Возражение отклонено

Спрыгнуть на сцену «Эпиклезе» казалось ему единственным способом добиться справедливости в этой забытой Архонтами стране. Призвав маску на лицо и сформировав оружие, он приготовился, по крайней мере, к развлечениям. Адреналин струился по его венам. Чайльд без особых усилий уничтожил волну меков; его электро-лезвия скользили сквозь металлические оболочки, а механизмы немедленно распадались. Вперёд вышло очередное три машин, еще одна куча мусора. Они выстрелили, однако это только разжигало в нем огонь и азарт, чтобы отбросить их обратно с помощью реакции перегрузки. Рубя меков, вращаясь, прыгая и даже пиная машины в стороны, он побеждал каждого, которому только удавалось приблизиться к нему. Совершенно тривиально, это был даже не тяжёлый бой. Будто сразу после этой цепочки мыслей перед ним возникла новая волна машин. Более серьезная задача требовала более дисциплинированного боя вместо хаотичного — он снова переключился на электро-клинки и использовал свою самую совершенную технику: сделал выпад, подпрыгнул, а затем нанес удар с разворота, чтобы оттолкнуть их и немного передохнуть. Его атаки по-прежнему оставались ужасающе разрушительными, но противники продолжали приближаться. Ловко приземлившись после очередной атаки, разбив на кусочки окруживших его меков, он остановился и быстро взглянул на публику; взгляд метнулся к светлым волосам своего единственного друга в Фонтейне. «Извини, Путешественник, мне придется отнестись к этому серьезно.» Активируя на силы Бездны, которые в последнее время особенно ощутимо полыхали внутри, он начал трансформацию Мерзкого Наследия. Электрозаряд кружил вокруг него по сцене суда; эта аура всегда выходила из-под контроля, когда наступал час прибегнуть к необузданной силой Бездны. Меки вокруг него двигались, словно застрявшие в смоле; трансформация всегда давала ему ощущение замедления времени почти до полной остановки. Темные щупальца переплелись вокруг одной руки, сплетая электро в перчатку, а затем и в другую, и все это происходило в ужасающе медленном темпе. «Я всегда задавался вопросом, является ли часть цены Мерзкого Наследия на этот раз размышлениями: о том опустошении, которое я причинил, о том, что мои силы становятся нестабильными, о том, что я никогда по-настоящему больше не вернусь домой.» Вместе с человечностью была стёрта вся боль, все обиды, все беспокойства. Он почувствовал заключительные этапы трансформации — левитацию и увеличение своего размера тела, и начал собираться для битвы. «Уничтожь меков, выйди из суда налево и возвращайся в Снежную. Не вступай в драку, как бы весело это ни было.» Ударив одну когтистую перчатку о другую, он вдохнул и вытолкнул еще больше электро, чтобы заряд пробежал по телу. Поток силы Бездны одновременно пронизывал его и давил на него; это заставило почувствовать себя более массивным, более могущественным, но в то же время испорченным и гнилым. Он постоянно надеялся, что никогда к этому не привыкнет. Медленно повернувшись, все еще находясь в состоянии замедленной трансформации, к главному судье, он внезапно почувствовал непреодолимое чувство спокойствия. Короткая секунда внутри секунды самого себя, каким он был, когда был всего лишь Аяксом. Ясное небо после нескольких недель дождя, в воздухе витает свежий аромат петрикора, но солнце, струящееся сквозь сосны, все еще светит. Он почувствовал, что расслабляется, но затем спохватился. Жёсткий удар прошёл между его лопатками. Он яростно развернулся и ударил когтистой рукой, защищаясь. Однако не было выхода против ненормального чувства покоя, который каким-то образом давил на него. Его контроль над силами Бездны подвел его, форма Мерзкого Наследия исчезла, а затем он упал на колени, растянулся на полированном полу зала суда. Пыль и мусор все еще висели в воздухе. Он ничего не мог видеть дальше своих рук, но чувствовал на спине огромную тяжесть. Он чувствовал подозрительное успокоение, будто после шторма, он стал слабым и рассеянным; океан принимал его в свои глубины. Все его мирские заботы растворились, и свет на сцене погас. В последний момент он услышал мелодичный голос, который эхом отразился в его угасающей душе. «Мне жаль. Если с вами поступили несправедливо, мы найдём правду. Но правила суда должны соблюдаться».