Потеря

Дань Хэн всегда скептически относился к подобным мероприятиям и не имел никакого желания участвовать в этом. Но кто же знал что этот день настанет. Вот возьмёт и настанет. Дань Хэн купит валентинку в тёмных цветах, подпишет на ней чужое имя и решит положить в школьный почтовый ящик. Ну кто же знал! — Я знал, — по-кошачьи улыбается его сосед по столовой, что светится от счастья в отличии от мрачного Дань Хэна. — Потому что эту крайне глупую идею предложил ты, — невозмутимо произносит Дань Хэн. У него всё ещё хватает сил держать спину прямо, хотя внутри он морально убит. Ну что за идиотство! Это самый глупый поступок в жизни, который заставляет биться его о стол. Если бы их не окружала шумная толпа, он бы это и сделал с великими удовольствием. — Не сдерживайся, мой милый друг, я знаю какая буря трепещет в твоей груди. Подростковая любовь — такая невинная и прекрасная! Ах, словно сейчас весна за окном, а цветущий запах сакуры прокрался к нам через окно. Твоя любовь заставляет даже таять сугробы за окном… Дань Хэн угрожающе посмотрел на него, хмурый взгляд выдавал все эмоции, поэтому он не утруждал себя словами. Да и против этого бездельника любые слова бесполезны. Тут появляется ещё один товарищ их компании, что ставит поднос рядом с ними и одаривает их безмятежной улыбкой. Не такой, как у Цзин Юаня, что жутко бесила в данный момент, а приятной и дружелюбной. — Инсин, спаси меня от этого безудержного романтика, я тебя умоляю, — Дань Хэн переводит взгляд на его невинные голубые глаза. Среди них он был самым младшим, но по характеру бывалым и добрым стариком, что всем помогал, в том числе и Дань Хэну, когда Цзин Юань пытался задушить его своими фантазиями. Иронично, что у него даже волосы были белыми, будто уже поседели под тяжестью бесконечных лет. Голубой взгляд обманчиво безобидно переключается на Цзин Юаня, по лицу того видно, что он уже в полной мере ощутил способ «спасения». — Цзин Юань, как продвигается твоя часть нашего проекта? — Инсин усаживается рядом с ним и не спешит притрагиваться к еде, с добротой смотря на товарища, что хотел сбежать отсюда прямо сейчас. — М-м-м… Стабильно? — механически поворачивается он к Инсину и решает закрыть глаза, чтобы не видеть весь тот скрытый кошмар на дне голубых глаз. — Стабильно это, то есть, никак? Мы уже обсудили с тобой то, что ты можешь не шифроваться в наших с тобой разговорах. — Стабильность — признак мастерства, мы уже обсудили с тобой это, — передразнивает его Цзин Юань. — У нас сдача на следующей неделе! Твоё мастерство — тянуть всё до последней ночи, — такое чувство, что Цзин Юань высыпается только ради той самой заветной ночи в конце четверти, где он без единой кружки кофе с огромными синяками под глазами опоздает на сдачу, но сдаст на отлично. — Я не мог вчера сделать, мне очень помешали. Ну, Инсин, всё будет в порядке. — Да неужели? И в чём причина. — Мими лёг на моё компьютерное кресло и я не смог сесть за стол. — Что? — Мими лёг на кресло, поэтому я не мог сесть туда. — Юань, ты совсем дурак? — Я не дурак! Это ты мазохист! Как я вообще могу согнать кота, особенно когда он спит?! — Придурок, ты специально для этого ноутбук купил, чтобы в таких ситуациях работать в другом месте. Они начинают оживлённо спорить, Дань Хэн уже привык к этому. В своих разногласиях они могут достигнуть абсолюта глупости. Но сейчас Дань Хэну это на руку, поэтому он быстро заканчивает свой обед и под шумок сваливает, преодолевая толпу людей. Всюду витает приторно-сладкая атмосфера любви, которая на Дань Хэна давит. Все радостно обсуждают валентинки, зажимаются по углам, а по радио на переменах администрация включает романтичные мелодии наполненные нежностью. Сейчас бы сидеть на лавке, да смотреть на этих людей… Понимать, как быстро движется мир, насколько он оживлён, а ты лишь сторонний наблюдатель, что закрыт в вакууме. Это мог быть он, но Дань Хэн, к великому удивлению, является представителем расы «влюблённые придурки». Хорошо, что он умеет контролировать себя, а это весьма важно для него, потому что внутри Дань Хэна творится настоящий ужас из эмоций и чувств, который он каким-то образом в состоянии сдерживать. А умудрился Дань Хэн влюбиться в популярного парня школы, с которым он был знаком благодаря библиотеке, где они провели много дней за подготовкой к экзаменам, так и узнали друг друга. Эти разговоры довели Дань Хэна до ненормального состояния влюблённости в котором он засыпал с мыслями о нём, просыпался и жил с мыслями тоже о нём. Иногда он ловил себя на мысли, что не сдержится и просто зажмёт Келуса где-то в углу, но потом понял, что у него смелости не хватит. Говорить без открытого смущения с Келусом он мог (боже, огромное тебе спасибо за это), но вот так взять… Схватить… Дань Хэн и подобное поведение несовместимы. Поэтому Дань Хэн, как принято у всех неадекватных людей, ждал чуда и сам не действовал, хотя Келус, очевидно, первым в жизни не признается. Да что уж говорить, парень не до конца верит в то, что его беспамятство взаимно. У Келуса много знакомых, он отличник, спортсмен и популярен среди всей школы. Будто сошёл со страниц книги, а его явление народу — чудо и сравнимо оно с Божьим. Было бы проще, если Дань Хэн влюбился в его идеальность: прошло бы. А он не влюбился, он, видимо, полюбил. Те разговоры в библиотеке обо всём, где они за книжками открывали друг другу то, что не показывали другим. Некогда не знакомые люди внезапно стали хранителями самых сокровенных секретов друг друга. И Дань Хэн помнит эти предновогодние ночи, то «с новым годом» в последний их совместный день. Вспоминает, сжимает в объятиях… В мыслях мечтает о невероятном, сбиваясь с какого-либо курса адекватности. Это было главной ошибкой сказать их квинтету то, что он влюбился. Их компания из пяти школьников отправилась в поход и вечером, около костра, он взболтнул свой секрет. И понеслось. Даже Цзинлю, обычно безучастная ко всему, что просто слушала сплетни от Байхэн, удивлённо загорелась, начиная расспрашивать его. Ну всё, его жизнь пошла крахом. Каждый чёртов день он умирал от любви и своих чокнутых друзей, что как сороки трещали на своих ветках, обсуждая его. Дань Хэн даже не был вкурсе встречается ли с кем-то Келус. Нравятся ли ему вообще парни? А вдруг он вообще гомофоб. И вообще вся эта идея от начала до конца идиотская. Келусу надарят кучу валентинок, он даже не поймёт, что одна из них от Дань Хэна. В чём вообще смысл такой почты, если ты понятия не имеешь, кто отправил? Он вот знает кадр, который до сих пор не вкурсе, что ему валентинку лучший друг подарил в прошлом году. Ладно, у них там своя атмосфера… Дань Хэн шёл к этому несчастному почтовому ящику, который даже сейчас был не обделён чужим вниманием. В данный момент тут кидали валентинки какие-то девчушки, что подталкивали друг друга кинуть кусок картона первой. Такое чувство, будто они в лотерею играют, а не анонимное признание в любви отсылают. Юноша поправляет очки и думает о том, что как хорошо, что он успел смыться от квинтета, иначе стояли бы они тут своей дружной семьёй провожали сына в последний путь, пока этот самый сын сгорал от стыда. Он тянется к карману школьных брюк, чтобы достать валентинку, где было красиво написано «Келусу». Без всяких сердечек и дополнительных подписей. Это было слишком смущающим, поэтому Дань Хэн поступил в своём стиле. Такая сдержанность олицетворяет и его чувства. А валентинки в кармане не оказывается. Её нет. Пустота. Карман пуст. Он в страхе обыскивает оба кармана, чуть ли не роняя очки со своего лица и понимает. И вправду нет. *** Келус вышел из столовой раньше остальных, дабы в спокойствии и тишине положить валентинку в почтовый ящик. Увидели бы его — начался настоящий ажиотаж, а он не любит излишнее внимание, пусть и был популярен. Просто притягивает людей и от природы талантлив во многом. Под грузом этого даже неловко говорить о собственных чувствах. О его любви знала только учительница физики — Химеко, да историк Вельт, что случайно услышал их разговор. Они давали ему много советов и старались поддержать, но Келус, несмотря на свою показную решимость, боялся признаться в любви. Ему признавались много раз, но сам он сделать этого не мог. И как только эти люди набирались смелости?.. Смелости у Келуса хватило только на то, чтобы найти валентинку и положить ту в ящик. Вот этим он сейчас и занимается: идёт к почте. Перед ним плавно появляется инородная фигура, что явно держит курс туда же, куда и он. Келус замедляет шаг, чтобы не столкнуться с очень знакомым человеком. А потом у этого человека выпадает валентинка из кармана брюк. Келус на автомате подбегает к ней, чтобы вернуть отправителю, но случайно цепляется за имя в ней. «Келусу». Он тупо уставился в шесть букв, пытаясь осознать произошедшее. Если бы это была обычная валентинка — он бы не обратил внимания, но она не обычная. Потому что от Дань Хэна, встречи с которым Келус хотел избежать прямо сейчас из-за того, что по чистой случайности вселенной он несёт валентинку для него. Что была подписана его рукой. По чистой случайности. Абсолютно. Келус смылся с места преступления за ближайший угол, приложил ладонь ко рту и как умалишенный пытался осознать то, что его чувства взаимны. Дань Хэн хотел признаться ему в любви. Чёртов Дань Хэн. Дань Хэн его любит. Дань Хэн. Дань. Хэн. Да-нь Хэ-н. Одно единственное имя билось в его голове, лишая всякой способности здраво мыслить. Ещё ничего не произошло, но Келус уже смущался так, будто они поцеловались или ещё чего хуже, до чего он порой доходил в своей голове. А ведь четырнадцатое февраля только завтра. *** Дань Хэн шёл по коридору в ужасном настроении. Он никогда не был суеверным, но утерянная вчера валентинка в его голове стала намёком на то, что признаваться в своих чувствах — плохая идея, поэтому он не начал искать другую или старую. Нет, значит нет. Значит это к лучшему. Друзьям он пытался соврать, но ложь из его уст выходила очень плохой, особенно в глазах проницательного Цзин Юаня. Сразу же начались расспросы, которые убивали Дань Хэна всё больше и больше. Он утерял всякую надежду на принятие его чувств, уже готов был уйти в отшельничество, словно его отшил Келус, а не карманы его брюк, что выпустили валентинку на волю судьбы. Дань Хэна даже не волновало, что кто-то мог увидеть, что это его валентинка. Было так плевать, ощущение подавленности скрыть было сложно. Но он и не пытался. Настал этот великий праздник любви и Дань Хэн, кажется, самый несчастливый человек в этом мире. Он успел застать момент, когда Келусу на парту доставили десятки валентинок, которые он с улыбкой принял, как-то пошутив, а Дань Хэн отвернулся и быстрым шагом решил сбежать куда-нибудь далеко. Сегодня Келуса он видеть не хотел. Внезапно все мысли стали такими стыдными, хотелось скрыться и убежать. Он думал даже о том, чтобы уйти домой и скрыться под одеялом, завесить шторы и отключить телефон, дабы утерять связь с миром и самим собой. Дань Хэн начал успокаивать себя тем, что это может быть временная влюблённость и он со временем успокоится. В конце концов у него есть друзья, которые всегда готовы поддержать. Он любил их. Но и Келуса любил. Немного иначе и так чувственно. Он зашёл в безлюдный коридор, думая дойти до туалета, чтобы умыть своё лицо и освежиться. Вытянуть себя из этого и доказать, что всё не так уж и плохо. Но тут внезапно на повороте какая-то рука появляется из тьмы и тянет за собой. Дань Хэн даже никак не успевает отреагировать, не испытать ни ужаса, ни страха, просто чувствует, как он впечатывается в стену спиной, а за этим две чужие руки становятся по бокам от его головы. Это был Келус. Весь взболомошенный и тяжело дышащий, как Дань Хэн. Он не знает куда кровь ударила больше: в голову или сердце, но Дань Хэн крайне быстро перестал чувствовать собственные ноги. — Твоё? — Келус приподнимает руку и склоняя голову демонстрирует знакомую валентинку, что вчера безвозвратно исчезла. Дань Хэна охватывает страх, но он пытается не опозориться прямо здесь и скрывает смущение за хмурым взглядом. — Возможно? Келус выдыхает, воздух попадает на губы Дань Хэна. Пахнет ягодной жвачкой. Он возвращает руку на исходное место, Дань Хэн делает вид, что не вздрогнул мысленно от этого звука. Теперь в ход идёт левая. — Моё, — Келус демонстрирует валентинку, где красуется имя «Дань Хэн». Неизвестно кто из них больше хочет провалиться под землю. Хорошо, что в этом безлюдном коридоре никого нет, поэтому их бешенное дыхание слышно только им самим. Они так близко друг к другу, видно каждую складку на рубашке, Дань Хэн чувствует парфюм Келуса, пока тот вблизи рассматривает лицо напротив. Форма очков красивая, но она не даёт в полной мере насладиться глазами. Келус перекладывает валентинку в другую руку, аккуратно снимает очки другой и упирается на левую руку, поднимая ладонь с валентинками вверх. Тишина. Никто не знает что сказать. До смущающего стыдно сказать «я люблю тебя» даже сейчас, потому что не верится. Не верится, что такая удача снизошла на них, что они встретились в этой огромной вселенной и прямо сейчас стоят здесь одни. Такие невинно влюблённые и испуганные. Келус приближается к Дань Хэну и касается своими губами чужих. Он не чувствует холода или жара, лишь приятная теплота, что мягкостью остаётся на его губах. Дань Хэн тянет свои руки и этими длинными пальцами, на которые Келус засматривался при каждом перелистывании страниц в библиотеке, захватывает его шею и затылок, немного съезжая вниз по стене, потому что Келус был совсем малость ниже него. Не ясно с чьей стороны послышался облегченный вздох, но было ясно, что они оба впервые за долгое время смогли расслабиться, закрыть глаза и понять, что всё хорошо.