LAAV и ничего большего?

Дверь резко распахнулась, и в гримерку влетели два тела. На первый взгляд могло показаться, что между парнями разразилась нешуточная ссора, что они, в ярости и гневе, после нескольких бутылок пива решили выяснить отношения. Но едва они пересекли порог, стало ясно, что война, происходящая между ними, это нечто иное, не несущее в себе опасности и вражды. Что эти два тела - скорее одно целое или по крайней мере стремящееся стать одним целым. Черная изящная бас-гитара, заботливо прислоненная своим владельцем к спинке кресла, с грохотом упала на пол… - Черт, Андрей убьет нас! - подавляя смешок, задыхаясь, прошептал Алан. - Тебя это сейчас волнует, реально? – Юра со всей серьезностью посмотрел в большие темно-зеленые глаза парня и нежно смахнул прядь волос, упавшую на его лицо. Не прошло и секунды, как их губы страстно сплелись в поцелуе. Алану удалось на мгновение вырваться из крепких объятий и пнуть ногой входную дверь, прежде чем Юра толкнул его на диван. Коморка музыкантов не была просторной, но здесь было все, что нужно. Пульт звукооператора, барабаны, пару гитар, микрофон, чай с печеньками для коротания долгих вечеров и хороший большой диван. Случалось, что ребята настолько засиживались за очередной песней, что ехать домой уже не было смысла: Краснодар хоть и крупный город, но даже здесь последний трамвай уходит около полуночи, и тогда кто-то из них, а иногда даже вся компания оставалась ночевать в студии, разложив диван и украв из бара пару бутылочек светлого, за что утром обязательно получала от бармена. Но сегодня совершенно другой случай. Сегодня они не пишут песню, не готовят новый кавер, не обсуждают концертную программу на будущий месяц. Сегодня. Здесь. Они вдвоем. Алан и Юра. Парни отлично отыграли сегодняшний концерт. Был полный зал, люди пели, пили и отрывались под хиты Linkin park. Отрывались почти до утра. Музыканты, то и дело кидая друг на друга пылкие взгляды, едва дождались, пока все разъедутся по домам. Прошло не больше секунды с момента, когда в замке дверей рок бара щелкнули ключи, а парни уже рванули в коридор, попутно сметая на своем пути все, что плохо стоит. Теперь, когда они остались совершенно одни, можно вдоволь насладиться друг другом и сделать то, о чем мечтали весь вечер. Закрыв глаза, Алан лежал на диване, изредка подглядывая, как Юра справляется с пуговицами на его рубашке. Так резво и четко, будто бы не он выпил за последний час три стакана Джека. Три, две, одна…. И вот небольшой черный кусочек шелковой ткани полетел в дальний угол комнаты. Туда, где теперь мирно покоилась сбитая в порыве страсти гитара. - Боже, как же я хочу тебя, - едва слышно, очень низким и хриплым голосом прошептал солист, отчего у Алана побежали мурашки. Он притянул Юру к себе, закидывая руки ему за голову, лаская и поглаживая его по спине. Их губы то и дело сливались в поцелуях, отрываясь лишь на доли секунды, чтобы сделать короткий вдох. Гитарист ловко подхватил край футболки, потянул на себя, проникая ловкими пальчиками ближе к телу парня, двигаясь от груди все ниже и ниже. Туда, где так заманчиво и сладко возвышались под пальцами кубики пресса. Туда, где сходили на нет линии живота. Туда, где нежная кожа преграждалась грубой тканью ремня. От ласковых прикосновений у Юры начинала кружиться голова. Это было словно пытка. Очень сладкая и безумная пытка. Не в силах больше сдерживаться, солист одной рукой проворно расстегнул свой ремень, после чего проделал то же самое со штанами Алана. Его пухлые и влажные от поцелуев губы опустились на шею гитариста, исследуя каждый сантиметр кожи. - Не останавливайся, пожалуйста… - едва успел проговорить Алан, прежде чем их с Юрой тела сплелись воедино в сумасшедшем танце любви. Прежде чем они, секунда за секундой, всё сильнее и сильнее продолжали растворяться друг в друге.

***

За окном медленно, будто не желая прогонять ночь со всей её магией и таинственностью, приближался рассвет. Крыши зданий одна за одной приобретали оттенки южного солнца. Его теплые лучи медленно скользнули по подоконнику, по столу, по небрежно раскиданным бумажкам, проникая дальше вглубь комнаты. Парень недовольно зажмурился и прикрыл глаза руками: «Вот же Юра, опять забыл закрыть жалюзи. Хотя разве до них вчера было?...Юра!» Гитарист резко вскочил на диване и распахнул глаза, совсем не думая о том, как им будет больно в следующую секунду. Причем не столько от яркого краснодарского солнца, сколько от утреннего похмелья. Он отвернулся и стал оглядывать студию, запустив пальцы в свои черные гладкие волосы, немного растрёпанные после вчерашнего концерта. Ну, и не только концерта. Конечно, он знал, что не увидит в комнате того, кого хотелось бы, но где-то в глубине души всё же надеялся. Юра убежал еще затемно. Он всегда так делал. Дожидался, пока Алан уснет достаточно крепко, вызывал такси и на цыпочках, легко и элегантно, будто любовник, выскальзывал из бара и ехал по своим делам. Куда? Зачем? Гитарист предпочитал оставаться в неведении, никогда не спрашивая, почему парень бросает его одного в этой холодной и чужой студии. Почему не остается с ним, не засыпает в его объятиях и не встречает с ним рассвет. Они ведь здесь лишь для того, чтобы снять накопившееся напряжение. Секс и ничего большего… Парень усмехнулся, услышав эту фразу у себя в голове. Секс и ничего большего? Он лениво поднялся с дивана и принялся отыскивать свою одежду, разбросанную по всей студии. Носки никак не желали попадаться на глаза, и ему пришлось опуститься на корточки, чтобы посмотреть под диваном. Да, они были здесь. И не только они. Возле одной из ножек лежал браслет Юры, состоящий из маленьких шариков, среди которых красовалась стальная эмблема Linkin park - его любимой музыкальной группы. Вероятно, парень уронил его, когда стягивал футболку. Когда-нибудь, он точно его потеряет. Алан опустился на пол, взял вещицу и принялся крутить ее в руках, уставившись в пустоту. Это случилось чуть больше года назад. Их группа отыграла очередной концерт. Очередной, ничем не примечательный, обычный вечер. Для всех, кроме Юры, это было именно так. Парень был будто сам не свой. Всегда жизнерадостный, веселый и озорной, а сегодня его будто подменили. Правда, он так мастерски скрывал свое состояние, что никто бы и не заметил. Никто из зрителей или коллег по группе. Никто, кроме Алана. Они были слишком давно знакомы. Казалось, они были знакомы всю жизнь. И для гитариста не составило труда заметить этот потухший взгляд, этот дрожащий на высоких нотах голос, этот бокал с виски, что в тот вечер опустошался в разы быстрее обычного. - Юра, что у тебя стряслось? – едва парни покинули сцену, Алан подбежал к солисту. - Что? Все прекрасно! Все просто от-лич-но! – прокричал парень, подхватывая с пола недопитую бутылку, и направился в гримерку. Там его не стесняли любопытные взгляды фанатов, и он мог спокойно хлебать обжигающий напиток из горла. Ребята быстро похватали вещи и отправились по своим делам, кто куда. Все, кроме Алана. Он остался в студии, сел на противоположную сторону дивана и молчаливо стал ждать, пока Юра найдет в себе силы рассказать ему то, что у него на душе. Не важно, будет ли это его осознанное решение или же его прорвет под воздействием алкоголя, ему просто нужно выговориться, ему нужна дружеская поддержка, как бы яро он это ни отрицал. - Она бросила меня, - проговорил солист, делая очередной глоток. - Полина, та девчонка, с которой я приходил на прошлый концерт. На прошлые несколько концертов, - добавил Юра, увидев по взгляду Алана, что тот совершенно не понимает, о какой именно из многочисленных любовниц идет речь. А их было и правда много. Юра не отличался постоянством. Он был общительным и ярким парнем, да еще и с такой внешностью, от которой девчонки мгновенно сходили с ума: высокий, стройный, спортивный, светлые густые волосы со стрижкой из дорогого барбершопа, стильная бородка на мужественном лице, скулы… Ко всему прочему талантливый и с потрясающим голосом. В общем мечта, а не парень. Мечта многих. И с этими многими Юра активно знакомился и уезжал с одних тусовок на другие тусовки. Поэтому услышав, что солист напивается из-за одной девчонки, Алан искренне удивился. - Сказала, что я поверхностный, представляешь, Ал, - продолжал солист, чередуя слова с глотками виски, - Ну да, может я и правда поверхностный. Я такой, я не люблю заморачиваться. Зачем все усложнять, если можно просто жить и радоваться жизни? Да пофиг на это, ерунду она сказала. Но говорить, что я жалкая пародия Честера Беннингтона, это уже совсем! - Она так сказала? – Алан хотел было усмехнуться, но вовремя подавил в себе это. Иначе почти пустая бутылка могла полететь в него. «Вот оно что, - подумал про себя гитарист, - девица сказала, что он плохо поет. Кто бы сомневался, Юру мало волнует, что его назвали поверхностным, несерьезным. Даже если бы его обозвали грязной шлюхой, ему бы было все равно, но вот тут были задеты его профессиональные качества, его честь музыканта. А этого он простить не мог». Забывшись в своих размышлениях, Алан уже потерял нить повествования. Юра давно перешел с оскорблений наглой девчонки к тому, что терзало его душу. Отставив недопитый виски в сторону, он резко повернулся в сторону гитариста и уставился ему в глаза, не моргая и не прерывая зрительный контакт ни на секунду, вглядываясь в самые потаенные уголки души, отчего парню стало не по себе. - Я ведь тоже живой, я просто хочу любви, понимаешь?? Хочу быть любимым. Тебе знакомо это чувство, Алан? Алану было знакомо это чувство лучше, чем кому бы то ни было. Пока люди вокруг встречались, сходились и расходились, женились и разводились, заводили детей, Алан лишь со стороны наблюдал за жизнью других. Первое время после создания группы парни пытались познакомить его с кем-то: то с подругами своих подруг, то с поклонницами, которые с симпатией и восхищением смотрели на длинноволосого загадочного гитариста. Но шел год за годом, а их попытки так и не увенчались успехом. Тогда всем коллективом было принято решение оставить Алана в покое и принять его таким, какой он есть: вечно одинокий, загадочный парень в черном. Сам себе на уме, витающий в облаках, где-то на своей собственной рокерской волне. Сочиняющий грустные стихи и пишущий музыку, проникающую в глубины души. Этакий творческий человек со всеми присущими таким личностям странностями. Никто не догадывался, что на самом деле творится в его голове. И Алан был рад этому, ведь то, что там творилось, лучше никому не знать. Так будет спокойнее и ему, и парням в группе. - Все будет хорошо, - сухо, стараясь сглотнуть, протолкнуть неизвестно откуда взявшийся в горле ком, произнес Алан. Юра сидел в полуметре от него, и гитарист не в силах был отвести взгляд от его карих, с золотистыми отблесками, словно дорогой коньяк, глаз. Никто из них уже не понимал, сколько времени прошло, как давно они сидят, уставившись друг на друга. Это продолжалось будто целую вечность. И вот, когда, как казалось Алану, Юра отвернется, дабы вернуться к своей выпивке, во взгляде солиста что-то изменилось. Что-то едва уловимое, теплое, родное… Гитарист не успел понять, что это значит, как вдруг губы Юры медленно, но уверенно приблизились к его губам. На секунду он почувствовал его горячее, прерывистое дыхание на своей щеке. Глаза Алана то и дело бегали от карих глаз к подбородку и обратно, не в силах остановиться на чем-то одном, не в силах осознать реальность происходящего, не в силах признать, что это происходит, вот-вот произойдет. «Стоп, что вообще происходит?» - едва гитарист успел подумать об этом, всё вокруг внезапно перестало существовать. Все сомнения, все мысли, все проблемы. Вся эта студия, куда мог зайти посторонний, весь бар, весь огромный город за окном. Ничего не стало. Все его чувства, все клеточки, нейроны – все сосредоточилось только на одной точке - точке соприкосновения их с Юрой губ. Теперь она стала центром вселенной. Его вселенной. Только бы это никогда не заканчивалось… Через пару секунд солист отстранился от Алана, но ровно на столько, чтобы дать тому возможность возобновить поцелуй, если он того пожелает. А он желал этого больше всего на свете, и спустя мгновение их губы снова слились в страстном танце. Увидев, что гитарист совершенно не против, Юра положил свою ладонь на его шею, от чего тот выдохнул с хриплым, низким стоном. Настойчивые пальцы солиста долго блуждали по щекам и лицу Алана, а затем, нащупав небольшую черную резинку, стянули ее и смело нырнули в мягкие волосы, отчего у гитариста побежали мурашки по телу. Алан, в противоположность Юре, несмело, будто страшась спугнуть парня, легко положил свою ладонь ему на плечо и, встретив одобрительный глухой стон, аккуратно повел её ниже, блуждая по груди парня. В свободное от репетиций и работы время солист любил посещать спортивный зал, и поэтому даже плотная хлопковая ткань не могла в полной мере скрыть его подкаченного сексуального крепкого тела. От мысли, как выглядит это тело без куска ненужной ткани, у Алана перехватило дыхание. Его сердце бешено стучало, намереваясь вот-вот выскочить из груди. Юра тем временем не терял зря ни секунды. Его ладони уверенно стали высвобождать Алана из черного свободного пиджака, в котором тот выступал сегодня, а затем и из облегающей полупрозрачной рубашки, застегнутой на, казалось, миллион пуговиц. Покончив с ними, солист, встав с дивана, резким движением скинул с себя белую футболку, оставшись в одних узких джинсах, висящих на его бедрах. Закусив от волнения нижнюю губу и взглянув на Юру снизу вверх большими глазами, Алан потянул рукой за край черного кожаного ремня, медленно расстегивая. Юра начинал терять терпение, дыхание участилось. Всё, что ему хотелось сейчас сделать, это стянуть с Алана штаны и всё, находящееся под ними, и заняться с ним сексом. И картина перед глазами просто сводила его с ума. Этот милый парень со жгучими черными волосами, падающими ему на лицо. Большие щенячьи глаза, обрамленные густыми пышными ресницами. Юра провел пальцем по влажным губам Алана, отчего у парня проступил едва заметный румянец на щеках. Это был не первый подобный опыт у гитариста. Ключевое слово «подобный». Ничего такого у Алана не было. Ничего столь сильно сводящего с ума, отчего земля уходила из-под ног, а в глазах темнело от волнения. Последние его отношения завершились больше двух лет назад, это было очень тяжело, так что уйти с головой в музыку было единственным верным решением. А можно ли назвать правильным происходящее сейчас? Задай сейчас этот вопрос Юре, вы бы услышали фразу: «Если это неправильно, то я не хочу быть правильным». Это будто его девиз по жизни. Но блондин не дал Алану время поразмышлять над нравственной стороной ситуации. Не прерывая ни на секунду зрительный контакт, он положил ладони гитаристу на плечи и повалил его на диван, ложась сверху, лаская его и прижимаясь всем телом.