Два двуручных меча

      «Что это вчера со мной… было?.. — пытаясь определить, в какой стороне верх, думал Чун Юнь. — Что со мной?.. Где я вообще?..»       — Опохмелись, - вдруг кто-то приложил к губам Чун Юня бутылку. Сделав глотка два и ощутив пьянящую сладость винограда, юноша понял, что это вино… и почему это он пьёт?! Ему же… по возрасту не положено!..       Чун Юнь думал, что, когда он опять выпьет, ему станет только хуже и морально подготовился к тому, что головная боль усилится. Но этого так и не произошло. Наоборот, он как будто начал… прозревать.       Перед глазами промелькнули события ушедших дней…       Началось всё так же, как обычно. Так, как обычно начинаются все злоключения Чун Юня.       Перчик.       Грёбаный заоблачный перчик.       Что Син Цю за человек такой?! Что у него за дурацкая привычка разыгрывать людей?!       Да даже не разыгрывать. Розыгрыш – это когда смешно. А экзорцисту с горы Тигра после выходок мастера искусства Гухуа обычно было грустно.       Как обычно, юный юморист подсыпал Чун Юню перчик в еду… главное, не поленился: измельчил перец и незаметно его подбросил. Естественно, Энергия Ян в экзорцисте восстала: нет, даже не восстала. Сошла с ума.       То ли дело было в измельчённом перчике, то ли в других ингредиентах, но факт остаётся фактом: Чун Юнь сбрендил сильнее, чем обычно. И, если в другие разы его проказы были довольно безобидными, в тот день он определённо перестарался… ну, вернее, как перестарался: Энергия Ян в нём перестаралась.       Почему-то в тот момент Чун Юню показалось, что он очень скучно живёт. И, если он не сделает с этим ничего прямо сейчас, то всю молодую жизнь проведёт, как старик.       От мысли превратиться в деда в столь юном возрасте Чун Юню стало противно. Ну нет! Он не собирается самостоятельно разрушать свою жизнь! С этого самого мгновения он будет проживать каждый день, как последний!       Итак, что бы он сделал, если бы знал, что завтра умрёт?..       Ответ пришёл сам собой. И Син Цю не успел сделать ничего для того, чтобы его изменить.       В засос поцеловав своего друга, Чун Юнь недолго покружил его в ему одному известном танце, после чего, чмокнув его в щеку, заявил, что желает настоящей романтики, романтики, которой не найти в Ли Юэ. Поэтому в этот же день он отправляется в Мондштадт. Нет, нет, дорогой Син Цю… не надо плакать (читай: плачь и скучай)… твой экзорцист вернётся. Обязательно вернётся. А пока можешь писать ему письма и млеть, мечтая о нём…       Впрочем, отвечать на твои чувства Чун Юнь не обещает. Мало ли на свете хорошеньких мальчиков!       Да и не только мальчиков…       Как Чун Юнь добрался до Мондштадта – тайна, покрытая мраком для всех, и особенно для самого Чун Юня. «Вырубился» он на выходе из Ли Юэ, а «очнулся» уже в одной из мондштадских таверн.       Чем экзорцист тогда руководствовался, не смог бы понять даже под страхом смерти, но факт остаётся фактом. Он:       1. Танцевал на барной стойке;       2. Подрался с каким-то Искателем Приключений и умудрился подбить ему глаз.       3. Заключил пари…       Как только Чун Юнь вспомнил о последнем, ему стало по-настоящему плохо.       В таверне ему встретился один торговец из Снежной. Долгое время он сидел поодаль, прищурив глаза, и лишь наблюдал за новичком. И, когда Чун Юнь начал храбриться, утверждая, что способен покорить сердце любой женщины (и не только женщины), торговец спокойно сказал, что вряд ли экзорцист так хорош, как говорит. Не может такого быть, что абсолютно любая девушка с радостью отдаст ему своё сердце. Внешность у него, откровенно говоря, средненькая (да и даже если бы это было не так, типаж-то у всех разный), манера поведения – грубая, да и вообще, есть девушки невинные, непорочные. Такие не потеряют головы даже от самого прекрасного мужчины на свете... но пусть Чун Юнь не расстраивается: он и в десятку лучших всё равно не входит…       Энергия Ян в экзорцисте просто взорвалась. Он готов было убить этого человека, и едва не накинулся на него с оружием, но тот, подняв руку, совершенно спокойно предложил разрешить ситуацию по-другому.       В Ордо Фавониус служит горничной одна девушка. Она скромная и добрая, кроткая и непорочная. У неё никогда ещё не было отношений, ибо долг она ставит выше чувства. Если Чун Юнь сможет покорить её, это будет означает, что он действительно восхитителен, как мужчина… если нет…       А кстати, что, если нет?..       Чун Юнь только помнит, что ему в руки дали подписать кукую-то бумагу. Что там было… Чун Юнь даже не забыл содержание сделки: он его не знал. Перед глазами плыло, он даже не помнил, что именно написал. Впрочем, в тот момент он был не способен реагировать адекватно: он был оскорблён насмешками других посетителей таверны и только отбивался от их нападок. Кажется, торговец ему что-то продиктовал… он даже зачитывал условия сделки, но Чун Юнь не слушал. В тот момент его больше волновало, как бы найти ту самую девушку, которую он должен обольстить и не опозориться перед местными авторитетами, нежели что он должен будет сделать, если проиграет пари. Хотя, наверное, даже если бы ему в случае провала пригрозили конфискацией всего имущества, включая душу, он бы не остановился.       — Ну что, очнулся? — спросил Чун Юня тот же человек, что поделился с ним спиртным. И только сейчас Чун Юнь понял, что это был тот самый торговец, с которым он спорил.       — Чего глазеешь на меня?.. ты собираешься выполнять договор?       — Что… - пробормотал экзорцист. – Что… конкретно?..       — Вот копия, - ухмыльнулся торговец. Чун Юнь опустил глаза, вчитываясь в строки:

Договор

      Гражданин Ли Юэ Чун Юнь обязуется доказать свои слова, заявленные в присутствии тринадцати свидетелей, при помощи независимой экспертизы. Чтобы пройти её, он должен обольстить горничную Ордо Фавониус Ноэлль.       В случае не выполнения заявленных обязательств Чун Юнь должен выплатить А. М. Лешкову двадцать миллионов моры. В случае, если он не сможет ни выполнить свои обязательства, ни выплатить мору за нанесённый ущерб, он должен отрабатывать двадцать миллионов моры у торговца А. М. Лешкова, пока долг не будет выплачен полностью.       Чуть ниже стояла подпись Лешкова, подписи тринадцати свидетелей, и, что важнее всего, фраза, которую Чун Юнь вывел своей же рукой: «Я, Чун Юнь, признаюсь, что нахожусь в добром здравии и трезвой памяти. Настоящим действием подтверждаю, что с договором ознакомлен, со всеми пунктами согласен».       Чун Юнь смотрел то на торговца, то переводил взгляд на договор. Это… правда?.. может, его обманывают?..       Очень не вовремя всплыло воспоминание: Чун Юнь на всю таверну орёт, что ему украсть чужое сердце — как два пальца…       Ой-ой-ой…       Пообедал с Син Цю, называется…