Правило №4

Atrophy — Lissom, Julien Marchal, Lowswimmer

Тэхён проснулся в комнате, которую ещё ни разу не видел. Он проснулся в помещении, залитым рассветным солнцем, с пылинками в воздухе и, казалось бы, незнакомыми предметами. А дело было в том, что парень впервые рассматривал их не в лучах настольной лампы, которая стояла на том же месте с повешенной головой, а при свете дня, хоть и только начинающегося. Ночь на цыпочках ушла, забрала с собой свои тени, звуки и запахи, пробуждающие в людях страсть к путешествиям: не сколько по миру, сколько по собственным чувствам. Она расчистила путь для майского воскресенья. Первого майского воскресенья. В тишине, не омрачённой городской суетой, левитировало дыхание двух человек. Тэхён повернул на подушке голову, чтобы убедиться в том, что Бомгю до сих пор рядом с ним. Что он не ушёл, не исчез, не покинул его в самый неподходящий момент. Старший студент спал на животе, одну руку положив под подушку, а другую протянув вперёд, почти касаясь плеча Тэхёна. Его волосы цвета каштана, насыщенного жизнью, пришли в беспорядок, когда над ними потеряли контроль, оказались разбросанными по лбу, подушке и лицу рядом с глазами, щеками, приоткрытыми губами. Руки глубокого сна гладили парня по голове, даруя ему безмятежное выражение, ранее неизвестное ни самому Бомгю, ни Тэхёну. Таким спокойным он не видел его, наверное, никогда, однако надеялся увидеть ещё не раз. Хотя сам давно не ощущал его. Каждое утро начиналось для него одинаково: Тэхёна выбрасывало из одного и того же кошмара, окрашивая жизнь в серые краски давнего прошлого. Впервые за эти две недели он не помнил, что ему снилось, и не чувствовал себя подавленным, разбитым и уставшим. Впервые он не вскакивал с кровати с бешеным сердцебиением, от которого прерывалось дыхание. В этот раз первым человеком, представшим перед Тэхёном утром, стал Бомгю, что пробуждало на губах мягкую улыбку, а в сознании образы прошлой ночи. Тэхён не следил за временем, поэтому не знал, очнулся ли ото сна его хён вскоре после него или через час, полтора, два. Бомгю раскрыл глаза, уставился перед собой, всё ещё стараясь осмыслить реальность, зевнул и убрал волосы с глаз, частично поворачиваясь на бок. Пока он приходил в себя, Тэхён подтянулся на кровати, откидываясь на её спинку и следя за тем, как тот оборачивается и останавливает взгляд на нём. Торс Тэхёна оставался обнажённым, а одеяло прикрывало лишь часть его живота и ноги, но кое-что ещё не было закрыто: его душа, отразившаяся ласковыми искорками в чёрных глазах. Старший парень вытянул над собой руки, сцеплённые в замок: — Доброго утра. Снова глухой и надтреснутый голос, сквозь который можно было услышать сонливость и лёгкую улыбку. — Доброго, — улыбнулся Тэхён. — Знаешь, если бы это был не ты, я бы думал, что проснусь в одиночестве. — Но это я. — Спасибо тебе за это, — руки Бомгю упали поверх одеяла, а взгляд устремился потолок. — Кстати, когда ты встал? — Не знаю. Старший рассмеялся: — Ранние пташки просыпаются рано даже после бессонной ночи… Как же вы живёте?.. Кстати, когда собираешься уходить? Хотя тон явно не поменялся, Тэхён уловил в нём оттенок то ли сомнений, то ли тоски, пропитавшей чужую душу до самого основания. Такие души, всякий раз возвращаясь из сновидений, добавляют в жизнь серые краски, чего невозможно избежать. Это происходит само по себе, независимо от ситуации или настроения до сна. Парень коротко вздохнул: — Когда ты будешь готов попрощаться. Я не ушёл, пока ты спал, и не уйду, пока мы не позавтракаем. Хотя бы пока не позавтракаем. — То есть ты хочешь для начала ограбить мой холодильник? — Это было бы слишком грубо. Просто использую возможность поесть не где-нибудь, а в доме близкого мне человека. В этот момент Бомгю повернул к нему голову с приподнятыми в растерянности бровями и затягивающим в глубину взглядом. На слова Тэхёна отреагировало не только сознание парня, но и его сердце, пропустившее один удар и забившееся чуть быстрее обычного. Они уже не один раз целовались и даже успели переспать, однако слышать то, что говорят лишь с уверенностью в том, что слова имеют смысл, было приятнее всего. — Хорошо. Пауза заполнила комнату на какие-то несколько секунд, пока два парня смотрели друг на друга, вспоминали о том, что произошло тем вечером и той ночью, и слушали собственные мысли, диктовавшие им, как им поступать в дальнейшем. Бомгю со вздохом раскинул руки в стороны, чувствуя, как на лице появляется неконтролируемая улыбка. — Что будем делать дальше? — нарушил тишину Тэхён. — Жить? Но жить как раньше… Будет странно и неправильно. — Однажды я уже предлагал тебе встречаться. — И я избежал ответа. Я помню. Просто тогда я не мог сказать точное «да» или «нет», как и сейчас. Слишком всё это… Тревожно. Всякая мысль об отношениях, о количестве обязанностей, которые необходимо соблюдать, чтобы укрепить и сохранить связь между двумя людьми прочной, о возможных ссорах, недопониманиях, о расставании как итоге этих взаимоотношений, вызывала непреодолимое желание спрятаться под одеялом и заткнуть своё сознание каким-нибудь другим делом. Раскрыться, позволить сделать другому шаг в сердце и остаться в нём в качестве неотделимой части, а потом потерять эту часть, вырванную с корнем? — Всё это сложно, — вместо этого сказал Бомгю. — На самом деле, я не хочу, чтобы ты считал меня своим другом или… что ещё хуже, ошибкой в своей жизни. Поэтому мне сложно решиться: рассказать тебе о себе или оттолкнуть, заставив забыть. Он слегка усмехнулся. Тогда как Тэхён отвёл взгляд от его лица, наполовину скрытого волосами, и случайно наткнулся им на раскрытую ладонь у себя на бедре. Он протянул руку и переплёл тонкие пальцы со своими, забирая себе их холод. — Получается, я тебе неравнодушен? В ответ Бомгю на одно мгновение стиснул руку Тэхёна: — Признаю, ты мне нравишься. Дыхание младшего парня остановилось, захваченное врасплох словами его хёна. Застывшее выражение изумления недолго оставалось спутником Тэхёна, ведь вскоре его заменила улыбка, от которой засияли глаза. — Я и не собирался думать о тебе, как о друге… потому что тогда всё пережитое нами не будет иметь смысла, — он вдохнул побольше воздуха. — Я не хочу быть твоим другом — я хочу, чтобы ты видел меня своим близким человеком, с которым тебе будет комфортно. — Это правда так? — Угу. — Тогда… Что насчёт того, чтобы просто не отдаляться друг от друга? Не забывать случившегося, не отрицать его и не пытаться торопить друг друга, а ещё позволить себе окончательно разобраться в чувствах и принять взвешенное решение? Могу я попросить об этом? Пожалуйста… — Хорошо, — кивнул Тэхён. Не успело в комнате затихнуть эхо слов, как их взгляды встретились, полные эмоций, неожиданно нахлынувших на них. Держа руки вместе, не расслабляя хватки и упорно вглядываясь в глубины уже совсем не чужих глаз, парни будто бы подкрепляли свой диалог немым обещанием. И друг другу и самим себе: сделать правильный выбор. Перестать скрывать свои чувства — таков был вывод из разговора. Они не огласили его, и тем не менее могли бы утверждать, что так оно и было. Самое трудное в жизни истерзанного человека — признаться самому себе в том, что он чувствует, и отправиться по неизведанной тропке, которая могла либо закончится тупиком, либо привести в совершенно новое место, где ему поведают о спокойствии и светлом будущем. Тэхён и Бомгю могли только предполагать, что ждёт их дальше, поэтому запоминали каждое мгновение, украшенное счастьем или хотя бы его отголосками. А его было не так много. Личные сообщения по ночам, репетиции выступления, редкие встречи в университете и общие занятия по «Психологии общения». Больше возможностей увидеться стало прямо перед третьим этапом конкурса, когда пятеро парней готовились к важнейшему событию их весны, для кого-то первой в университете, а для кого-то последней в школе. К репетициям наконец присоединился Кай, взял в руки гитару Тэхён и ударил по клавишам Бомгю. Почти каждый день они собирались либо в музыкальном клубе университета, либо в студии, арендуемой Ёнджуном или Субином. Им нужно было найти гармонию, и они её нашли. Студенты спелись, а Кай поймал настроение песни, задав ритм их выступлению. — «Смысл проекта: свобода в самовыражении через музыку и сочетание несовместимого в одной целостной мелодии,» — выкрикивал Бомгю с руками, поднятыми вверх, и ладонями, сжатыми в кулаки. — Запомните это и никогда не забывайте! Парень внезапно остановился посреди холла, отпустив своих друзей на шаг вперёд. Он широко улыбался, ведь совсем недавно от души смеялся и думал о чём-то действительно прекрасном. Ему незачем было сдерживаться или вести себя тише: бок о бок с ним шли люди, полностью разделяющие его страхи и стремления. И неважно, что невдалеке начали оборачиваться студенты, с непониманием смотреть на него или шептаться между собой, стараясь понять его мотивы. Этот холл был знаком каждому студенту: он пронзал собой главное здание университета, откидывая в стороны рукава дочерних коридоров и открывая путь к концертному залу. Туда-то парни и направлялись, пока не были прерваны одним из них. Сначала четверо одновременно остановились, но потом разделились. Ёнджун обернулся, покачал головой, прочищая ухо после громкого крика и чуть морщась, а потом продолжил путь. Кай задорно рассмеялся, поворачиваясь к своему хёну и поднимая руки для того, чтобы добавить к крикам Бомгю и своему смеху аплодисменты. Не остался в долгу и Тэхён, который только и успевал переводить взгляд со старшего на младшего, а потом на единственных адекватных людей — Ёнджуна и Субина. Он не переставал улыбаться от уха до уха, хотя не знал, что сказать. А всё потому что видел долгожданные искры, затмевающие чёрные зрачки Бомгю. Однако Субин инициативу своего друга не оценил: он поправил шоппер, резко развернулся и вскоре оказался позади него, ладонью закрывая его рот и удерживая другой рукой так, как будто собирался душить. — Хватит… Его пальцы крепко удерживали челюсть Бомгю, несмотря на его попытки вырваться из захвата или хотя бы отпихнуть друга. Парень вертел головой, руками оттягивал руку Субина вниз и даже пытался облизать внутреннюю поверхность его ладони. — Эй! — вскрикнул старший, отдёргивая руку. Бомгю наконец снова стал свободным, отбежал на пару шагов вперёд, поближе к Тэхёну и Каю, и вытер рот, брезгливо хмурясь. — Так тебе и надо. В следующий раз подумаешь, прежде чем распускать свой язык, — Субин проследовал за ним. А когда подошёл вплотную, обтёр руку о рубашку парня и улыбнулся, видя, как он извивается и кричит в негодовании. В конце концов попытки заглушить Бомгю переросли в ещё один раздирающий душу крик, бьющий по ушам всех рядом стоящих. В том числе Ёнджуна, который отошёл уже на значительное расстояние от своих друзей. Бомгю показательно отошёл от лучшего друга и перешёл на другую сторону, встав по правую руку от Тэхёна, таким образом образуя дистанцию между ними из двух человек. Они переглянулись. — Ребят, у вас выступление чуть больше, чем через сорок минут. А вам ещё отметиться надо, понять, что делать, распеться и повторить песню, — голос самого старшего из всей компании доносился от двухстворчатой двери, служащей входом в концертный зал и гримёрки. — Мы успеем, Ёнджун-хён, — улыбнулся ему Кай. — Там ещё минут пять займёт настройка инструментов. Кстати, Тэхён-хён, почему ты не взял свою гитару? — Потому что комиссия сказала о том, что всё необходимое она позаимствует у музыкального клуба. А инструменты, как ты знаешь, там очень даже хорошие. — Согласен, но они не лучше родной гитары, с которой ты многое прошёл. — Как думаете, кто помог им принять это решение? — расплылся в улыбке Субин, отчего на его щеках заблестели ямочки. — Ты что ли? — выглянул из-за младших Бомгю. — Президент культурно-творческой комиссии сидит в жюри, поэтому он учитывал мои рекомендации, когда обсуждалось, где принимать окончательный этап и что конкретно предоставлять участникам. Вы вообще единственные, кто прошёл с подобным проектом. Он закинул руку на плечо Кая, поглядывая на лучшего друга, который проворчал: — Это радует. Будет разнообразие. Парни подошли к двери, Ёнджун дёрнул ручку: — Им достаточно взглянуть на нашу группу, чтобы понять, насколько сильное будет разнообразие… Заперто. Бомгю, мы вообще там находимся? — Да, — парень полез в карман за телефоном. Он проверил сообщения в полной тишине, поднял голову, осмотрел всех по очереди. — Мы там, где надо, и в нужное время. Можно проверить вход в сам зал, а не в гримёрки. — Думаешь, нам не дадут их для репетиций? — поймал его взгляд Тэхён, который всё время наблюдал за движениями парня. И поэтому видел, как тот убирает телефон обратно чуть дрожащими пальцами, скрывая под напускным и, казалось бы, искренним весельем, неспокойные мысли. Парень, сегодня исполняющий роль гитариста, незаметно дотронулся пальцами до локтя Бомгю, обращая его внимание на себя и передавая уверенность, ставшей частью его взгляда. — Да. Скорее всего, мы будем сидеть в зале и слушать выступления, а потом представлять самих себя. Репетировать придётся ещё до самого начала… От монолога Бомгю отвлёк щелчок открывающейся двери дальше по коридору. Субин приоткрыл дверь, заглядывая внутрь и отвешивая полупоклон людям, что были внутри. Ёнджун спохватился первее, но Кай оказался куда быстрее хёна: он на цыпочках добежал до открытой двери, помахал отставшим и прошмыгнул мимо Субина. За ним последовали Тэхён и Бомгю, впереди шёл Ёнджун. Когда они зашли в зал, заместитель комиссии, что тоже принимал активное участие в организации конкурса, закрыл за собой дверь и отправился по следам своих друзей к свободным местам. Все пятеро бросили свои вещи на пару незанятых сидений, рассиживаясь в таком порядке: Ёнджун, Тэхён, Бомгю, Кай и Субин. Однако сидели только двое — самые старшие, иногда переглядывающиеся между собой, а иногда смотрящие на приятелей, которые вышли из-за кресел в проход. Они молчали. И это молчание вызывало у Бомгю и Тэхёна приступы любопытства. Они обменялись многозначительными взглядами, посмотрели на юношу с чёрными волосами и поняли, что были не единственными, кто заметил странности. Ёнджун откинул голову на мягкую поверхность кресла, закрывая глаза и отдавая всего себя на попечение сидения, в то время как Субин с удивлением взял в руки телефон. Пальцы его забегали по сенсорной клавиатуре. Soobin

Beomgyu А теперь скажи мне, ты ведь переживаешь не только о нашем выступлении?

Почему ты так думаешь?

Потому что прямо сейчас ты молчишь и не пытаешься взбодрить нас ( Ты точно думаешь о чём-то ещё

Какой ты проницательный… Надо запомнить, что с тобой надо быть осторожнее, Чхве Бомгю

Так что произошло?

Просто был не самый удачный разговор

С Ёнджун-хёном?

Всё-то ты знаешь… Да. Думаю над тем, как вернуть всё на круги своя

Спроси Тэхёна. Он может помочь

Может быть, сам спросишь? Я смотрю, вы уже и не отходите друг от друга

-_- Я отказываюсь в этом участвовать. Просто пожелаю тебе удачи и вернусь к насущной проблеме)

Бомгю оторвался от телефона и первым делом нашёл глаза своего лучшего друга. Как бы они не подшучивали друг над другом, не стебались или не поддразнивали, их узы оставались крепкими изо дня в день. Бомгю кивнул Субину, и уже потом обратил внимание на Тэхёна, который стоял рядом и общался с Каем на тему каких-то сериалов, что они недавно смотрели. — Мы пойдём готовиться, — помахал Бомгю сразу двум своим хёнам. По лёгкому полупоклону отвесили его младшие. Сорок с лишним минут сократились до нуля, когда трое парней вернулись в концертный зал прямо перед началом и заняли свои места в соответствии со своей рассадкой. К ним прибавились ещё несколько студентов, которые разбрелись по всему помещению и стали наблюдать за людьми, собирающимися у двух столов перед сценой. Комиссия конкурса «На вылет!» приветствовала своих опаздывающих членов и возбуждала волнение в участниках. Профессора и некоторые студенты, обладающие властью в университете, друг другу улыбались, пожимали руки, а те, кто должен был выступать перед ними, переглядывались и повторяли про себя текста своих докладов. К тому моменту, как все они собрались, Бомгю успел уже несколько раз прогнать в мыслях план выступления. Он облокотился о колени и опустил голову, глядя себя на руки, которые не могли остаться в покое. Иногда он поворачивал голову в сторону говорящих, а иногда только улыбался шуткам друзей. Ёнджун завёл разговор с Тэхёном и Каем об их увлечении музыкой, узнал практически всю музыкальную историю юноши, который должен был сегодня играть на барабанах, и справился о состоянии главы их проекта. — Всё хорошо, — обернулся к нему Бомгю. Тогда же он почувствовал ладонь на затылке, слегка пихнувшей голову парня. — Он справится, — без усмешки сказал Субин, убирая руку. Ему пришлось вытянуться, чтобы достать лучшего друга и не задеть Кая. — Мы все справимся. Юноша откинулся назад, шутливо вжимаясь в кресло ради того, чтобы его старший смог исполнить задуманное, а потом вытянул руку перед собой, обращая на себя внимание всех остальных громким заявлением: — Нам надо было придумать кричалку! — Кричалку? — вскинул брови Бомгю. — Какую? — Что-то, что отражает наш командный дух… «Мечтаем впятером, но играем мы втроём!» — Эй! — подскочил на месте Ёнджун. А Тэхён с Бомгю рассмеялись, переглянувшись. Пока остальные выясняли, подходит ли им такой девиз, Тэхён взял за руку главу их проекта, переплетая их пальцы между собой. Веселье прервал голос председателя комиссии — всё того же профессора Чо с полуседыми волосами. Он взял в руки микрофон и вышел на середину небольшого пространства перед сценой: — Дорогие участники, добро пожаловать на заключительный этап нашего конкурса! — аплодисменты разразились громом, кто-то издалека свистнул. — Сегодня в нём примут участие лучшие из лучших — шестеро проектов, один из которых будет номинирован на получение сертификата. Также, его реализацию в рамках университета возьмёт на себя Профсоюз, а вы сможете выбрать для себя, кем быть: просто его автором или активным участником команды управления. Из-за стола вышел парень, студент старшего курса в костюме по фигуре, на вид знакомый Бомгю. Профессор передал ему микрофон, пока тот выражал своё уважение в виде лёгкого поклона, парень развернулся к публике и повторил тоже самое. — Меня зовут Чон Чонгук, я лидер культурно-творческой комиссии, частично занимающейся организацией данного конкурса. Перед тем, как начать, я хотел бы пожелать вам всем удачи, — в его речь ворвались хлопки студентов. — От вас требуется только хорошо показать потенциал своего проекта и соблюдать присланные вам рекомендации. Итак… я приглашаю первого кандидата… Обратный отсчёт пошёл. Бомгю выдохнул. В списках его проект стоял под номером «2», поэтому после краткого доклада двух студенток, в суть которого он так и не смог вникнуть, лидер комиссии назвал его имя. Парень натянул на лицо дежурную улыбку, вышел из рядов кресел, заставив подняться со своего места Субина. Он пропустил Кая, потом лучшего друга и наконец Тэхёна, каждого из них похлопав по спине. Ёнджун же шёпотом послал им пожелание удачи, и, переглянувшись, трое парней отправились на сцену. Вперёд вышел глава проекта, облизнувшись и найдя взглядом председателя комиссии: — Здравствуйте! — поклонился Бомгю. Кай и Тэхён последовали его примеру. — У нашего проекта есть два названия — формальное и простое, но от этого не менее важное. Официально в документах мы числимся как «Групповой музыкальный проект: смешение жанров и психология музыки», но в качестве более понятного заголовка мы взяли название написанной нами песни… «Не вечно». Если вы вслушаетесь в её лирику, то услышите в ней свои мысли, а если в мелодию, то узнаете стили нескольких человек, наложенных друг на друга и составляющих своеобразную гармонию. С вашего разрешения, мы представим плоды нашего труда. — Приступайте! — кивнул профессор Чо. Двое младших смотрели на профиль Бомгю во время его речи и ждали её окончания, чтобы взяться за инструменты. Когда же старший отвернулся от зала, по очереди бросив взгляд на Тэхёна и Кая, они кивнули друг другу легко и практически незаметно, особенно для людей на последних сидениях. Они могли не слышать, но знали, что прямо сейчас их сердца бьются в одном ритме: в предвкушении, опутанном волнением. Тэхён взял с подставки гитару, перекинув лямку через голову, подключил инструмент к колонке и расправил длинный провод так, чтобы он не мешал свободно перемещаться по сцене. Бомгю встал за клавиши. В своей жизни публично он играл на пианино около двух-трёх раз, предпочитая удивлять друзей и незнакомцев навыками игры на гитаре, поэтому за пару недель ему пришлось возродить знания, забытые им ещё в старшей школе. Он положил руки на край синтезатора, обращая внимание на Кая. Единственный человек, умеющий играть на ударных, сел за барабаны позади своих старших, прокрутил в руке палочку и обратил свой взор на главу проекта. Они были готовы. Хотя всё ещё не могли сдержать прерывистых вздохов. Первым вступал Тэхён. Да и песня начиналась с его чистого голоса. Тихие аккорды, аккуратное звучание нот, подбирающихся к словам. Кто-то наступал на тонкий лёд, расставив руки в стороны и смотря себе под ноги, на белое полотно замёрзшего озера. От неосторожных движений на нём появлялись трещины, внезапно убегающие вдаль и утягивающие за собой встревоженный взгляд. Поэтому, чтобы сделать шаг, надо было осмотреться по сторонам и найти подсказки, что оставила природа. В опасности, как правило, кроется беспокойство. Как и в неизвестности. К гитаре Тэхёна присоединились барабаны, отбивающие медленный ритм и придающие мелодии глубину. А голосом изящности стало пианино, зазвучавшее из-под рук Бомгю. Трое парней оживили чёрные ноты, прописанные на сухой бумаге, на простом свидетеле их кропотливой работы. Они добавили в слова скрытые значения, словно бусины на незаконченный браслет. У них есть своя роль, своё значение, но люди его не заметят, пока не захотят вглядеться в узор, который ими сплетён, потому что для них это обыденность. Бомгю следил за правильным положением своих пальцев, но невольно поднимал взгляд на парня напротив. Тэхён стоял у стойки с микрофоном, почти что касаясь его губами, и тянул песню, иногда закрывал глаза, а иногда поворачиваясь к нему и слегка улыбаясь. Он сиял. Точно также как сияли искры в зрачках, и от этого казался более живым, чем все студенты в зале. Он проживал каждую эмоцию, вложенную в фразу, каким бы печальным не был текст их песни, и находил то единственно правильное звучание, балансируя на высоких нотах, которое подвластно лишь ему. Первый куплет и припев остались позади. Наступила очередь старшего. Его голос кардинально отличался от голоса Тэхёна, но в этом было его очарование: он добавлял всей мелодии ту толику загадочности в недосягаемых другими диапазонах, которая проскальзывала сквозь смыслы. Бомгю склонился к своему микрофону, ни на секунду не забывая о том, чтобы общаться со своим музыкальным инструментом на равных: один создаёт слова, а другой — мелодию, начинающей меняться к концу всей песни. Старший студент слышал в голове крутящиеся стихи, и всё-таки оставлял их без внимания, вверяя людям в зале свои давние мысли. Человек больше не шёл по льду. Он оглядывался назад, на проделанный путь и искал в своих следах ответы на глубинные вопросы. Мог ли он найти их, так и не закончив сражаться за жизнь со злой стихией? Нет. Поэтому бридж Тэхён и Бомгю пели, глядя друг другу в глаза и попеременно меняясь строчками, а последний припев и его повтор слились в одну мелодию с двумя полюсами. Завораживающую, заставляющую сердца биться вместе с боем барабанов за спинами певцов. [Verse] Серебряные нити опутывают жизни, Блестят под лунным светом безмолвного серпа. Кто скажет, почему мы не считаем лишним Замену «старого» на «нового» себя? [Pre-Chorus] Кто скажет, отчего мы не боимся света, Хотя в его душе нам не найти ответа? [Chorus] И падать в глубину Мы будем бесконечно. Ты знай, тебя найдут (Наверное, найдут…). Взросление не вечно… [Verse] Быть может, сделать шаг — достаточное средство. Отныне и навеки чтоб прятаться по тьме. Быть может, одиночество найдёт там своё место, Забыв часть «бывшего» меня там где-нибудь на дне [Pre-Chorus] Возможно ль навсегда счастливыми остаться? А, вдруг, нам никогда «обычными» не статься? [Chorus] И падать в глубину Мы будем бесконечно. Ты знай, тебя найдут (Наверное, найдут…). Взросление не вечно… [Bridge] Ты руку протяни вслед за хвостом звезды, Она — мечта, горящая на склоне небосвода. Поймать, её вернуть себе способен только ты. Взросление — не вечность, а простенькая мода. [Chorus] И падать в глубину Мы будем бесконечно. Ты знай, тебя найдут (Наверное, найдут…). Взросление не вечно… [Chorus] Ты падать в глубину Не будешь бесконечно. Ты знай, тебя найдут (Наверное, найдут…). Взрослеть — это не вечно… У песни было название, был посыл и был мотив. Но не было достаточного количества людей, способных представить её без единого изъяна. Команда состояла из пяти человек, только трое из которых играли на инструментах и могли позволить себе выйти на сцену, попав под свет софитов. А потом уйти под аплодисменты своих слушателей. Кай, Тэхён и Бомгю, выходя на центр сцены, улыбались и ждали лучшего от своего ближайшего будущего. А глядя на своих хёнов, что сидели в зале, наблюдали своих самых ярых поклонников сквозь пелену удовольствия и волнения, захватившего их чувства целиком. В таком же состоянии они дошли до своих мест и опустились на кресла в поисках отдыха. Ёнджун и Субин подбадривали своих младших, отмечали их старания и слаженную работу, хотя от них можно было ожидать меньшего. Кай рассказывал о своих впечатлениях, заставляя улыбки появляться на лицах всех без исключения. Он был их солнцем, которое освещало даже самые тёмные жизненные коридоры, несмотря на то, как мало они виделись. Их барабанщик был единственным в своём роде, как отметил Субин перед их собранием за день до выступления, и остальные готовы были это подтвердить. Когда четверо последних участников представили свои проекты, над столом комиссии повисло облако перешёптываний и дискуссий. Не менее половины взглядов оказались на спинах этих людей, не менее половины из них жаждали и боялись услышать новости одновременно. Ожидание растягивало резину времени, как будто всё больше и больше замедляя его ход, не позволяя цифрам на часах меняться, но заставляя студентов считать секунды размышлений. Кай продолжал говорить, а Субин отвечать ему, но яркость разговора уменьшалась, вытесняемая волнением. Ёнджун не заметил, как задрожала его нога, а Бомгю не уследил за выражением своего лица, вмиг опустевшем. Тэхён слегка ударил старшего по бедру, отчего он тотчас обернулся к нему со сведёнными к переносице бровями. — Опять нервный тик… — пояснил младший, отворачиваясь к главе их проекта. На этот раз он только на несколько секунд запустил пальцы в тёмно-каштановые волосы, провёл ими по коже головы и шеи, а потом убрал руку. Губы Бомгю растянулись в воздушной улыбке. Председатель комиссии вышел вперёд. Теперь все до единого студента смотрели только на него, и ни на кого больше. Пятеро парней обменялись быстрыми взглядами, приподнялись на креслах и задержали дыхание. — Итак… Мы благодарны вам за участие в конкурсе «На вылет». Вы все хорошо потрудились, приложили максимум усилий ради победы, проявили себя как творческие и очень креативные ребята, а также обрели, как я надеюсь, новых друзей в процессе. Или укрепили свою дружбу, — улыбнулся профессор. Бомгю в один миг посмотрел на Тэхёна и обратно. — Здесь присутствуют студенты всех курсов: от первого до четвёртого, и самых разных специальностей. Всё это плоды вашей целеустремлённости, вашего упорства. Я и мои коллеги просмотрели немало проектов, послушали немало идей, которые иногда повторялись из года в год, но, как и всегда, мы увидели прекрасные мысли наших новых участников. Все вы предложили интересные концепции, но сегодня победит лишь один. Итак… — он поднял к глазам прямоугольную карточку, — Побеждает… Вместо барабанной дрожи студенты затопали ногами, подражая ей. Их сердца приготовились падать вниз или взлетать вверх. — Побеждает команда факультета журналистики! И взгляд Бомгю застыл. Ему показалось, что это был его последний выдох в жизни… С воздухом, всё ещё пропитанным его желаниями и сладостным предвкушением, покинула его тело частичка души, оставленная вместе с проектом. И сердце оборвалось, отпустив на свободу все чувства и страхи, с трудом откинутые подальше от сознания. Может быть, стоило улыбнуться и поддержать своих сокомандников, однако вернуться в реальность оказалось чуть сложнее, чем он думал.

* * *

Каждый игрок мечтает о победе. Ради этого он тренируется, перенимает новые техники, совершенствуется. А фраза «Главное — участие, а не победа» совершенно бессмысленна, когда на кону стоит нечто важное. Жизнь ли человека, состояние, авторитет или достижение цели, являющейся смыслом продолжать бороться, — всё это толкает человека на попытки перепрыгнуть себя из прошлого. Бомгю брал на себя ответственность за проект с осознанием того, к чему он идёт и почему хочет получить главный приз. Благодаря этому он сблизился с Тэхёном, найдя в нём отклик на свои запросы, тайно нашёптывающиеся его душой. Он наблюдал за тем, как парень перебирает струны, потихоньку наигрывая основной мотив их песни и напевая про себя необходимые в этом отрывке слова. В большинстве случаев репетиции заканчивались одинаково: Кай убегал домой или на дополнительные занятия, а двое студентов первого курса оставались в комнате наедине друг с другом и либо болтали ни о чём, либо повторяли что-то из их будущего выступления. Изредка кто-то из них сидел без дела, потому что не хотел отставать от коллег по проекту. Тэхён сидел на небольшом стульчике, а напротив него прямо на полу расположился старший. Они давно закончили, однако прерывать их гармонично тихое сосуществование совсем не хотелось ни одному, ни другому. Размеренная игра на гитаре и мысли, что были отпущены с поводка, нагоняли сон на голову Бомгю. Он закрыл глаза и опустил плечи, позволяя каждой ноте, каждому взлёту плавной мелодии или её медленному падению овладевать его чувствами полностью. — Если мы проиграем, я просто потеряю смысл жизни, — вдруг без усмешки или грусти в голосе произнёс он. Тэхён перестал играть и обратил свой взгляд к Бомгю: — С чего ты взял? — Просто продумываю все возможные варианты. Кто-то может оказаться куда убедительнее нас… — Но это не значит, что таковыми не можем быть мы. Бомгю раскрыл глаза, прищуриваясь от света ламп над головой: — Это точно. Никто не может быть уверенным в победе или поражении, — он вдруг затих, поймав за хвост почти ускользнувшую мысль. — «Смысл проекта: свобода в самовыражении через музыку и сочетание несовместимого в одной целостной мелодии…» Звучит неплохо? — Это точно должно заинтересовать комиссию. Надо это запомнить. — И не забывать! — рассмеялся Бомгю. Тэхён улыбнулся на смех своего хёна. Иногда он обретал заразные свойства, а иногда обращался посланником истинных чувств, полыхающих в душе своего хозяина, наравне с искорками в глубине чёрных глаз, давно ставших ему как родные. Может быть, ему совсем не хотелось находиться на оговоренном расстоянии от Бомгю, однако нарушить данное обещание желание не было совсем. Тэхён просто протягивал руку помощи и делал всё возможное, чтобы их проект одержал победу.