Записки достойного Сэмуайза Гэмджи

Его ждали в гости. Как выяснилось, в середине зимы у многих народов в обычае отмечать праздник, когда один год сменяет другой, и Сэм, недолго думая, решил написать письмо Арагорну и спросить его, а будет ли Гондор столь же радостно праздновать, сколь это всегда делал Шир, поскольку, ежели нет, не согласиться ли король посетить своих друзей, разделив с ними досуг и трапезу? Письмо долетело так, словно крылья отрастило, и ответ не заставил себя ждать: рад сердечно, но, поскольку при исполнении, не лучше ли в Гондоре увидеться? Там и Леголас будет как князь Итилиэна, да и Гимли, государь Сверкающих пещер, не преминет на дружеский огонек заглянуть. Коли есть желание, то князь Имрахиль лично супружескую чету в белокаменный город проводит. Сэм согласился весьма радостно, хотя после себя и корил всю дорогу: надо же было так опростоволосится! Вот куда он к королевскому двору поехал? Ни ступить, ни молвить не умеет, как бы весь народ не насмешил. Ну да ладно, сделанного не воротишь, и вез королевский друг государю целую кучу подарков, надеясь от всей души, что по вкусу они ему придутся. Хорошо еще, что встретил супругов первым улыбающийся от уха до уха Гимли: - Почтенный Сэмуайз! – аж кости в гномьих объятиях затрещали. – Долго же мы не виделись! А что ж за чудо красоты? Уж не супругу ли привез? Рад познакомится, госпожа, Гимли, сын Глоина, к вашим услугам, - и поклон такой, что аж бородой ковер подмел. Выглядел король гномов великолепно: свеж будто помолодел, одежда дорогая и красивая, борода ниже пояса, за который заткнул красивый кинжал, явно кем-то даренный. Сэм с улыбкой вручил первый подарок – шитый золотыми нитками кушак, что Рози самолично раскраивала и рисунок придумывала. Гимли от удовольствия прослезился, в ответ вручив хоббиту роскошнейшую, украшенную металлами и каменьями трубку, а жене – прекраснейший гребень для ее роскошных кудрей. Гном повел гостей во дворец, и по дороге, словно получивший телесное воплощение ветер, возник Леголас, приветствуя друга пусть и несколько менее бурно, но при том очень сердечно, от него хоббит получил крепчайший бальзам в красивой бутыли и невесомый, но сверкающий как драгоценный камень палантин для жены. Поклонившись царевичу Лихолесья, Сэм протянул ему бархатный мешочек, скрывающий в своих недрах заботливо сплетенный им лично кожаный браслет, дабы Леголас, если ему будет нужно, мог закрепить на нем ключ или что-то подобное, чтобы оное не потерять. Эльф изящно поклонился в ответ, благодаря, ему явно понравилась придумка Сэма. Наконец навстречу Сэму и Рози вышли Арагорн с Арвен, коих жена, конечно же, видела впервые, и потому она восхищенно ахнула: король и королева были столь красивы, словно перед ней стояли не просто две Громадины, а как минимум пришли со своего чудесного острова правители Арды. Любимая дочь Элронда походила в глазах Рози на Варду Элентари, о чем она не преминула сказать вслух: - Ох, госпожа королева, ты прекрасна как сама Элберет, мой дар тебе будет жалок, - и госпожа Гэмджи все же протянула королеве Арвен связанный ею мешочек для рукоделья. - О, достойнейшая, благодарю тебя за столь прекрасный подарок, - промолвила Арвен, - дороже него лишь твои слова. Сэм, пусть и смущенный, подошел к другу. - Рад тебя видеть, Бродяжник, - негромко сказал он, - не забуду, сколько ты нам добра сделал, пусть тебя валар хранят, - и вложил в ладонь короля вышитый обережными рисунками кисет. Арагорн крепко сжал маленькую, но сильную ладонь хоббита. - Спасибо, дороже сердца друга ничего нет, а ты сердце в дары вложил. Тем же вечером начались празднества. Люди оказались такими же веселыми, как беззаботные эльфы, жившие в долине у Элронда, но при том и основательными, как гномы, и хозяйственными, как хоббиты: пели и плясали все до упаду, столы ломились от яств, гостей было столько, что яблоку негде упасть. Арагорн, Эомер, Леголас и Гимли заняли отдельный стол, затащив за него и Сэма с Рози, возле мужа сидела Арвен, ее таинственная улыбка и взгляд ясных, словно отразивших звезды, глаз, прямо-таки завораживали. Пусть королева и казалась неземным существом, но, в то же время, она была близкой и родной не менее, чем старые друзья. - Молот и клещи, друзья! – распалялся Гимли. – Мы так редко встречаемся, что я задаю себе вопрос, а не зря ли согласился стать королем? Дороже всякого злата все же вы, братья, как ни крути! - Гимли прав, - поддержал его Леголас, - ведь в ходу же визиты вежливости. Пусть у нас будет расписание, станем посещать друг друга, вспоминать славные дела, петь песни… - Все бы тебе песни, - рассмеялся Эомер по-доброму, - но идея отличная. Не думаю, чтобы Фарамир не обеспечил порядок в отсутствие Арагорна, ему сестренка не даст. Сэм пихнул Эомера в бок: - Но-но! Мы Эовин за жизнь мастера Мерри должны, не прикрывай она его – так и сгинул бы. - Да я пошутил, я же ее больше жизни люблю, сестрица же, - укорил его молодой король. Остальные рассмеялись, словно Эомер шутил часто и неизменно весело. Короли принялись рассуждать о том. что будет, если они еще и в Шир нагрянут, со свитой уж точно никак. Арагорн предложил снова придти в Шир следопытом, мол, поможет плащ владычицы Галадриэль, но Сэм смеяться не стал. слишком грустно. Вместе с тем, хоббиты были очень рады быть в Гондоре на праздник, Сэм – дабы увидеть друзей, Рози – дабы со всеми перезнакомится. Стоит хотя бы попытаться встречаться чаще, а единожды в год всенепременно, даже если увеличиться их семья и тем самым удвоятся заботы, дружбе ничто не помеха.