Я всё равно буду любить тебя

Запрети мне вешать нос под ноты сентября

Я всё равно буду любить тебя

GONE.Fludd — BOYS DON’T CRY

      В этом году осень пришла рано. Деревья стояли в золоте и багрянце, одаривая кружащимся листопадом. Синоптики обещали, что всю следующую неделю будет солнечно, и только ветер заставит людей одеваться теплей.       Пока многие радовались ушедшему знойному лету, Кей хмуро воротил нос. Он не любит осень, не любит приближающуюся хандру. Из-за надвигающейся апатии Цукишима не мог нормально ни работать, ни тренироваться. Это пошло ещё со школьных времён: наступает осень и Кей погружается в уныние. Его организм будто вместе с природой замедляется и готовится к спячке, что сильно мешает в повседневной жизни. На удивление, весной Цукишиме не сносит голову, и он никак не реагирует на приход тепла и цветения. Но как только приходит осень… Кей хочет уйти.       Он не знает, как и куда, просто хочет исчезнуть. И так каждую осень. Цукишима не знает, отчего так реагирует на простое время года, но его это жутко раздражало, потому, как он не мог этого объяснить, или как-то повлиять. Нет, Кей, конечно, пытался, но его хватало максимум на три дня. Дома тоже не лучше. Стоит переступить порог и снять верхнюю одежду, как парень падает на кровать и лежит по нескольку часов, даже если у него есть куча дел. В такие моменты особенно остро ощущалось желание слиться с постелью и пропасть на часок, на день, на два, на всю осень, на всю жизнь.       Но сейчас Цукишиме ничего не остаётся, как идти вдоль парка под шуршание листьев и завываний ветра. Находя пустую лавочку, он, аккуратно поправляя своё пальто и стряхивая пыль со скамьи, присаживается. Глянув на часы, Кей понимает, что пришёл на пятнадцать минут раньше назначенного времени. Выругавшись, парень прикрыл глаза, запрокинув голову. Он никого не хочет ни видеть, ни слышать. Вот только он с ужасом понимает, что забыл наушники. Блеск. Он явно выиграл эту жизнь.       Единственная причина, по которой Цукишима не любил оставаться в одиночестве без музыки, да и к тому же в осеннюю хандру, так это то, что его мысли предоставлены сами себе. Внутри черепной коробки образуется самый настоящий рой. Кажется, что иногда даже прохожие слышат это жужжание, оттого и обходят парня стороной. Руки безвольно лежали на бёдрах, пальцы слегка подрагивали. Цукишима вновь прокручивает сегодняшний день. В музей сегодня пришли школьники и экскурсоводом поставили именно его. Этот шум и детские визги неприятно били по ушам, что уж говорить о тонне вопросов, некоторые из которых никак не относились к экспонатам. Но Кею нужно было быть собранным, уверенным и рассказывать с интересом, чтобы его маленькие посетители слушали его, а не громили музей. Сам Цукишима никогда не любил нудных экскурсоводов, от их неинтересных речей хотелось спать, но сейчас этот нудный экскурсовод — он.       Ветер был холодным. Это и отрезвляло и уносило прочь ненужные мысли. Но ненадолго. Наверное, они привязаны невидимыми ниточками к мозгам Цукишимы, оттого даже дуновение не смогло ему помочь. Внутри всё гудело, и Кей никак не мог остановить этот поток мыслей хотя бы на минуту.       Он ненавидит осень. Ненавидит холодный ветер, пожухшие листья и голые деревья. Ненавидит прощальный крик улетающих птиц и прохладный свет солнца. Потому что природа может уснуть и проснуться аж весной, а Кей — нет. Какая глупость — завидовать природе. А парень завидовал и хандрил.       На глаза опустились чьи-то ладони. Они не сильно прилегали. Их хозяин явно боялся заляпать очки Цукишимы. Вопроса: «Угадай кто», не последовало. И Кей бы не стал отвечать, чтобы поставить человека в неловкое положение, но всё равно выпалил. — Здравствуй, Кейджи.       Чужие руки тут же исчезли. Над Цукишимой склонился Акааши с яркой улыбкой и чересчур довольным лицом, что не вписывалось в хмурую картину осени авторства Кея. А помимо прекрасной физиономии в поле зрения появился яркий пакет. — Надеюсь, я не сильно опоздал. Потому что это печенье лучше съесть, пока оно тёплое. — Спасибо. — Ответил Цукишима, принимая пакет с его любимой сладостью. — И ты как раз вовремя, просто я пришёл раньше положенного времени.       Кей достал печенье. Одно он тут же протянул Акааши. Парень взял его в зубы. Поставив пакет на скамью, Кейджи протянул ему стакан тёплого кофе. И вот уже двое сидели на лавочке и пили кофе с печеньем. С приходом Акааши этот осенний день стал лучше. Чуть-чуть. Всё равно было как-то тоскливо, отчего Кей начал жевать одно и то же печенье всё медленнее и медленнее. Снова он погряз в своих мыслях, пока Акааши осторожно не толкнул его в бок.       Кей встрепенулся. Он посмотрел на парня. Тот лишь жевал и улыбался ему. Молчание. Оно не было неловким, наоборот, Акааши сейчас понимал его лучше, чем кто-либо другой. Хотя Кейджи и не страдал от осенней хандры также сильно, как его парень, но понимал это поглощающее чувство тоски. — Забавно, что человек, родившийся осенью, так сильно её не любит. — А ты зиму прям обожаешь. — Все времена года прекрасны по-своему. — Напомни мне процитировать эту фразу, когда ты будешь обниматься с батареей и проклинать стужу. — Какой ты вредный. — Смеётся Акааши и утыкается лбом ему в плечо. — Но я всё равно тебя люблю.       Кей улыбается в ответ. Смотрит на эти синие глаза и тонет в тепле. Даже холодный ветер перестал быть помехой. Все свои подростковые годы Цукишима думал и чувствовал, что его с его дрянным характером терпят. А затем появляется Кейджи и говорит, что любит его.       Солнце вновь вылезло из-за туч, обдав их лица лучами. Акааши довольно щурится, как кот. Рядом щебетали воробьи. Они будто старались перекричать друг дружку, купаясь в пыли. К дождю. Но этот вид так успокаивал. Кей даже слабо улыбнулся. «Красота в повседневности», — говорил Кейджи и, вспоминая его слова, Цукишима верил. Потому и смотрел сейчас на мир и осень иначе.       Пусть солнце и слабо грело, но оно придавало листьям больше золота, а глазам Цукишимы придавало янтарный блеск. Да и листья разлеглись багровым ковром, в котором резвятся маленькие дети, подбрасывая их над головой, создавая искусственный листопад, который уступал естественному лишь в плавности.       А ветер качал чернильные локоны Кейджи, что лежал на плече Кея. Те волнами переливались под солнечным светом, и Цукишиме казалось это самым прекрасным зрелищем. Акааши мог скрасить любой день и погоду одним своим видом и ласковым словом. И вот уже осень не была для Кея такой тоскливой и удручающей. Он слабо улыбается, расслабляясь рядом с парнем.       И никуда ему больше не хочется уходить.