Черная кошка

Жизнь в Большом Городе напоминала вечную праздничную ярмарку, где все кружились на разноцветной карусели, спешили — и никак не могли догнать быстро ускользающее время, которое было здесь главным ресурсом. Время стоило очень дорого. Люди толкались, метались, постоянно что-то продавали, что-то покупали в призрачной надежде на сиюминутное счастье, бесконечно пережевывали реальность крепкими челюстями потребления. Всем до всего было дело — и в то же время всем было все равно. Люди носились по улицам, будто в жизни у них есть какой-то смысл, кроме еды и размножения, и, вдруг осознав ничтожность своего бытия, переживая очередной экзистенциальный кризис, теряли интерес ко всему и в первую очередь — к самим себе. Такой была Кира. Девушка двадцати одного года. Она сидела за огромным монитором, и отблески просматриваемых страниц проецировались на ее изможденное лицо. Она бессмысленно щелкала мышкой, пытаясь отыскать в Интернете хоть какую-то информацию о пропавшей без вести Кристине Белл. Но находила только фотографию, с которой улыбалась черноволосая темнокожая женщина лет тридцати пяти. Наклеенная "голливудская" улыбка смотрелась странно, когда темные глаза пусты, как у куклы. Кира вздрогнула, услышав шум какой-то возни за окном. Это черная кошка пыталась поймать залетевшую на подоконник сойку. Бедная птица билась в стекло, а кошка шипела на нее, размахивая лапой с выпущенными когтями. — А ну, кыш! — закричала Кира и подскочила к окну, прогоняя и кошку, и птицу. — Вас еще мне тут не хватало. Птица улетела, а кошка не сдвинулась с места. Она подняла голову и посмотрела прямо на Киру. — Что? Было во взгляде этой кошки что-то зловеще-притягательное, от чего нельзя было убежать, нельзя было отвернуться. Кира смотрела на нее и проваливалась в бездну круглых черных, как бесконечный космос, глаз. Кошка не моргала. Кира тоже не моргала, замерев в оцепенении. На периферии зрения Кира заметила какое-то шевеление и отвела взгляд. В стекле отразилось, как силуэт кошки мерцает и как будто превращается в силуэт женщины. Кира сморгнула — видение исчезло. Кошка сидела на месте. А потом вдруг шагнула сквозь стекло и спрыгнула с подоконника на пол и теперь уже точно превратилась в чернокожую женщину. Ту самую. Из новостей. Кристина Белл стояла перед Кирой во всем своем обезоруживающем великолепии. Вживую она была куда красивее, чем на фото. Ее широкое, скуластое лицо обрамляли черные кудрявые волосы, ниспадающие на покатые плечи. Стройное тело не было обременено никакой одеждой. Но она, казалось, чувствовала себя совершенно естественно и свободно в этой вызывающей обнаженности. Она была воплощением мечты о красоте, которая спасет мир. Кира вздохнула: ей вдруг до безумия захотелось дотронуться до Кристины, почувствовать гладкость ее блестящей, шоколадного цвета кожи. В висках застучало; Кира запоздало осознала всю нереальность происходящего. Кошка превратилась в женщину. Должно быть, Кира спит или сошла с ума. — Кристина? — только и выдавила она, вглядываясь в темноту густо подведенных обсидиановых глаз. Кристина улыбнулась, обнажая ряд ровных жемчужно-белых зубов с чуть заостренными клыками. Была эта улыбка по-кошачьи игривой и немного хищной. Живой, в отличие от той искусственной фотоулыбки. Кристина провела по зубам кончиком языка. — Пойдем со мной, — позвала она не голосом, но мыслью. Телепатически. — Присоединишься к нашей стае. Она сделала шаг и оказалась рядом с Кирой, окутывая ее запахом мускатного ореха и арабики. — К стае? — Кира устало протерла лицо ладонями. Надо больше спать и меньше работать… — Стая диких кошек, — ласковый шепот, похожий на перекатывание песка под теплыми морскими волнами, коснулся уха Киры. — Зачем? — Кира, я давно наблюдаю за тобой, — Кристина взяла Киру за руку и доверительно заглянула в глаза. — Ты теряешь здесь свою суть, ты сидишь тут бесцельным роботом и не чувствуешь ничего. Ты забываешь о свободе, становишься заложником системы и утрачиваешь вкус к жизни. — Ха! — горько усмехнулась Кира. — Все так живут и ничего. Все в какой-то момент перестают радоваться утреннему солнцу, удивляться и замечать приятные мелочи, из которых складывается жизнь. Это называется "Взросление".. — Это называется умирание души, — качнула головой Кристина. — Я знаю, о чем говорю. Я сама через это прошла, но вернувшись к своему истоку, к своей дикой сущности, вновь обрела самость. Я хочу, чтобы ты тоже нашла себя. Кира вздернула подбородок, сложила на груди руки, заговорила немного напыщенно, важно: — Я себя не теряла. Мое место — здесь, я дитя своего времени и этого города. Его дух наполняет меня, и я не хочу ничего менять. Я добилась всего, чего хотела. У меня хорошая работа, меня ждет повышение, я скоро куплю собственную квартиру. У меня все хорошо. Оставь свою философию дауншифтинга тем, кому это интересно. — Ты убеждаешь себя, а не меня в своем успехе, — усмехнулась Кристина. — Мне не на что жаловаться. — Я тоже так думала, — пожала плечами Кристина. — У меня было все. Хороший муж, престижная работа в юридической компании, здоровые дети, все атрибуты счастья, но не само счастье. И однажды я обнаружила себя в пролете распахнутого окна. Я чуть не умерла, но выжила, судьба дала мне одну из девяти кошачьих жизней и показала путь, по которому я хочу повести и тебя. — Мне это не очень-то нужно, — пожала плечами Кира. — Я не верю, что жизнь дикой лесной кошки даст мне свободу, о которой ты говоришь. Ты подвергаешь свою жизнь бесконечным опасностям. — Только там, где страшно, можно обрести силу. — Нет уж, эти приключения вряд ли принесут мне покой, — возразила Кира. — Тебе не нужен покой, — зарычала Кристина. — Тебе нужно движение, чтобы кровь не застаивалась в жилах и не превращалась в болото. Пока мы живы, у нас есть шанс стать чем-то большим, чем корм для червей. — Все мы так или иначе корм для червей, — буркнула Кира, демонстративно зевнув. — Я устала от это болтовни.Ты опоздала. Я бы поверила твоим душеспасительным речам, когда мне было пятнадцать, а сейчас я уже взрослая, состоявшаяся личность. — Ты отрастила себе защитный панцирь, — Кристина прильнула к Кире и лизнула ее щеку. Кира вздрогнула. — Но, я думаю, смогу пробить твои барьеры. Кристина ткнулась головой в шею Киры. Замирая от легких касаний Кристины, Кира шумно выдохнула. Тонкие руки скользили вдоль тела Киры, едва дотрагиваясь до нее кончиками пальцев, отчего на руках Киры приподнимались почти незаметные светлые волоски. И сердце ухало вниз и подпрыгивало к горлу. Кристина заурчала, делая руками особые движения, напоминающие те, что делает кошка, когда мнет тело матери перед тем, как прильнуть к ее соску. Кристина облизала пальцы и дотронулась до выпуклой груди Киры под джинсовой рубашкой. Круглый, аккуратный шарик умещался в ладони Кристины, она сжала мягко и тепло. Кира шумно втянула воздух носом, отступая к стене. Кристина прильнула губами к губам Киры, увлекая ее в жаркий поцелуй, вышибающий из хрупкого равновесия. Кира покачнулась, царапая каблуками пол, и упала на офисное кресло на колесиках, и оно поехало и врезалось в стену. Кристина села верхом на Киру, продолжая ее целовать, облизывать розовым языком ее губы. Кира несдержанно простонала, впуская в рот шершавый язык Кристины. Сладкая. Какой же Кристина была горько-сладкой и пряной, как темный шоколад с коньяком. Кира пьянела от поцелуя, теряла бдительность. Кристина влажно поцеловала ее в шею и, оставляя дорожку мелких поцелуев, спускалась к ключицам. Кира держала ее за голову, поглаживая пальцами кошачьи ушки, проглядывающие сквозь пружинистые кудри. Кристина прижималась к Кире всем телом, ластилась к ней, изгибалась, как кошка, едва-едва помещаясь на коленях, а потом все же спрыгнула на пол и рывком задрала офисную юбку Киры. Ткань юбки с треском пошла по шву, а Кристина проникла жилистыми пальцами под ткань увлажнившегося белья. Кира запрокинула голову, зажав себе рот кулаком, чтобы не застонать в голос. Твердые, сильные, проворные движения Кристины доводили Киру до исступления, до экстаза, она выгибалась, шире расставляя бедра, спиной упираясь в гибкую спинку кресла, продавливая ее назад. Это было какое-то колдовство, какая черная магия, Кира не могла устоять, она чувствовала разрастающийся пожар во всем теле, покрывшемся жаркой испариной. А Кристина встала перед креслом на колени. Чуть надавила большим пальцем на розовый пульсирующий клитор Киры, подцепив его ногтем, и Кира, выдохнув шумное “ашш”, поджала пальцы ног. Кристина забросила ноги Киры себе на плечи и стала водить заострившимся языком по ее промежности, вырисовывая плавные узоры и линии, слизывая прозрачные капли густой смазки. Кира шумно дышала — все чаще и все несдержаннее. Она приподнимала таз, крепко жмурилась, желая не пропустить момент, когда… Когда... Когда… Небывалый оргазм обрушился на нее снежной лавиной, распластал, расплющил, сломал и собрал заново. Кипятком нахлынуло — кипятком отхлынуло. Это был тот самый Большой взрыв, который был в начале и будет в конце всего. Кира затряслась, все тело ее пульсировало и звенело, Кристина прижала ее к себе, поглаживая по спине. — Вот так! Вот так! Ты не должна бежать от своей природы! — многозначительно промурлыкала Кристина, потираясь подбородком о плечо Киры. — Если ты пойдешь со мной, этот опыт наполнит тебя любовью. — Сомневаюсь в этом, — скептически вздохнула Кира. Хотя сердце ее стучало: "Иди за Кристиной. Иди за ней хоть на край света". — Увы, хороший секс не всегда становится началом хорошей любви. Так что лучше я останусь здесь, где мне привычнее. За окном забрезжил золотой рассвет. Взглянув за окно, Кристина вновь обернулась кошкой и растворилась в утренней дымке. Кира так и осталась сидеть в офисе, пытаясь понять, не привиделось ли ей все случившееся только что. И решила — да, привиделось. Только в душе появилась какая-то дыра, которая вроде бы и образовалась очень давно, но сейчас напомнила о своем существовании тянущим раздражением и гнетущей пустотой.