Пора делать дело!

***

      Сэму пять, а Дину девять. И у Бобби совсем нет времени приглядывать за мальчуганами, но он нанимает помощника в свою маленькую автомобильную мастерскую, чтобы отвозить Дина в школу, а потом сидеть с Сэмом. Вообще-то, Сэм абсолютно не проблемный ребёнок. Он сам кушает, может приготовить себе сэндвич, налить сок или воду, принимает таблетки, если их оставить на столе и не лезет вилкой в розетки. Но за время пребывания у Сингера (а это всего-то полторы недели), его искали уже четыре раза. Этот мальчуган просто сбегал из дома и пешком топал в школу. За Дином, разумеется! Вот уж неразлучники. В первый раз Бобби едва не схлопотал сердечный приступ. Он оббежал все ближайшие заброшенные дома, посмотрел по два раза все свои сараюшки и укромные места, поднял на уши всех соседей-фермеров: «Богом молю, если этот засранец появится…». Но он не появлялся. Подходило время ехать за Дином. И Сингер решил, что привезёт старшего мальчика, а потом они вместе подумают ещё, где паренёк может быть. О страшном думать не хотелось. Да и зачем демонам мальчишка. Они бы тогда уже старшего забирали — он гордость Джона. А Сэм ещё мал. Отыскался беглец на трассе. Бобби даже глаза протёр, когда увидел этого маленького отважного толстячка, топающего вдоль дороги. Ох, и влетело ему тогда… Сингер ворчал добрую часть пути, грозился, что посадит дома под замок, что отцу расскажет, что спасать не будет в следующий раз. Стращал дикими животными и не менее дикими монстрами. Но отважный малыш понял лишь то, что ему не следует отправляться за братиком без подготовки. В следующий раз он взял с собой нож.       Дин начал отказываться ходить в школу, мотивируя тем, что Сэм — его обязанность и ответственность. Вот тогда-то Сингер и прочувствовал все прелести бытия отца-одиночки. Это только со стороны мило: братики так привязаны друг к другу, друг за друга горой стоят. А по факту всё немного иначе: нельзя бросить одного и заниматься другим, нельзя совместить все их потребности, нельзя, чтобы из-за одного страдал другой. — Значит так, парни, — начал Бобби, усадив парней напротив себя, — ты, Дин, не бросаешь школу. Мал ещё! Тебе нужно учиться, чтобы знать элементарные вещи. А ты, Сэм, сидишь дома и ждёшь брата! Его нельзя отвлекать и заставлять думать о твоих побегах. Если он не сможет окончить школу, то… будет очень плохо! — командным голосом постарался настроить мальчиков мужчина. Вроде получилось. Парни покивали ему, практически клятвенно пообещали не бросать свою гражданские обязанности и потопали спать. И вот тогда Бобби услышал то, что окончательно растопило его холостяцкое сердце. — Ну вот чего ты, Сэмми? — вопрошал старший мальчишка, перебирая волосы брата, которые уже начинали отрастать после неудачной стрижки. Дети лежали на одном диване и болтали перед сном. — Ты ведь там один совсем… — жалобно парировал братик. — А ты ещё маленький. Ты должен сидеть дома, потому что за тебя отвечает дядя Бобби. И вообще, в школе эти противные учителя, они бы не разрешили взять тебя за парту. Тебе нужно ждать меня дома. У тебя тут игрушки есть. И дядя Бобби может включить телевизор. В железках покопайся. Папа говорит, что это успокаивает. — А я не хочу мультики и железки! — не унимался малыш. — Да почему?! — Да потому что люблю тебя!       Дин тогда ничего не ответил, а просто обнял братика. Прижал к себе крепко-крепко, да так и уснули сыновья Джона Винчестера.

***

      Сэму двадцать один, а Дину двадцать пять. И у Бобби совсем нет сил терпеть постоянные стычки этих «воинов». — Да какого, черта, Дин! — кричит парень, спускаясь из их комнаты. Всё ещё их. Не хотят разъезжаться. — Чего тебе? — отзывается старшенький, вытирая руки от машинного масла старой тряпкой. — Ты брал мой компьютер! — Не-а. — Но я же вижу! Тут… Тут в истории… — Что там? Опять голые азиатки? — Дин смеется так, что сразу понятно: он точно знает, что там в истории. — Тут… гей-порно! — практически шёпотом рычит младший. — Что?! — а вот Дин в громкости себе не отказывает, — гей-порно?! Прям с членами?! О, Сэмми, ну да, а ты думал их там черными квадратиками закрывают? Ну, нет, брат. Ничего, привыкнешь, я же говорил, — и тут он совсем на крик переходит, — не надо стесняться, многие люди смотрят гей-порно, это не стыдно, мы не осуждаем, Сэм! Ты всё ещё наш Сэм! — Ты… Ты… придурок! — Сэм практически багровый. И непонятно: это от стыда или от злости.       А Бобби только усмехается тому, как улепётывает от брата Дин — вот же прыткий пацан. Их приколы никогда не закончатся. Это уже какой-то доброй традицией стало: они прикалываются друг над другом, подставляют, а потом гоняются или валят на траву, а иногда на кровать. Вот тогда-то и начинаются бои без правил. Как молодые резвые котята, парни оттачивают друг на друге приёмы, но так бережно, что это превращается в представление.       Их приколы никогда не повторяются. И у каждого свой почерк. Дин любит смущать брата. Он более раскован во многих вопросах, в то время, как Сэм — стеснительный и скрытный. Приколы Дина — бравада и шоу. Приколы Сэма — громкость, острота и чувства на максимум. Никакой пошлости, никаких неловких моментов. — Саманта, ты раздобыла «100 рецептов из рыбы»? Старое издание, да? — Дин пришёл на запах чего-то вкусненького и определённо рыбного. М если бы Сэм стоял к брату лицом, то тот непременно увидел бы его ухмылку. — Погоди. Не хватай только с тарелки, дождись ужина, — командует парень. Он уже поджарил несколько кусочков чего-то в кляре. На вид и не скажешь: не то икра, не то филе… Вот Дин и не разбирает, что это. После волшебного «не хватай», схватить — цель дня. Сэму стоит только на секунду отойти к холодильнику, как брат уже трескает кусочек. — М, а прикольно. Что за рыбёшка? — спрашивает он, запихивая кусочек за щёку, чтобы брат не отобрал. А то были случаи… В целях воспитания. — Дин-Дин, — улыбается брат, и тут Дин понимает, что это какая-то «хреновая» акулья улыбка. — Сэмми? — он наспех глотает, а потом только начинает расспрашивать: — так это… что? Бобби наблюдал за этой картиной из соседней комнаты, стараясь не вмешиваться. Он-то видел задумку Сэма ещё тогда, когда парень из магазина притащился. Увидел и промолчал: мальчики сами разберутся, а его задача — сохранять нейтралитет. — Это молоки, — нарочито спокойно и миролюбиво улыбается младший Винчестер, выключая плиту, — очень… обогащённое блюдо. — Мо… что? Оно же рыбой пахнет. — Да. Это рыбное. — Что за хрень? — Дин уже понял, что влип. Но теперь ему необходимо знать, насколько он влип. — Ну это… рыбья сперма.       То, как менялось лицо брата, Сэм хотел бы запечатлеть и пересматривать каждый день. Парень никогда не думал, что лицевые мышцы могут быть настолько подвижны, а его брат может настолько быстро бежать в санузел. Даже если потом Дин его пристрелит, парень согласен. Ибо этот прикол стоит жизни.       Когда на границе штатов их тормозят, что случается не часто, кстати, то просят открыть багажник. Сэмми удивлён. Он думает: «Хорошо, что Дин спокоен». А потом думает: «Какого хрена он так спокоен?!». Они не сопротивляются и открывают чёртов багажник. Младший уверен, что им нечего бояться: сегодня утром они спрятали всё оружие, надёжно закрыли второй отдел багажника, погрузили сумки и отправились на очередную охоту. Он не знает, что Дин разведал уже всю информацию, убедился в безопасности и продумал варианты, в какую больницу повезёт драгоценного брата, если что-то пойдёт не так, где будет добывать его любимую кроличью еду и на какую фермерскую ярмарку завезёт Сэма после охоты. Просто, чтобы порадовать. — Я могу попросить открыть эту сумку? — офицер указывает на сумку Сэма, и тот в недоумении открывает её, отметив перед самым позорным моментом, что в ней явно что-то лежит, помимо вещей. Что-то, чего он точно с собой не брал.       Молния разъезжается, как занавески в домашнем театре, и миру является совершенно аховое зрелище: на самой верхушке лежит огромный кислотно-розовый фаллоимитатор. Он такой розовый, что на несколько секунд ослепляет парня.       Офицер присвистывает от неожиданности. Он смотрит сначала на «игрушку», а потом плавно переводит взгляд на Сэма. На очень испуганного и максимально смущённого Сэма. А потом смотрит на Дина. И никто не понимает в его глазах застыло: «Какого хрена?», «Как это можно уместить в себе?», или «Ты решил убить им своего парня?». Но Дин лишь изображает лёгкое смущение: — Простите, офицер… мы слишком долго вместе…       Сэмми обретает дар речи только через пару миль. Всё время до этого парень лишь смотрит в окно и иногда потирает лицо. Дин пару раз пытался с ним заговорить, но безуспешно. И старший начинает думать, что прикол оказался слишком жёстким, но, когда Сэмми «пришёл в себя», брат успокоился.       Охота прошла тихо. Дорога домой прошла тихо. И тишина уже порядком поднадоела Дину. Он решил: «Пора делать дело!». Просиживать штаны в доме у Бобби, конечно, мило и привычно, но не просто так же. Вот и требовала душа Винчестера веселья, да эмоций братишки. За долгие годы, проведенные вместе, не только присутствие Сэма в его жизни стало настоящим наркотиком, но и эмоции младшего дарили каф не хуже. Вот только у самого Сэма мнение было иное. Точно так же, как и в детстве, он трепетно относился к своему братишке. Порой, ловил себя на мысли, что даже слишком трепетно. Такие мысли он тут же старался отбросить. Все эти приколы и розыгрыши довели до того, что в своих чувствах парень тонул, а потому рисковал болтнуть лишнего. По мере того, как интимнее становились розыгрыши, Сэм всё больше задумывался о своих желаниях. Он даже ту розовую дрянь не выбросил, а надёжно припрятал и иногда доставал. Нет, конечно, такого монстра в себя он не допустит, но вот посмотреть, потрогать… помечтать — это вполне себе допустимо.       Затишье Сэма не напрягло. Скорее. даже обрадовало: наконец-то можно было расслабиться, найти себе какое-нибудь занятие и не париться о душевных и эмоциональных потрясениях. Вот только не знал наивняшка-Сэмми, что у брата в голове чертенята засели. Тот ведь мучился почти физически, ожидая ответного розыгрыша от брата. Но потом понял, что младший берёт перерыв, и тогда сам себе выдал полный карт-бланш. Что, собственно, его и погубило.       Сэмми утром решил пойти на пробежку. Обычно Дин в это время ещё спит, но ради своего, как парню казалось, гениального плана, тот готов был встать и из могилы, не то что просто рано утром. И вот брат уже оделся, повязочку свою на голову нацепил, чтобы грива в глаза не лезла, из дома даже вышел. Только тогда-то старший и встал с кровати. Он около минуты решал: пойти ему в душ или сразу начать исполнять задуманное. Душ победил. Ну не пакостить же ему «по-грязному». Душ занял минут пять. Чего там делать-то с утра? Выйдя из душа он пару раз позвал брата, но тот не отвечал. Странно, кончено, что и Бобби куда-то запропастился, но у того всегда дел было полно. А раз Дин остался в гордом одиночестве, то ничего не могло ему помешать сотворить свой лучший прикол. Для этого ему понадобилась новая покупка, за которой, кстати, парень аж в соседний городок таскался.       Забавно, что Сэм в этот день решил не доводить себя физической активностью до изнеможения. Эта пробежка была сущим порывом, у него-то по графику бег только через пару дней. А тут просто захотелось. Поэтому он справился не за полтора часа, как обычно, а минут за сорок. Глянул на часы, понял, что брат дома ещё спит, да и решил не шуметь. Даже душ решил принять на улице, как делал Бобби, когда совсем уж измазывался в машинном масле. В дом парень заходил чистым и практически голым — лишь одно полотенце прикрывало его зад. Хотелось натянуть боксеры и юркнуть на диван, ставший за столько лет родным. Там наверняка спит Дин, и ничего он не заметит, если Сэмми приобнимет его, как иногда уже делал. Хоть какая-то видимость близости и нежности. Сюрпризов утро не предполагало.       Когда младший Винчестер только открывал дверь в их спальню, единственной мыслью было — не разбудить брата. Когда открыл, мир сузился до: «Ёп…». Его дорогой, его драгоценный и обожаемый брат не спал. Он красовался перед зеркалом на шкафчике, крутя бёдрами и заглядываясь на них через собственное плечо. Нет, ладно бы он просто вытанцовывал. Но Дин не танцевал. Он смотрел, как на его заднице сидят трусики. Именно трусики. Женские, мать его, трусики. — А…Эм… — Сэмми покусывал губы и не знал, что дальше делать. Дин замер. Дин не дышал. — Это тебе, — пролепетал парень и принялся ждать ответа об брата. Мозг уже понял, что сморожено было что-то не то, но что именно — пока отказывался понимать. — Это? — переспросил парень, находящийся, на самом деле, в не менее уязвимом положение, ибо на нём этого предмета гардероба сейчас не было вообще. А вот член предательски стал напрягаться. И это уже никак нельзя было скрыть. — Ну… Это… — растерянно и аккуратно Дин указал руками на свой пах. — Ты? — хохотнул Сэм, понимая, что происходит. — Я… Я… Да твою ж… Сэмми, я, блин… Они тебе! — он вновь указал на бельё, — вот тебе, блин! Типа прикольно же: выходишь из душа, а в ящике только это. — вообще-то, парень заметно нервничал, от того и не мог сложить слова в нормальное предложение, но Сэм уже всё понял: его брат решил подшутить, да сам и угодил в свой же розыгрыш. А тот злился, бесился, бушевал. — Знаешь, они так идут тебе, что я просто не могу оставить такое чудо себе. Нет-нет, Дин, трусишки теперь твои. Тебе круто, — ржал он, и вроде даже уже стояка не стеснялся. Младший прошёл мимо брата и присел на диван, бесстыдно разглядывая фантастически красивого брата. Когда ещё ему доведётся. — Придурок! — злился тот, сначала пытаясь снять трусики, а потом, когда дошло, что брат всё ещё видит его, то просто толкнул Сэма в грудь от обиды и неловкости. Вышло ещё хуже, потому что падая с полотенцем-то на бёдрах, брат потянул и его за собой. Вот же великан!       Ситуация могла бы перерасти в полноценную борьбу, как это случалось ранее, и братья бы обзавелись парой синяков. Но оба сейчас понимали: не до борьбы. Н одном трусики, а у второго полотенце уже форму палатки приобрело. Вот только эмоции били ключом: — Да не пихай ты меня! — злился Сэмми, когда Дин, чтобы встать, пытался на него облокотиться. А Дин как бы не малыш, он тяжелый и брату больно! — Дай встать! У тебя стояк! — А на тебе трусы для девчонок! — не мог унять смех парень хотя, стояк говорил о его отношении к такому Дину весьма красноречиво. — Сучка! Это тебе предназначалось! Это ты девчонка! — от обиды Дин старался взбесить брата, ужалить побольнее, чтобы получить побольше эмоций. Пусть не только ему будет до смерти стыдно. — Но они же на тебе. И ты первый начал эту хрень с приколами! — Сам виноват! — В том что ты придурок?! — В том, что ты сам такой! Ситуацию нужно было срочно спасать. Каждая ссора с братом ранила Сэма больнее любого оружия. Ну, подумаешь, идиотничали, прикалывались… Не воевать же теперь из-за этого. Пора прекращать. — Да почему вообще?! — выпалил первое, что пришло в голову Сэм. — Да потому что люблю тебя! — язык сработал быстрее мозга.

***

      Объяснения, задушевные разговоры — не самая сильная сторона братьев, да и вообще Винчестеров. Они привыкли действовать оба. Сэмми не дал брату ни малейшего шанса забрать или как-то пояснить свои слова. Он пробовал: «Дин, я люблю тебя» на вкус каждый раз, когда оставался один, когда мечтал о брате, когда удовлетворял себя. Но глядя на брата, казалось, что этому признанию нет места в их жизни. Кто бы мог подумать, что брат сделает первый шаг. Пусть даже так. Пусть даже через прикол и злость. Его сокровище, его старший брат. Его великая любовь. Теперь-то и Сэмми смог раскрыть свои чувства, раскрыть свою душу и своё тело. На этом самом диване, где ни проживали первое «люблю» от малыша-Сэма, первые мечты Дина, когда братишка спал, теперь они отдаются друг другу с чудесным трепетом, с поцелуями и огромным запасом нерастраченной нежности.