Я - твои звезды, ты - мой Мир

У меня кружится голова. Я иду по саду, вдыхаю его запах и едва держусь на ногах. А после и вовсе не держусь, потому что запинаюсь о качели. Подвешанные на дереве лет сто назад качели. Они никуда не делись. Тихо шуршат, а не скрипят, это ведь особенные качели. Я падаю во влажную траву, больно стукаюсь коленками и смеюсь. Тихо, чтобы не потревожить хозяйку, но слышу как открывается дверь и дико смущаюсь. Надеялся, что она уже спит. — Сэр Макс, вы так и будете лежать в траве или мне пойти разогревать камру? — её голос звучит прямо надо мной. Такой тёплый и приветливый, что я невольно расслабляюсь. Медленно выпутываю собственные конечности из качелей и поднимаюсь на ноги. Смотрю на Хельну. Свет из распахнутой двери выхватывает её в ночной темноте, окутывает. Она милая и уютная, вся такая домашняя. — Можете не утруждаться, возясь с камрой. Я достану нам уже готовые напитки, леди Хельна, — я улыбаюсь. Немного взволнован, но заставляю себя улыбаться и быть милым. — О, напитки из иного мира? — она с любопытством смотрит на меня и расплывается в понимающий улыбке. Мягко берет меня за локоть и ведёт в дом. Я притормаживаю на пороге, но под напором этой миниатюрной леди всё же попадаю внутрь. Замираю, забываю как дышать, закрываю глаза. А после открываю, потому что Хельна гладит меня по руке. — Вам здесь всегда рады, сэр Макс. Вне зависимости от Шурфа, — мягко говорит она и тянет меня в гостиную. Я иду за ней, впитывая каждую частичку этого уютного дома. Когда-то дома Шурфа Лонли-Локли и его жены Хельны, а теперь только её. Шурф уже тридцать лет живёт в Иафахе. Но скоро это изменится. Я сажусь в кресло, напротив Хельны, достаю ей какао, бабушкин яблочный пирог, а себе кофе. Я стараюсь дышать на шесть счетов. Не смотреть в глаза его бывшей жены. Я никогда не позволял себе появляться в этом доме без Шурфа. Это его территория. Только его и его бывшей жены. Я знал, что он до сих пор её навещает. Я не был против, не ревновал. Всё же жена, пусть и бывшая. Я знал Шурфа очень хорошо, я доверял ему безоговорочно. Но себе я казался тут совершенно лишним. — С Шурфом всё хорошо? — мягко спрашивает Хельна, с удовольствием пробуя и какао, и пирог. — Он не откликается на Зов. — Он сейчас и на собственное имя откликается через раз. Или два. А иногда откликается… самопишущей табличкой в голову, — я усмехаюсь, невольно вспонимая недавний эпизод. Конечно, табличка летела не в мою голову. Я просто рядом стоял, перехватив Шурфа, чтобы тот не сорвался. Вот уж чего нам сейчас не хватало, так это Рыбника. Но Младшие Магистры Ордена Семилистника теперь ходят по стеночке, прикрываясь магическими щитами, а послушники спешно разбежались по домам знакомых, друзей и родственников. Рядом с Шурфом действительно стало тяжело для неподготовленного человека. Раздражало его буквально всё, начиная с неправильного дыхания и заканчивая видом Джуффина в стенах Иафаха. Что он и доказал своему бывшему шефу и учителю. Самопишущей табличкой. В голову. Джуффин, конечно, увернулся, но больше на глаза Великого Магистра не попадался, даже Зов не посылал, спихнув межведомственные переговоры на меня. Это продолжалось уже три дюжины дней. Великий Магистр передавал свои полномочия. Его преемник так не упахивался. Я его видел, собственно, с моей лёгкой руки Шурф и выбрал его. И только вчера он пил у меня на крыше. На самом деле Шурф посвящал сэра Эрайру Ноли в тонкости финансовой отчётности. А то, что это происходило на моей крыше, в компании бутылочки «Вечной влаги» и меня, ну кого это волнует! Больше меня волновало то, что Шурф напоминал свежеподнятого мертвеца. На мою руку ложится тёплые пальцы. Я дёргаюсь и проливаю горячий кофе. Тихо зашипев, я убраю пятно с лоохи и ожог с собственной ноги. Некоторым знахарским приёмам пришлось научиться, чтобы Шурф не дёргался ещё и по этому поводу. Я поднимаю взгляд и вздыхаю. — Вы ему очень нужны, — тихо говорит Хельна. У меня аж сердце замирает. Сложно обсуждать любимого человека с его бывшей женой, в его доме, где всё было пропитано его старой жизнью. Жизнью, где мне нет места. — У вас более весомые аргументы. — Что? — я трясу головой, отгоняя ненужные мысли. Голова мне нужна, чтобы ей осмысливать услышанное, а не погружаться в черт знает что. — Аргументы чего? — Что Шурфу можно было счастливым. И рядом с ним быть счастливым легко и приятно. Я старалась, но как видите, не преуспела, — со светлой печалью в голосе объясняет Хельна и ласково смотрит на меня. — А с вами Шурф по настоящему счастлив, я же вижу. Я заинтересовано смотрю на неё. Вот уж не ожидал. Я в их сад пришёл, потому что соскучился по старому-доброму Шурфу, а не той агрессивно-нервно-усталой пародии на Безумного Рыбника в отключке. А наткнулся на Хельну. С очень интересными разговорами. А она тем временем отставляет пустую кружку и строго смотрит на меня. Ну ни дать ни взять учительница литературы, перед которой ученики зачитывают её любимые стихи. — От него вы никогда ничего не дождётесь. Слишком много крови кейифайев! Он просто не начнёт думать в эту сторону, пока не поступит предложение со стороны, — чем больше она говорит, тем сильнее ползли мои брови под тюрбан. Она это замечает, тяжело вздыхает и делов-то сообщает. — Сэр Макс, вы в курсе, что настаивать на женитьбе пришлось мне? Спустя три дюжины лет его активных ухаживаний и не только. Точнее, не настаивать, а вносить предложение. Я смеюсь просто от неожиданности. Вот уж чего я не ожидал. Тёмные Магистры, а ведь точно! За тридцать лет, что мы вместе, он даже не заикнулся, что хочет официальных отношений. А я? А что я. Я тоже не спешил этого делать. Но было одно «но». И оно было очень огромным. Нет, в Ехо многие не обременяли себя свадьбами. Просто были вместе, потому что обоим это нравится. Нет, кричать на весь Мир, что этот великолепный парень — мой, не требовалось. О наших отношениях народ судачил гораздо больше, чем о нас самих вместе взятых. Даже за пределами Ехо, Угуланда, Соединенного Королевства и Хонхоны. По крайней мере, оба халифа, куманский и шиншийский, в курсе. Да и стоило нам оказаться рядом, как всему миру было понятно, что мы вместе. Моё «но» состояло в том, что брак мог объяснить всю серьёзность моих намерений. Это самое важное. — Леди Хельна, я правильно помню, Шурф при разводе отписал всё своё имущество вам? — я прерываю свои размышления. — Всё. Перед свадьбой он пообещал, что я никогда не буду ни в чем нуждаться. К тому же, что-что а собственного Великого Магистра любой Орден мог содержать, — с лёгкой улыбкой замечает Хельна. Глаза её сияют. В моей голове уже начинает зарождаться план. Я моргаю, удивлённый тем, что план разрастается, обрастает подробностями и уже прикидывает возможности выполнения. Он будто живет собственной жизнью. А во мне горит нестерпимое желание его осуществить. И ещё одно осознание. Мы с Шурфом могли болтать сутками напролёт. Но одна тема как-то избегала нас. Мы никогда не объяснялись перед друг другом в чувствах. С кем-то других обсудить их? Да нет проблем. Но никогда не друг другу. Это так странно. Всем своим предыдущим девушкам я признавался в любви. Многократно, используя все доступные способы. А с Шурфом вёл себя так, словно всё уже и так сказано. Не порядок. И дело не в том, что Шурф, бедняжечка, понять не может, что я чувствую. Вот уж с чем мы проблем не испытываем, так это с пониманием. Просто это отвратительно, каким-то там девушкам я говорил о любви, а Шурфу нет! Но ничего, скоро у него будет моё признание. Иначе и быть не может. — Леди Хельна, — я уверенно трясу головой и вновь обращаюсь к ней. — Вы не будете против, если я буду обращаться к вам за консультацией? Хочется организовать всё в наилучшем виде, чтобы всё идеально, как сам Шурф, но в подобных вопросах я полный профан! И даже виновато развожу руками. Что уж поделать, вот такой нелепый. Но Хельна сияет как грибной светильник. — Конечно, сэр Макс! Я могу вас не только проконсультировать, но и собрать все нужные бумаги… И знаете, я очень хочу вам помочь! Делом! Она загорается этой идеей моментально. Да так ярко, будто собственную свадьбу организовать порывается. Глядя на неё, я в очередной раз понимаю, что Шурф редкостный счастливчик и с женой ему просто нереально повезло. Пусть даже с уже бывшей. Только колдовать её научить не сумел, а так… А это идея. Я резко наклоняюсь, ловлю руку леди Хельны и прижимаюсь губами к её пальцам. Не поцелуй, просто благодарность. И маленький подарок. Действительно, очень маленький. Частичка моего могущества. От меня не убудет, а леди наконец сможет колдовать и сороковую, и сотую ступень. Больше я давать не решился. Когда я распрямляюсь и смотрю в лицо леди, то счастливо смеюсь. Такой растерянной, но совершенно счастливой я её никогда не видел. Я подпрыгиваю на месте, сую руку под стол, сам не знаю зачем. А когда я так делаю, попасться мне может всё что угодно. На этот раз я вытаскиваю из Щели Между Мирами букет незнакомых цветов и протягивая леди. — Я пошлю вам Зов, — бормочу я. Голова работает непривычно быстро. Словно мне её кто-то заменил. — А у меня осталась ещё дюжина дней, чтобы всё подготовить. Я ухожу Тёмным Путем к Джуффину. Этому старому лису хватило одного взгляда на мои ошалевшие глаза, чтобы обратно опустится в кресло и заняться трубкой. — Помнится, ты говорил, что подарил Шурфу качели, — наконец собираюсь с мыслями я. — Где ты их взял? — А тебе зачем? — Джуффин смотрит на меня с интересом. — В саду повесить, естественно, — я усмехаюсь. — Не знаю, как мне Шурф голову до сих пор не оторвал за то, что у меня во дворе всё ещё нет качелей! Дерево есть, идеальное дерево для качелей, но без оных, — кажется, я говорю ещё быстрее обычного. Но ничего, потерпит. Джуффин едва заметно принюхивается. Видимо, проверяет на запах безумия. Не удивлюсь, если действительно им пропитался. Но меня это не волнует. Подумаешь, безумие. Давно уже не новость, даже если запаха нет. Но адрес одного умельца я из Джуффина вытряс. И выторговал дюжину дней Свободы от Забот. Через дюжину дней, но всё же. А что угрохал на это почти весь остаток ночи, это уже такие тонкости. Он и сдался только потому, что понял, спать я его не отпущу. Но сразу к мастеру не побежал, будить беднягу на рассвете не хотелось. А потому я рванул по книжным магазинам, надеясь успеть. С того дня мой график мало чем отличался от графика Шурфа. Ем я только во время очередных переговоров, сплю по четыре часа, два из которых обычно занимают встречи с теми, с кем не успеваю поговорить наяву. Слава всем Тёмным Магистрам разом, бальзам Кахара не вызывает привыкания иначе не знаю, как бы я вообще смог бы всё успевать, включая собственную жизнь. Времени не хватает, это при том, что всю бюрократическую чехарду на себя берет Хельна, а магические ритуалы подготавливает Джуффин. Он, конечно, всё вызнал. Следующим же утром. А после припёр к стенке и заставил выложить ему свой план. Пришлось сдаться, да не такая уж и великая тайна. Единственный от кого я скрывался, был Шурф. Нет, я периодически посылаю ему Зов, справиться о делах. Но делаю это на бегу, обычно в этот момент я пробегаю мимо Иафаха. Тёмный Путь — великое изобретение! Но когда тебе надо бегать за сновидцем, которому приглянулась резиденция Семилистника, приходится передвигаться общечеловеческими путями. Естественно, я ещё и работаю, отрабатываю свои свадебные выходные. Джуффин тот ещё садист. Но за выбранный им ритуал, я готов на него молиться. Ещё и согласился провести! Как я не кинулся ему на шею? Но заорал так, что Шурф впервые за это время прислал мне Зов и спросил, всё ли хорошо. «Ох, Шурф, всё настолько хорошо, что я сейчас провалюсь в Хумгат,» — я готов плясать. О моем отношение к свадьбе говорит ещё и то, что я припёрся в Сотофин сад. Не к ней самой, а именно в сад. И долго плутаю по нему, внимательно осматривая грядки. Нахожу нужные мне цветы я только через четверть часа. Это были каури, цветы Великой Красной пустыни Хмиро. Когда Шурф рассказывал мне о них впервые, я не поверил, что в пустыне могут расти цветы. Он не стал мне ничего доказывать, просто обнял, сделал шаг и всю ночь водил по красным пескам. На рассвете я действительно лицезрел дивное зрелище. Каури выпрямляли стебли, поднимали бутоны и раскрывали свои лепестки, сбрасывая песок. Хорошая была ночь и хорошая прогулка. Естественно, я не запомнил ни одного факта про эти цветы, кроме места их произрастания. Но самое главное было то, что каури были абсолютно белыми. Всё, начиная с острых лепестков и заканчивая корнем, было белым. А в сумерках они пригибались к земле и вокруг них возникал едва заметный водный купол. Если поймать момент на рассвете, то можно собрать этот купол и вода тоже будет белой. Удивительное явление. Этой водой Шурф каждое утро омывал лицо. Это его самые любимые цветы. Он приходит сюда ежедневно, любуясь цветами. Даже в самые сумасшедшие дни, как сейчас. У его бассейнов всегда лежал свежий цветок. Я не был уверен: рвал он их ежеутреннее или длил и длил жизнь одного. — Я не дам сорвать тебе их, — раздаётся за моей спиной. Леди Сотофу не узнать невозможно. Я оборачиваюсь и смотрю на эту невозможную леди и тепло улыбаюсь. — Даже ради Шурфа. — Я не собирался их рвать, — я активно мотаю башкой, всем своим видом давай понять, что жутко возмущён подобной постановкой вопроса. — Я хотел спросить, как они у вас прижились и что требуется для их ухода. У меня видите ли, есть внутренний двор, а в нем ни одной клумбы! Это как-то неправильно, не находите? Леди Сотофа мне улыбается. Тянет в беседку, что стоит на другом краю сада. А я молчу. Мне интересно. Сейчас выпрут или дадут инструкцию? Но когда Сотофа Ханемер делала то, что от неё ожидают? Поэтому меня усаживают в плетеное кресло, наливают камры, кормят пирогом и втягивают в разговор совершенно не о цветах. — Повезло с тобой Шурфу, — леди Сотофа мягко улыбается. — Давно ему пора выкинуть эту дрянь из головы. То что ты придумал очень приятный способ это сделать. Тебе это ни к чему, всё ради него да? — Конечно, — я растерянно моргаю. Странный вопрос. Для существа, которое читает меня как открытую книгу, странный вдвойне. Но всё же поясняю. — Или не совсем. Он мне нужен. Желательно рядом. Не круглосуточно, конечно, но рядом. Такое особенное рядом, не физическое, а… Ну я не знаю. Знать что он жив, здоров, счастлив и я смогу до него дотянуться, когда захочу. А если не хочу, он всё равно где-то будет, довольный жизнью. Это всё, что мне нужно. А если ему для счастья нужно что-то ещё, мне ничего не жалко. Всё сделаю, если он так хочет. — Хорошо, что ты это понимаешь, — кивает Сотофа. — Говорю же, повезло Шурфу. Когда такой могущественный колдун как ты, да ещё и Вершитель, всем сердцем тебя любит, это залог долгой, насыщенной и действительно счастливой жизни. И если тебе сейчас вспомнится, что для могущественного мага большое счастье, как и большое горе, опасны — выкинь это из головы. Счастье, которое даришь ты — безопасно. Не потому, что с тобой вечно что-то не так. Просто ты веришь, что Шурф могущественный маг. Вот и продолжай в это верить. Твоя детская наивность нам всем на пользу, но ему особенно. Я улыбаюсь. На большее меня не хватает. В компании леди Сотофы я нахожусь в вечном экстазе. А её слова успокаивают, помогают разобраться в собственном мироустройстве. Узнаю причины засевшего во мне шила, например. — Цветы, качели, книги, — вдруг смеётся леди Сотофа, пододвигая ко мне остатки пирога. — Ты вообще в курсе, что Шурф искренне считает, что должен ухаживать за тобой, а от тебя ничего не ждёт? Знаешь, в этом конкретном случае, тебе можно не сдерживаться и перегибать палку, как ты любишь. Может тогда до Шурфа дойдёт? — Было бы неплохо, — растерянно отзываюсь я. Ничего не ждёт, значит. Сам должен ухаживать? Должен? Или это у него такая странная реакция на кучу подарков, что я вытащил из Щели Между Мирами? — Мои девочки принесут тебе несколько цветков, покажут все заклинания и помогут, но один раз, — поднимаясь с кресла, как бы невзначай, сообщает леди Сотофа, обозначая окончания беседы. Я подскакиваю сияя. Помощь девочек Сотофы это гораздо больше, чем я смел рассчитывать. Но задерживаться не стал, шагаю Тёмным Путем к леди Хельне. Заодно посылаю Зов Базилио и быстро обрисовываю ситуацию, прошу выделить слуг для того, чтобы следили за цветами. Базилио оказалась такой же незаменимой помощницей, как Хельна или Джуффин. Дома всё и так держится на её хрупких плечах, а когда она узнала о том, что я собираюсь сделать, предложила пригласить Кофу и Хельну, чтобы составить идеальное меню для Шурфа. Так что, всеми домашними делами занимается Базилио. А Хельну я обещал научить парочке впечатляющих фокусов, в обмен на обещание, что она продемонстрирует их перед Шурфом. Но несмотря на безумный график, я всё равно успеваю гулять по Хумгату. А всё для того, чтобы найти идеальное место для второй части ритуала. Она проходила или во сне, или в другом Мире. А поскольку идеальный другой Мир мне найти проще, чем сон, то и сбегаю в Хумгат ночами. Мог бы, кончено, там и спать, но не успеваю, возвращаюсь в Ехо. Очень боюсь не успеть. Но нужный Мир всё не находился. И я, злой и уставший, неожиданно осознал себя на качелях в саду «Кофейной Гущи». — Давно тебя не было видно, — звучит голос за моей спиной. Из тумана неспешно выходит Франк. Я медленно поворачиваюсь к нему, стараюсь взять эмоции под контроль. Нечего ему видеть меня в таком состояние. Франк хмыкает и идёт в кофейню. Я иду следом, надеясь, что ещё одного задушевного разговора насчёт Шурфа не будет. А то перебор. Но Франк только готовит кофе, делится последними новостями. В кофейне гостей нет, Триша на рынке. Мой взгляд блуждает по помещению и неожиданно натыкается на карту. Медленно, словно она может от меня сбежать, я веду пальцем по точке «Шамхум», потом вниз по реке и прихожу к морю. Вот оно. — Нашла! — резко раздаётся голос. Это Триша вернулась и теперь размахивает корзиной. А я аж подпрыгиваю на месте и смеюсь. Ну озвучила Вселенная мои мысли голосом кошки, чего прыгать то? Помогаю Трише разбирать корзинку, пью кофе и расспрашиваю Франка о море. Вот оно. Идеальное место. Я его нашёл. Внутри всё ликует и даже усталости словно нет. Или это кофе у Франка такой особенный? Было бы круто, если бы в этом Мире магия была кофейной. Я возвращаюсь в Ехо. И тут же меня настигнет Зов Джуффина. «Ну наконец-то! Я уже начал беспокоится, что ты решил свалить от нас!» «Сколько меня не было?» — я хмурюсь, а сердце замирает. Если я пропустил освобождение Шурфа… «Почти сутки. У тебя четверть часа, чтобы привести себя в порядок и явится к Иафаху и отвлечь Шурфа,» — Джуффин спешит меня успокоить. Я перебираю все свои планы и наконец выдыхаю. Вроде всё успели. «Я поставлю барьер, так что перекладываю всю ответственность на тебя. И только попробуй послать Зов Шурфу!» — предупреждаю я, быстро окунаясь в бассейн. Смыть запах «Кофейной Гущи» и других Миров. Шурф, конечно, не нюхач, но у него тоже острый нюх. Благовония, которые ему очень нравятся, с запахом морского ветра и хвои, прямо из подвалов Иафаха. Все мои благовония оттуда, спасибо Великому Магистру. Подобрать самое лучшее лоохи, расчесать волосы и тщательно намотать тюрбан. Я собираюсь на эту встречу, как на первое свидание. Ну, в жизни Шурфа всё происходит очень медленно, в том числе и моя голова. Но я показываюсь на глаза Базилио и леди Тайяры, убеждаюсь, что неправильно заколол лоохи, переделываю уже под руководством своих домашних математиков и только после этого шагаю Тёмным Путем к Явным вратам нашего Благостного и Единственного. Народу тут прилично, но я всё без проблем прохожу в первые ряды. Внешность-то не изменил. Поди мне сейчас дорогу прегради. Я ведь не только грозный сэр Макс, бывшая Смерть, один из опаснейших городских чиновников. Я ещё и любовник пока ещё Великого Магистра. Иногда это бывает удобно. Я замираю на месте, поднимаю глаза, поднимаю Барьер от Безмолвной Речи, жду. Дыхательные упражнения Шурфа сейчас очень кстати. Дышу на шесть счетов, а сердце стучит где-то в горле. Люди всё пребывают, но вокруг меня свободное пространство. Я жду. И вот наконец первый луч Солнца падает прямо на Явный вход. И из них, чинно выходит Шурф. У меня сбивается дыхание. Лицо у него равнодушное, но совершенно не похоже на то, что я видел всё это время. Неужели успел поспать? Какой молодец! Солнечный луч следует за ним. На нем нет тюрбана. Чёрные волосы, собранные в гладкий хвост, сейчас отливают серебром. Но нет ни единого седого волоска. А лоохи на нем белоснежное, но наконец без голубого канта и оно тоже блестит на солнце. Я едва удерживаю себя на месте. Хочу броситься к нему на шею, целовать, обнимать. Убедиться, что он действительно отдохнул, что не собирается погибнуть прямо здесь, за порогом Иафаха. Позволяю себе лишь улыбку. Счастливую, влюбленную. Он улыбается в ответ лишь глазами, но они такие тёплые. Наконец-то. Он свободен. Последний шаг делаю я. Хватаю эту изящную тонкую ладонь, смотрю вопросительно. Он кивает. И я увожу его Тёмным Путем на крышу Мохнатого Дома. В кармане у меня бархатная коробочка. А на крыше уже кувшин с горячей камрой. Спасибо Джуффину. Потому что не узнать кувшин из «Обжоры» невозможно. Я крепче сжимаю прохладную ладонь, всматриваюсь в лицо Шурфа. И окончательно понимаю, всё было не зря. Я без него не смогу. Пусть я буду его, пусть он меня привяжет к себе, запрет дома. Я согласен. Лишь бы он знал, насколько я его… — Шурф, — голос предаёт и срывается. Я закрываю глаза и чувствую, как он гладит мою ладонь большим пальцем. Успокаивает. Я беру голос под контроль. — Шурф. Знаешь, я так соскучился. Совершенно не то, что я хотел сказать. Почему-то признаться ему сложно. Он ведь уже всё знает, почему я не могу этого произнести?! — Прости, — тихо ответил он и наклонился, касаясь губами моих губ. Не поцелуй, а обещание. Самое потрясающее обещание в последнее время. — Я был не простительно занят в последнее время, но теперь у меня свободного времени столько, сколько тебе хватит. Я улыбаюсь и качаю головой. Он всё ещё держит маску. Сегодня я это исправлю. Она нам больше не нужна. Медленно глажу его по лицу. — Мне тебя всегда было мало. Но я нашёл выход. Чуть позже, ладно? Я очень соскучился, поэтому должен тебе кое-что сказать. Шурф, ты самый потрясающий человек, которого я когда-либо встречал. Я счастлив, что ты обратил на меня внимание, в восторге, что в твоих предках ходят кейифаи. Я каждый день благодарю Судьбу, что ты есть. Но это всё не то. Я замолкаю. Поднимаю на него глаза. Он привычно серьёзен. Кто другой сказал бы, что равнодушен. Но я знаю на что обращать внимания. Знаю, что значит так крепко сжатая рука, он готов удержать меня на любом краю. Знаю, что значат эти плотно сжатые губы, он напряжен. Знаю, что значат так нахмуренные брови, он готов ответить мне максимально разумно. И знаю, что такой взгляд у него появляется только рядом со мной, только когда он разделяет мои чувства. Я резко сокращаю расстояние между нами и целую. Коротко и легко, просто собираюсь с мыслями. — Я. Люблю. Тебя, — медленно, роняя каждое слово шёпотом в губы. Всему остальному миру это слышать не обязательно. Он обнял меня и прижал к себе, поглаживая по спине. И только тут я заметил, что меня трясёт. Я вцепился в его белоснежное лоохи, уткнулся лбом в плечо и старательно засопел. Гадал: ответил или нет? Это было не важно, я уже всё сказал. И мои действия говорят громче всяких слов. Он останется рядом, я точно знал. Какая разница скажет они эти три слова или нет? Но меня колотило так, будто разница есть и огромная. — Я люблю тебя, — повторил он мои слова. Ровным голосом, совершенно спокойно. Таким голосом сообщают о том, что солнце встаёт утром. То есть, о самых неоспоримых фактах. Я прижался к нему и как-то неожиданно оказался в лежащем положение на крыше, прижатый его телом. Он целовал моё лицо, гладил бока. Не скажу, чтобы такой способ успокаиваться мне не нравится, но у меня немного другие планы. Я упёрся рукой ему в грудь. Он отстранил, бросив короткий удивлённый взгляд. Отдышавшись, я сажусь и ослепительно улыбаюсь. Моё настроение улетает куда-то вверх, выше облаков. — Слушай, Шурф. Тут такое дело. Помнишь, Джуффин на тебя, как на первого ученика, многие свои дела недоделанные сбрасывал. Например, обучение магии меня или завершение годового отчета? Так вот, тут ещё одно дело, — я во всю развлекаюсь, а вот Шурф, наоборот, хмурится. Но заметив что-то в моих глазах, легко улыбается. — Видишь ли, когда шеф создавал меня, он дал мне имя. Но не фамилию. Создатель фигов. Я весь в него. — И он хочет, чтобы я нашёл тебе фамилию? — хмыкает Шурф. Я смотрю на него, качаю головой. Какой же Шурф красивый, когда улыбается. Мой Шурф. Я придвигаюсь ближе. — Нет. Мне нравится твоя. Давай ты возьмёшь меня замуж? — спрашиваю я, улыбаюсь, укладываю голову на сильное плечо. Шурф замирает, смотрит внимательно на меня. А я напрягаюсь. Что не так? — Если ты так хочешь, — наконец говорит, мягко целует в лоб. А я сжимаю руку и едва не взлетаю. По крайней мере, от крыши меня открывает и я цепляюсь за Шурфа, как за якорь. Он улыбается, легко удерживая меня на месте. А я убираю Барьер и посылаю Зов Джуффину. — Пошли вниз, — тяну его за лоохи, поднимаюсь на ноги. — Там вечеринка в честь тебя простаивает. И шагаю Тёмным Путем перед закрытой дверью гостиной. Шурф удивлённо хмыкает, подозрительно смотрит, но ничего не говорит. Лишь одергивает моё лоохи. Я торможу ещё дюжину секунд, даю время Джуффину, а после резко распахиваю дверь, вглядываясь в лицо моего будущего мужа. На миг повисает идеальная тишина и спокойствие. А у Шурфа аж маска треснула, на лице поступает удовольствие. И только после этого вхожу, втягивая его за собой. И начинается обычная вечеринка. Ради этого момента я замучил Джуффина, но добился своего. Чувствительному Лонли-Локли так редко удаётся получать удовольствие от чужих внутренних ритмов. А тут полная гостиная людей, а чувствует он в основном только Джуффина. Для этого я расстался с несколькими глотками крови и выучил одно очень противное заклинание, но результат того стоил. Шурфа усаживают во главе стола. Это вообще-то моё место, но я устраиваюсь на подлокотнике этого удобнейшего кресла, прижимаюсь к нему плечом и окидываю окружающих условно грозным взглядом. Моё. За него я перегрызу любую глотку. Джуффин улыбается, поднимает бокал. Это отмашка. Всё хорошо, действуем в том же духе. Рядом со мной стоит ещё одно кресло, в него садится Хельна. Поздравляет Шурфа, улыбается и смотрит на меня. — Представляете, леди, — говорю я очень тихо. В компании, где многие умеют читать мысли, а абсолютное большинство обладает совершенным слухом, секретов быть не может, если специально не колдовать. Но мне нравится так. — Этот восхитительный парень ответил мне: если тебе так хочется. Я строю оскорбленную мину, но получается плохо. Я слишком счастлив. А Хельна смеётся и одновременно укоризненно смотрит на Шурфа. — И как так можно, а? Представьте, сэр Макс, он мне сказал ровно тоже самое! — тоже очень тихо, но возмущённо отвечает леди Хельна. — Я всегда считал, что на одинаково сформулированный вопрос стоит отвечать всегда одно и тоже. Особенно, если не изменил точку зрения, — вклинивается в наше перешёптывание Шурф. Смотрит на наши удивленные моськи и добавляет. — Макс, ты повторил слова Хельны слово в слово. Мне даже показалось, что специально это сделал. — Это сделала твоя судьба, такая же педантичная, к словам придираться! — успеваю сказать я, а после присоединяюсь к леди, зашедшейся смехом. Моргаю и с удовольствием отмечаю, что Шурф улыбается. Замечательно. А после ужина, который для всех остальных был завтраком, я утаскиваю его в свой внутренний дворик. Он долго стоит столбом, смотрит то на качели, то на каури, то в сторону окон гостиной, то на пачку книг, что я вручил ему, когда остальные дарили свои подарки. А я стою рядом и любуюсь его лицом. На нем застывает такое восхитительное растерянное выражение. — Давай ты сейчас отложишь книги. Они от тебя никуда не сбегут, обещаю. А у нас осталось времени до заката. Я ещё не испытывал их. И вообще никто. Никто их даже не видел, специально заколдовал, чтобы ты у них был первым. Не единственным, конечно, тут вечно всякий подозрительный и не очень народ шатается, но первый! К сожалению, это всё, что я могу тебе гарантировать, — я говорю, так и не отведя взгляда от его лица. Оно становится всё растеряннее с каждым произнесенным мной словом. Шурф словно молодеет лет на сто-сто тридцать. А моё тело требует определённых действий, но я давлю в себе эти желания. Сегодня его день. Сегодня будет всё так, как он хочет. Только мягко забираю у него книги. Ох, сколько же ради них мне пришлось побегать. Сначала собрать список книг, которые Шурф заказывал, потом собрать те, что уже пришли, потом окольными путями раздобыть те, что не пришли. А потом добавить к ним ещё дюжину книг из Мира Паука. В том числе и парочку энциклопедий. Ради этого я угробил уйму времени, но ради маниакального блеска этих глаз я готов на многое. Книги я отправляю со слугой в нашу только начатую, но всё же библиотеку. К ней Хельна присоединит все те книги, что я доставал Шурфу до этого. Это будет самая удивительная библиотека в Ехо. — Макс, — говорит Шурф и голос у него дрожит. Совсем немного, кто другой и не заметил бы, но я то вижу. Он берет мой руку и почти церемонно целует её. — Ты не обязан был… — Знаю. Но я этого хотел. Ты не представляешь, как я этого хотел. И не вздумай меня благодарить! Ты должен быть счастлив и я хочу, чтобы это было рядом со мной, — я веду его к качелям и почти насильно сажу в них, а сам устраиваюсь рядом, у ствола дерева. — Ты не представляешь, как соблазнительно сейчас выглядит. — Макс, — Шурф качает головой, отталкивается от земли, но лицо под железный контроль не берет. Я ликую. — Тебе не обязательно было всё это делать. Я был бы счастлив просто оттого, что ты остался бы со мной. — Кстати, — я вдруг спохватываюсь. — Если ты не против, я предлагаю тебе жить в этом доме. И свою спальню. И свой кабинет. В твоё полное распоряжение. Но если хочешь, могу выделить ещё комнат, их тут много. Если тебе потребуется личный кабинет для каких-нибудь встреч или дел, или просто побыть одному — пожалуйста. И да, мой счёт в Канцелярии Больших Денег — он тоже в твоём полном распоряжение. — Если я правильно понимаю, — медленно говорит Шурф. — Ты сейчас предлагаешь мне примерно то же самое, что я предложил в своё время Хельне. Я зависаю на мгновение, а потом заливаюсь краской, прячу лицо в коленях, бормочу что-то. Тихий шорох ткани и Шурф поднимает мою голову, смотрит мне в глаза. И улыбается. Он стоит передо мной на коленях, нежно держит подбородок двумя пальцами и его глаза сияют словно звезды. — Отдай моё сердце, — шепчет он. И эти слова мне нравятся гораздо больше любых слов о любви. — Макс, я согласен. На всё. И на общий кабинет, если ты так хочешь. Я смеюсь, покрываю его лицо поцелуями. Надо знать Шурфа, чтобы оценить последнее предложение по достоинству. Я знаю его достаточно, чтобы ужаснуться. Отдать за меня жизнь? Это ни в какое сравнение не идёт с готовностью делить рабочее пространство. Я обещаю себе, что обязательно выпрошу у Малдо, можно ли мой кабинет превратить в два. А сейчас меня погружает в восхитительный водоворот ощущений. Шурф знает все мои слабые точки. И что он иногда творит с ними я не представляю, потому что едва не теряю сознание от волн удовольствия. Хорошо, что Шурф предпочитает в постели давать мне хоть намёк на свободу и подобные подарки делает редко. Закат приходит незаметно. Мы лежим на мягкой траве, совершенно довольные друг другом и проведённым временем. Я устроил голову на груди, что мерно вздымалась и опускалась. На шестнадцать счетов. Моё дыхание, подхватив этот ритм, тоже выровнялось. Самый удобный, простой и приятный способ дышать на счёт, я знаю. — Ты ведь не знаешь, значения каури? — неожиданно спрашивает Шурф, перебирая мои волосы. Мотать головой неудобно, но я совершенно не способен на слова, поэтому мотаю. Пользуюсь случаем и целую тонкие пальцы. — А ещё ты не знаешь, что они бывают не только белые, но и чёрные. Каури всегда дарит любовь. Разную, но чистую. В смысле, любовь родителя к ребёнку или учителя к ученикам — каури. Они редкие, но никогда не вянут, пока не завянет любовь. Чёрными они становятся, когда любовь протекает между тобой и тенью. Я поднимаю голову и смотрю на него. Он улыбается, глядя на меня. Рука его так и не покидает моих волос. В голове только один вопрос. Но говорить всё ещё не хочу. Но Шурф сам всё понимает и кивает. — Цветок у моего бассейна я сорвал в день вступления в должность. Сотофа лично отвела и велела сорвать тот, что посчитаю самым красивым. Сказала, что существа, которых так любят, никогда не сгинут в небытие. Ты не против, если он теперь переселится в твои бассейны? — В спальню, — наконец открываю я рот, тыкаюсь носом ему в шею. — Так вот почему она была так довольна, когда я сказал, что хочу посадить их в саду, а не срывать. Джуффинов Зов оказывается как нельзя некстати. Я лениво моргаю и вздыхаю. Отвечаю что-то подозрительно похожее на «сейчас будем», тянусь через Шурфа за своим лоохи, быстро объясняю ему куда и зачем нам надо. Он приводит нас в порядок в несколько минут, а после обнимает со спины и я шагаю в подземелья под Домом у Моста. Появляемся рядом с Джуффином. Поэтому я и увёл нас Тёмным Путем, у него так не получается. А Джуффин, садист, нас разводит. Не далеко, на два шага, но я не готов был оторваться от этого восхитительного тела хоть на миллиметр. Но шеф нещадно разлучает нас, грозно зыркнул на меня, и я наконец начал соображать. Протянул ему коробочку с двумя кольцами. Белый металл, какие-то руны. И небольшие камни, внутри которых сверкают разноцветные искорки. Ещё вчера этих искорок было в три раза меньше, а когда я вынул их из Щели Между Мирами — не было вовсе. Мне были нужны парные украшения, не важно что, чтобы Джуффин их заговорил, вот я и полез в Щель. Ещё и на ювелирную лавку меня просто не хватало. А тут, видимо, сказались мои воспоминания с бывшей вымышленной родины. Тут в Ехо отродясь не обменивались кольцами на свадьбах. Но они мне так понравились, что я не стал дальше экспериментировать. А уж когда я заметил, что прозрачные камни стали наполняться искорками, то понял, что ничего другого я не хочу. Джуффин пропевает слова древнего заклинания, призванного связать два Сердца, две Тени и две Судьбы. Этот ритуал не требовал обмена клятвами, что было удобно. Только чувства и эмоции. Насколько я понял, этот ритуал изобрели Древние и нам он подходил идеально. Как минимум потому, что я сам мало чем отличался от них. Кроме возраста, по меркам Ехо я с натяжкой, но достиг совершеннолетия. С сильной натяжкой, лет на десять. Но благодаря Королю, натяжку эту нам всё же простили и сильно больших проблем у Хельны с документами не было. Джуффин заканчивает читать заклинание и кольца исчезают из коробочки. Я киваю, хватаю Шурфа за руку и проваливаюсь в Хумгат. Просто на радостях. И появляюсь на берегу бледно-зелёного моря. Вдыхаю пьянящий воздух, смотрю в глаза Шурфа. В них опять звезды. Я читаю вторую часть заклинания. Очень простую. Просто зову его Сердце, Тень и Судьбу. На его руке появляется кольцо. Он смотрит в мои глаза и тоже зовёт мои Сердце, Тень и Судьбу. Я чувствую как кольцо на мгновение сжимает безымянный палец. Мир гаснет, остаются только звезды в его глазах. Я чувствую его руку, чувствую как непривычно его руке от появившегося кольца. Чувствую, как звезды приближаются ко мне. И чувствую, что теперь это мои звезды. И только после этого закрываю глаза. Чувствую, что Шурф делает то же самое. И теперь я его чувствую всего. Это не похоже на обмен Ульвиара. Я остаюсь собой, а ты собой. Но ты будто второй я. Нас теперь ничего не разлучит. Ни стены, ни расстояние, ни Миры, ни даже Смерть. Больше я тебя не потеряю. Каждое следующее перерождение — с тобой. Сколько тысяч лет тоски одному, аж тошно. Но теперь всё закончилось. Теперь ты будешь рядом. Я просыпаюсь с тяжёлой головой. Потом осознаю, что это следует назвать очнулся. А потом понимаю, что на радостях могу провалиться не только в Хумгат, но и в своё настоящее Я. Кошмар. Так больно потом влезать в свою шкуру обратно. Не удивительно, что Джуффин держится за свои маски зубами и когтями. — Знаешь, мне ещё никто не дарил звезды, — растерянно говорю, моргаю, мотаю головой, но руки Шурфа не отпускаю. Просто, чтобы прийти в себя уже наконец. — А мне никто не дарил целый мир, — так же растерянно отвечает Шурф. И я знаю, что сейчас он испытывает те же самые чувства. Не просто теоретически догадываюсь на основе своих многолетних наблюдений, а знаю так, будто сам их испытываю. — И всего себя заодно.