Такой же

Дым разъедает горло. Хочется откашливаться, расчесать изнутри позвонки, лишь бы прекратить это неприятные першение и сухость. Портвейн лишь еще больше жег, разжигал костер в горле, вокруг которого прыгали бесы. Вдыхать через рот больно. А через нос тяжело. Дым оо костра бьет прямо в лицо, где он сжигает все свои тетради. И все же скелет не выдерживает, выкашливает всю горечь, что растеклась на языке и в позвонках. Потому что слишком невыносимо. И также невыносимо больно. Найтмер расходится в кашле, сгибается попалам, а в уголках глазниц накапливаются слезы. До этого он никогда не курил и не пил, даже не пробовал. До этого он не думал сжигать тетради за гаражами и слать, грубо говоря, нахуй учебу. А ведь он был таким прилежным. Лучшим учеником школы! Что же пошло не так? Найтмер и сам не понял как его угораздило попасть вечеринку в честь окончания восьмого класса, где он и познакомился с Киллером, что одной улыбкой напрочь ослепил, что одним словом околдовал душу, что одним касанием затуманил разум. Не понятно что это было: любовь с первого взгляда, касания, слова или просто душа изначально принадлежало этому чересчур самоуверенному скелету, что в наглую пользовался своим обоянием. Ведь такому, как он, скелету с бархатным голосом, глубоким взглядом и ласковыми касаниями, просто невозможно не отдать душу. Невозможно не отдать даже собственое тело. Именно так думал Найтмер, весь красный от флирта Киллера и от страстного поцелуя, который случился на балконе, когда они остались одни, а часовой разговор перешел грань приличия. Лиловоглазый понимал, прекрасно понимал, что такого, как он, никто и никогда не полюбит, но все равно отвечал с той же страстью, с которой целовал его Киллер. Все равно позволял себя трогать под одеждой, прекрасно понимая, что пустоглазый разболтает всем какая он шлюха. Но Найтмеру было плевать. Ему и так плохо в школе, ничего не будет от еще парочки слухов. Главное, что сейчас ему хорошо как никогда. Главное, что, наверное, главный красавичик школы так жарко целует его и ласкает его кости. После продолжительного поцелуя, что нарушил скрип балконной двери, Киллер предложил поехать к нему. Найтмер не знал, что делать. Пока он думал, отказать, ведь неправильно отдаваться буквально незнакомцу, или согласиться, ведь так хотелось, пустоглазый, спрятав руки в карманы, шмыгнул носом и предложил тогда просто посмотреть фильмы. Найтмер согласился, но только если у него дома. Так они и начали... Быть вместе? Это не были отношения, но и дружбой это не назовешь. Каждую ночь вместе. То разговоры до утра, то прогулки, то просмотры фильмов. Они были близки, но не открывали души до конца. Чем больше Найтмер пытался узнать Киллера, тем больше тот отдалялся. В какой-то момент даже целовать перестал. И это было безумно странно. Ведь Киллер определенно не хороший. Он прогуливает учебу, шлет нахуй учителей, пьет, курит, материться и дереться. Но все равно не пустил слухи, все равно старался не влиять плохо на репутацию лучшего ученика и все равно что-то нашел в нем. Наверное, поэтому Найтмер и влюбился. И однажды звездной ночью, когда они сидели на крыше серой многоэтажки, лиловоглазый признался тому в любви. Тогда Киллер ухмыльнулься и сказал: «Тебе надо стать плохим, если хочешь быть со мной». И Найтмер стал. Он сжег все тетради, послав тем самым нахуй всю учебы. Он закурил сигарету и запил ее портвейном. Он готов прямо сейчас обматерить весь мир. Все это лишь чтобы доказать, что он такая же ошибка, как и Киллер. И прямо сейчас он стоит на пороге дома пустоглазого. Стучится. И вот ему открывают. — Я сжег все тетради, закурил сигарету и запил ее портвейном. Ради тебя... Блять! Ради тебя, понимаешь?! Так что теперь мы с тобой оба ошибки, — кажется он немного пьян. Киллер шикоро улыбается. Так довольно, что чуть ли не светится. Он взял Найтмера за щеки и вместо тысячи слов ответил поцелуем.