половицами подошёл ко мне, я же остро отреагировав, сразу дернулся встретившись с ним лицом к лицу. он ухмылялся явно не по доброму, а я лишь крепче сжимаю в руках поварешку. —так ты повар или каратист? — Майк наклонился ко мне и окуратно взял за запястье, убирая моё единственное оружие в виде поварешки. шепчу ему невнятное—«отпусти, я готовлю», он сдавливает мою руку и прижимает меня к себе. крепко держит за волосы на затылке, прижимая к себе ближе и ближе, поварешку он вырвал с моих рук и скинул куда-то на пол. и тут злоба начинает сочиться из моего тела, мои пальцы твердо давят на его спину будто пытаясь проколоть, но ничего не выходит. Майк непоколебим. —хочешь я покажу как нужно готовить? — рычит он мне сквозь зубы, похоже он сильно обозлён, ведь хотел обнять, а я.. поступил неправильно. —н-нет, прости я сам.. — мои руки становятся мягкими, глажу его в надежде успокоить. он улыбается смотря на меня так призлительно хмуря брови, не спуская с глаз..и похоже, он понял, что я сдался под его гнетом — сам майк..я сам, ладно? он кивает отпуская меня и целует в лоб, я окуратно отдергиваюсь от него, быстро поднимаю поварешку, вымываю и продолжаю. Майк сел за стол обратно и постукивал своими пальцами по столу. топит, каждый раз топит в ванной, бьёт об бортик , если ему не нравится или я истерю. бьёт так сильно, как в гостинной, где на одной из стен просто выпячата моя голова. он ведь каждый раз бьёт меня об неё до потери сознания. когда я уже не могу стоять на ногах и всё плывёт перед глазами, а кровь всё течет и течет. Так же и с ванной, пока я не упаду без сознания. за едой как всегда. моя приготовленная гнусня и особый ингредиент от него. сперма. спим мы вместе, только засыпаем мы под утро, когда уже совсем перетраханный я, сваливаюсь без сил. Кстати в гостиной мой рот всегда занят. —как думаешь, кто умрет первым? — донёсся голос майка надо мной, и я отвлёкся от работы негромко промычав. его рука прекратила меня поглаживать и повернула к позади стоящему, старому телевизору на котором шло кино про пиратов. —я не особо следил за сюжетом.. — вернулся я обратно, Майк хмыкнув продолжил смотреть и дергать ногой. —а мне кажется, что тот мужик без ноги, он мне больше всех не нравится. —может главный герой? они всегда.. —ладно уилл, забей, продолжай — его рука придавила меня, заставляя прижаться ближе. на улицу я не хожу. окна заколочены досками и плотно накрыты шторами, к ним мне подходить нельзя как и к входной двери. меня часто бьёт током, когда я пытаюсь сбежать. я умру сдесь, в его гребанном доме, от его рук. от рук поехавшего друга. я не хотел такой жизни, я даже не думал о ней. не видел по телевизору, не слышал от других, самих мыслей об этом не было. почему это случилось? Майк всегда был таким, страшным, сильным и будто плохим, но он не делал зверские вещи, зато часто говорил—всё будет, рано или поздно. рассказываю это тебе и думаю, что мне делать дальше. суицид? слишком страшно. я уже пробовал, ничего не вышло. он просто выбил из меня всю дурь, расплостав по стене, больше я таким не занимался при его присутствие да и при отсутствии. может мне терпеть? с каждым разом, труднее, но пусть. может у меня всё получится и я выберусь из этого ада. на прошлой неделе он принёс хомяка в клетке, такого пушистого и милого, за пару дней я к нему так привык. прижимал его к своему лицу когда уже истрахался и издолбался с майком, по любящему трусь об его мордашку. он меня так успокаивал, не как игрушка, а как..друг. он будто мог меня выслушать, поддержать, обнять и погладить по детскому и нежному без всяких извращений. сегодня я его съел. он специально сделал это для меня. его шкурка была в ведре, а мясо прожаренно будто птичье, с его любимым ингредиентом. —садись и ешь, тебе нужны витамины. ублюдок улыбался. так ехидно и без всякого чувства вины. я мотал головой и смотрел на него так озлоблено, что казалось он просто добьет мой последний глаз. —уилл. я что тебе говорю? если я сказал значит чёрт возьми надо. моя голова оказалась на скатерти. я онемел от ужаса и отчаяния, но найдя в себе силы я взял вилку, натянул в рот и начал жевать. я жрал его и рыдал. чёрт было так хреново. после завтрака я блевал в туалете. это повторялось не раз, всё как начиналось с какого нибудь пушистого комочка, так и заканчивалось его костями и вареной, жаренной, печёной плотью. я уже не рыдал, я просто не хотел к ним привязываться, а он заметил это и всё прекратилось. больше не было питомцев на завтрак, на завтрак теперь был я. —с-стой! ещё н-не за-зажило!!! я с большим ужасом пятюсь к шкафу, прячу свои исколеченные конечности, а он подходит ко мне с ножом для рубки мяса. я рыдаю и кричу, прячась в шкаф, держусь за дверцы, но меня утаскивают на кухню, там вяжут к стулу и режут. он режет мою кожу чтобы пожарить её и съесть. я понимаю какой же он мать твою больной. а ведь раньше, когда мне не было и пяти мы ловили лягушек и кормили их жучками. я всё ещё помню те безобидные деньки. моего друга зовут майки, точнее я его так зову. он часто говорит, что нашего "ребенка" будут звать Майвилли. Теперь я понимаю, к чему он ведёт. ублюдок. Майк стал чаще обычного лапать меня и щупать мой синий от синяков живот, шепчет и целует его, я спрашивал, что он делает, а он лишь улыбчиво молчал. чёрт, мне было так жутко. он был слишком счастливым, меня это насторожило. мой живот стал расти. ублюдок всунул в меня толи искусственную, толи настоящую матку с оплодотворенные яйцом.. господи это было чертовски мать его больно, хуже всего чего я пережил. я ведь не девушка! мой совсем тощий живот начал сильно растираться, каждое прикосновение приносило жгучую боль, я и сдвинуться с места не мог. это было очень тяжело. а он ещё на зло, терелся, заботился, гладил, целовал. и не только живот , но и меня. меня разрывало от желании ласки и невыносимой боли. я выбрал оба чувства. хотя..откуда у меня выбор. выкидыш. чёрт возьми. из меня вылезло подобие человека. умершее, не дышащее. я и не знал как реагировать, я просто смотрел на это с пустыми глазами. я не могу сказать, что не привязался к этому «ребёнку», но и то что я его вынашивал.. возможно я ждал его. майк был очень расстроен и недоволен. первые несколько дней он ходил без лица, часто бесился, но не бил, а лишь крепко тянул за волосы. я уже начал чувствовать вину, но на следующий месяц он запихал в меня уже две. самая адская боль на всём гребанном свете. я чуть не умер пока рожал, они были огромные, невероятно огромные. два ребенка, живых! я не знаю что говорить. это не складывается у меня в голове. до сих пор. с того момента прошло полгода, майк всё так же трепетно заботиться о них и не забывает поиграть со мной. избивать стал он меня реже, но вот..да. видимо он уже готовился менять свою жизнь, а вот то , что он меня травмировал и выдрессировал в раба он совершенно забыл. а ведь я уже на автомате всё выполнял. привык ко вкусу его спермы, самому вливая его в свою тарелку, как чертовый наркотик. привык к панической боязни балконов, ванн, и плит. отходя от этих мест седьмой дорогой. привык к вечному насильному сексу, уже став зависимым от оргазма и его члена. часто..по ночам я сам напрашиваюсь на это, а утром я желею об этом. с дома выходить мне всё ещё нельзя, я лишь смотрю за этими двумя и не верю как эти малышки родились. поднимаю свою длинную кофту. сильные отметины как у женщины за тридцать. чёрт. это останется со мной на всю жизнь. поднимаю одну из них, смотрю и убаюкиваю, она очень похожа на Майка и.. меня.. такие же темно каштановые волосы, нежно бледный цвет кожи и черные глаза. в точь-точь. вторая была точно такая же. похоже двойня. майк всё ещё ублюдок. но я его люблю, как и наших.. дочерей.