Entwined destinies

      Джинн успела несколько раз пожалеть о том, что вообще согласилась придти на эту вечеринку. Поддалась на уговоры Лизы. Как обычно. Сколько раз она втягивала Джинн в неприятности? Только в лексиконе Лизы неприятности значились под словом «развлечения». Джинн усердно готовилась к поступлению в университет, какие тут развлечения? У девушки обычно не находилось времени на посторонние мысли, но Лиза… Только она и могла спровоцировать всю ту нелепую ситуацию, из-за которой Джинн хотелось провалиться сквозь землю, сидя в каком-то темном углу на заднем дворе дома, где все произошло.       Интересно, что бы сказала ей мать, если бы узнала, что ее драгоценная дочь, в которую она вложила столько сил и ресурсов, обжималась на вечеринке с первым встречным, да еще и на совершенно трезвую голову? И матери, как подозревала Джинн, было бы совершенно безразлично то, что этот «первый встречный» был знаком с ее дочерью чуть ли не с пеленок. Отец бы вот наверняка не нашел в этом ничего криминального, но они с матерью разошлись много лет назад. Возможно ее категоричность сыграла в их расставании какую-то роль.       Все вышло так глупо. Джинн чувствовала, как горят щеки от воспоминаний. Когда она согласилась сыграть со всеми в «правду или действие», больше всего накатывал страх, что могут заставить пить. А пить Джинн совсем не умела. Но, как оказалось, опасалась она совсем не того. Забавно, что Джинн ни на секунду не задумалась о том, чтобы выбрать «правду», а не «действие». Зная компанию, которой они собрались, вопросы бы были сплошь и рядом на тему сердечных и вполне себе плотских дел. И как назло — даже «действие» в данной компании касалось этих же самых тем. Поцеловать первого парня, который с ней заговорит в течение четверти часа. У Кэйи было такое победоносное выражение лица, когда он это загадывал, что Джинн захотелось в него чем-нибудь швырнуть. Порой у девушки складывалось впечатление, что и он, и Лиза, как-то уж совсем чрезмерно пеклись об ее личных отношениях. Двое сводников.       Первой мыслью Джинн было сбежать. Трусливо и по-детски. Она даже попыталась. Правда, предварительно зачем-то завела будильник на телефоне на эти чертовы пятнадцать минут. С одной стороны дома терраса была ярко освещена, отлично обустроена удобными креслами и столом, а с другой единственным источником света были окна. Зато там были уютные деревянные качели на цепях. Джинн вышла на заднюю террасу в надежде побыть в одиночестве, переждав оговоренный срок выполнения задания, но ее ждало разочарование — на качелях кто-то сидел. Из-за скудности освещения девушка долго вглядывалась в силуэт человека. Ярким пятном в полутьме светился тлеющий кончик сигареты. Когда глаза Джинн более менее привыкли к отсутствию нормального освещения, она узнала сидящего на качелях человека: — Дилюк?       Удивление девушки было настолько велико, что она совершенно забыла о выполнении своего задания, заговорив с парнем первой. — Здравствуй, Джинн, — негромко поприветствовал ее Дилюк.       До сознания Джинн дошло, что он наблюдал за ней с того момента, как она вышла на террасу, но молчал, словно боялся спугнуть. Щеки девушки вспыхнули от смущения, и она возблагодарила темноту, так кстати скрывшую ее реакцию. — К тебе можно? — спросила Джинн, кивнув на качели. Дилюк подвинулся, освобождая больше места. — Когда ты вернулся?       После трагичной смерти отца Рагнвиндр решил покинуть родной город, чтобы немного прийти в себя. Его не было три долгих года. Джинн много раз порывалась позвонить ему или написать, но снова и снова отказывалась от этой идеи. Как бы это выглядело в его глазах? Девчонка, с которой они дружили когда-то в детстве, вместе выращивая черепашек, нашла бы правильные слова, способные унять горечь его утраты? — Неделю назад, — ответил Дилюк, вырвав Джинн из ее тягостных раздумий. — Наверное, мне не стоило вот так пропадать. Я совершенно не в курсе того, что теперь творится в Мондштадте. Как ты поживаешь, Джинн? — Я готовлюсь к поступлению… — робко отозвалась девушка, беспокойно теребя завязку на рукаве кофты.       Джинн не всегда робела в присутствии Дилюка. Это началось, когда они стали взрослеть — некогда товарищи по детским играм, которые носились шумной большой компанией по улицам Мондштадта под неодобрительные взгляды взрослых, превратились в неуклюжих подростков с кучей проблем. Если в детстве Рагнвиндр был для девушки примером, то в подростковости там появилось нечто иное. Дилюк несколько раз защищал ее в школе, и Джинн посещали странные мысли о том, что она была бы рада, если бы узнала, что он в этом жесте смотрел на нее не взглядом старшего товарища или друга. Ей бы было приятно знать, что он видел в ней девушку. Пускай эти желания и были очень наивными — три года разницы почти не оставляли возможности лелеять надежды. — Почему ты здесь? — неожиданно спросил Дилюк, вновь вернув Джинн в реальность. — На террасе? — осторожно уточнила девушка. — На вечеринке. — Меня позвала Лиза.       Рагнвиндр только хмыкнул в ответ, затянувшись сигаретой. — А ты почему здесь? — спросила Джинн, не сводя внимательного взгляда с чужого лица. — На вечеринке? — уточнил Дилюк, слегка улыбнувшись. — На террасе, — девушка тоже не удержалась от улыбки. — Не люблю шумные компании и пустые разговоры. — Извини, — Джинн внезапно поняла, что Рагнвиндр мог с ней беседовать только из чувства такта, а не потому, что ему хотелось поболтать. — Я могу уйти. — Нет, — Дилюк аккуратно взял девушку за запястье, пресекая этим жестом ее намерения самоустраниться и оставить его в одиночестве. — Твоя компания приятна.       Касание было ненавязчивым, но Джинн хватило даже этой легкости, чтобы вспыхнуть от смущения. Девушка попыталась скрыть лицо за распущенными волосами, наклонив голову, но почувствовала, как в кармане завибрировал телефон — сработал будильник, который она заводила. Смущение, которое появилось от невинного соприкосновения рук, усугубилось в разы, когда Джинн вспомнила, что она должна была сделать, следуя правилам этой глупой игры. — Я… — мысли девушки метались, заставляя нервничать все больше и больше. — Пожалуйста, не подумай ничего такого, хорошо?       Не дав Дилюку ответить, Джинн подалась к нему, припав к губам. Она, конечно, пробовала целоваться и раньше, но сейчас все было по-другому. Может, дело было в том, что ее сердце заполошно билось из-за такой своеобразной, пусть и навязанной, близости небезразличного ей парня. А может, дело было в том, что Дилюк ей ответил. Его губы отдавали сигаретами — едва уловимой сладостью вишни и терпкой горечью дыма. Но прежде чем Джинн окончательно потеряла голову, она отстранилась и, боясь пересечься взглядом с Рагнвиндром, поспешно ретировалась с террасы.

***

      Дилюк был зол. Выискивая в толпе макушку сводного братца, Рагнвиндр был вне себя от злости. Кому, кроме Кэйи, могла прийти в голову такая бредовая идея? С чего он вообще взял, что может так играть с чувствами людей? Наконец, найдя весело хохочущего над чьей-то шуткой Альбериха, Дилюк утянул его оттуда за шиворот. — Ничего не хочешь мне рассказать? — у Рагнвиндра чесались руки хорошенько встряхнуть Кэйю, но он сдерживал себя. — Так Джинн все же нашла тебя? — взгляд Альбериха был донельзя заинтересованным, а тон деловым. Уже за одно это хотелось дать оплеуху. — Целовались? — Не твое дело. — Значит целовались, — Кэйа покивал для вида. — И как? Понравилось? — Я же сказал — не твое дело. За каким чертом ты вообще лезешь? — За таким, мой дорогой братишка, что вы бы с ней так и продолжали кружить вокруг друг друга еще лет десять. Мы с Лизой просто решили ускорить процесс. И тут было два варианта — пан или пропал, а по тому, что ты предъявляешь мне претензии один, я так понимаю, что все же второй вариант.       Альберих рассмеялся и оставил Дилюка наедине с его злостью. Приложив солидные усилия, Рагнвиндр заставил себя успокоиться. Куда бы он мог сбежать, будучи на месте Джинн? Домой? Это вряд ли. И точно не к кому-то из тех, кто ее так подставил. Подальше от людей, подальше от шума, чтобы никто не мог на нее случайно наткнуться, пока она пребывала в раздрае… Дилюк уверенно двинулся на задний двор. — Нашел, — негромко сказал Рагнвиндр, заметив краешек знакомой кофты за одним из кустов.       Джинн вздрогнула, ощутимо напрягшись, словно готовилась сорваться с места. — Пришел поиздеваться? — спросила она, с некоторым вызовом глядя снизу вверх. — Пришел признаться, — ответил Дилюк. — В чем? — настороженно спросила Джинн. — В своих чувствах, — Рагнвиндр вздохнул, видя, что девушка по-прежнему смотрела на него недоверчиво, готовая немедленно прекратить этот разговор. — Не убегай, пожалуйста. Мне следовало бы сказать тебе это еще несколько лет назад, но… но все так разом навалилось. Я не хотел тогда, чтобы ты подумала, что это от моего отчаянья или из-за желания утешиться. Это не так. Я влюблен в тебя, Джинн, и уже очень давно. Я не хочу требовать от тебя какого-либо ответа или решения. Просто… я так чувствую и ты должна знать об этом.       Джинн молча взяла Дилюка за руку, переплела с ним пальцы: — Вот тебе мое признание, — мягко проговорила девушка, привстав на цыпочки, — твои чувства взаимны.       С изрядной толикой гордости Кэйа с Лизой в окно наблюдали за тем, как парочка на заднем дворе скрепила их гениальную затею по сведению вместе двух тянущихся друг к другу сердец поцелуем.