Голос истины

Лин всегда, еще с детских лет и первых занятий музыкой, гордился своим слухом. Именно он позволил ему, серебряному, сравнительно легко пробиться сначала ассистентом звукорежиссера сразу на шоу «Говорит Деметра», затем устроиться уже, собственно, одним из звукорежиссеров в главную студию Полиса «Аониды». И все же, несмотря на свой слух, сам взрыв генератора Лин благополучно проспал. То ли район, в котором он жил, находился слишком далеко от эпицентра, то ли предпоследний этаж, на котором находилась квартира, был слишком высоко — в общем, Лин ничего не услышал. Разбудило его совершенно другое. Сначала Лин подумал, что ему снится кошмар: он и представить не мог, что кто-то в реальности способен издавать подобные звуки. Затем, уже в полудреме — спать под это было совершенно невозможно — он решил, что случайно запустил видеопроигрыватель со старым фильмом. Лия, главное солнышко их студии, регулярно устраивала посиделки с просмотром оставшегося после Падения Неба кино, и особо понравившиеся ленты Лин потом копировал себе на носитель и пересматривал дома. Как-то раз Лия принесла фильмы про нападения монстров, приходящих из глубин океана — кайдзю, кажется? То, что слышал Лин сейчас, больше всего напоминало рев подобного существа. А затем, после очередной исторгающей кровь из ушей рулады, Лин окончательно проснулся. Ошалело оглянулся: за окном все еще было темно, светящееся табло часов показывало «5:32». Душераздирающий вой повторился, и Лин с ужасом понял, что тот исходил со стороны открытого балкона. Это был… …Это был ебаный пиздец, пронеслось в мозгу. Полный, полнейший ебаный пиздец, кто бы это ни делал, он охуел совсем и полностью и заслуживал получить пизды за такое надругательство над человеческим слухом… Лин тряхнул головой. Мысли были какими-то… странными. Он машинально потер запястье, на котором висел браслет, вслепую нашарил на полу пушистые тапочки, купленные только позавчера, и поплелся к балкону. Под аккомпанемент гула ночного города — подозрительно громкого, если задуматься — вой звучал еще кошмарнее. И несся он… …Ебануться нахуй, он несся с балкона на этаж выше… Лин уцепился за перила и наклонился, пытаясь высмотреть, кто же это там воет. Этажом выше жила Фиона — приятная скромная девушка, тоже серебряная, как и он. Лин не был с ней тесно знаком, но они всегда тепло здоровались, когда пересекались у лифта, носили друг другу продукты и лекарства, если вдруг болели, и в целом старались помогать по-соседски. Лин ошалело заморгал: нет, он, конечно, слышал всякое, и его студия записывала не только поющую, словно ангел, Лию. Иногда он страдал над звуковыми дорожками часами, пытаясь вытянуть то, что получилось, во что-то хотя бы отдаленно вменяемое. Но Фиона была не такой, она не могла, она не… …Она, блядь, не могла исторгать из себя этот ебаный пиздец, который даже человеческим голосом нихуя нельзя было назвать!.. — Какого, блядь, хуя ты орешь?! Совсем ебанутая, что ли?! — закричал кто-то. Лин удивленно захлопал глазами, пытаясь понять, кто это был — а потом вдруг осознал, что это он сам… …Это был, блядь, он сам, и да, он, блядь, был в своем праве: чтобы додуматься орать посреди спящего города, нужно было быть ебанутой нахуй. Лин сильнее вцепился в перила и еще больше высунулся, рискуя сверзиться вниз. — Заткнись нахуй, блядь ебаная! — слова лились из него, как вода, прорвавшая плотину в старых фильмах-катастрофах, и Лин не мог их остановить. — Ты совсем охуела?! Полшестого, блядь, утра, нормальные, блядь, люди спят — а ты выть вздумала! Ты ебанулась?! Заткнись нахуй, это слушать невозможно! Кто тебе, блядь, сказал, что ты умеешь петь?! Какой, блядь, это был мудак ебаный, я его найду нахуй и уши ему оторву, они все равно нихуя ему не нужны! Фиона на мгновение прервалась, и Лин успел было обрадоваться: орать матом было одновременно очень легко и очень страшно, и в глубине души он хотел прекратить, но не мог, пока слышал тот кошмар, который Фиона с какой-то радости сочла пением. Увы, его надежды оказались тщетными. — Я свободна!!! — взвизгнула Фиона и принялась орать в три раза громче. — А-а-а, блядь, пиздец, да заткнись же ты нахуй, а-а-а-а-а-а-а-а-а!.. — Лин схватился за голову, тщетно пытаясь хоть как-то спастись от ебучего рева. Город внизу вторил ему нестройным воем.