Они - моя компания!

Сенджу шла решительно, пересекла порог игорного дома, подлетая к брату и, размахнувшись хорошенько, влепила ему пощёчину.  — Как ты мог?! — прикрикнула она. Конечно, Сано не мог ей не рассказать. А она не могла не пойти разобраться. Хоть её и просили об обратном.  Харучие яростно посмотрел на сестру и встал со стула, чуть не опрокинув его со злости. Звонкая пощечина прилетела и Сенджу по лицу. Только это было похоже больше на полноценный удар, чем на просто запугивание.  — Не охуела ли ты часом?! А?! — наклонился он к ее лицу, отпихивая стул и кресло-мешок от себя подальше. Навис над ней, готовый уже избить.  — Это ты мне лучше скажи! — она игнорирует горящую кожу, смотрит на него, не желая уступать. — Какого хрена насилуешь подружек своих друзей?! Знал ведь, как она бегает за Хайтани! Совсем берега попутал?  В момент словесной разборки в игорный клуб зашел Ран. Он окинул зал взглядом, а после остановился на Сенджу и Харучие. Только ступая к ним несколько шагов, он видит, как Акаши ударяет сестру кулаком в щеку и наклоняется к ней, бьет ногой вы живот, по ноге, после хватает за волосы, потянув ее на себя. Хайтани спешно подходит к парню, чтобы влепить ему, но в ноги получает тело девушки, что останавливает его на некоторое время.  — Лови сучку свою, — хмыкает тот.  — Повтори еще раз! Не услышал, — Ран спокойно поднимает девушку с пола и усаживает на стул. Быстро осмотрев ее, он поворачивается к Харучие и подходит к нему.  — Что вы к этим телкам пристали? — негодовал розоволосый.  Ран проходится кулаком по челюсти парня, а после с ноги дает ему по голове, не выражая никаких эмоций. Противник летит на пол, а Хайтани подходит к Сенджу.  — Голова кружится? — наклонился он к беловолосой, вглядываясь ей в глаза.  Она отрицательно мотает головой. Из носа тонкой струйкой кровь, но девушку это не заботит. Она видит, как Харучие замахивается чем-то в затылок Хайтани и, подорвавшись с места, встаёт между ним и предметом. Блок руки позволяет смягчить удар по голове, но последнее что она видит перед тем, как чуть ли не стечь на пол, это довольную рожу своего брата.  — Минус ещё одна сучка. — произносит он, вытирая губу. Смотрит как-то брезгливо на тело сестры и добавляет, — Забирай… Наигрался. Меньше глаза мозолить будет.  Ран глянул назад, на девушку, а после скривился и взял стул, разбивая ему об голову. Жаль, что телескопички не было рядом.  Харучие снова падает, как-то хрипло смеясь, а Хайтани берет на руки девушку и выносит ее из салона, открывая двери с ноги. Он отводит ее на парковку, где стоял его байк. Облокотился о него, держа Сенджу и стал приводит ее в чувства легкими пощечинами.  — Открывай глаза повезу тебя к себе. Давай, Сенджу…  Она не реагирует, хотя присутствие пульса и тихого дыхания говорят о том, что вполне себе жива. Не стоило ей идти к нему на разборки одной. Повезло, что старший Хайтани прибыл на подмогу вовремя. Хотел рассказать другу о том, что Риндо пришёл в себя, но по состоявшийся «беседе» понял, чьих это рук дело. Он не спустит ему это с рук. Но не сейчас. Сейчас важно это чёртово маленькое тело в его руках. Он знает, что с ней все будет хорошо, но только сильнее ее к себе прижимает и целует в бледную щеку.  — И как мне тебя сажать, чтобы не выпала? — хмыкнула Хайтани. — Вперед усажу к себе лицом — перекатишься… отнесу.  Он оставляет байк и закидывает ее на руки поудобнее. Шел так минут двадцать с ней.  Зайдя в дом, Ран уложил Сенджу на кровать, вытер кровь с лица и укрыл одеялом. Сам же поднялся места и направился на кухню — приготовить чай, чтобы успокоиться.  Из спальни послышалось недовольное мычание. Акаши перекатывается с постели на бок и поднимается. Она пытается понять, где находится, выходит в коридор и осматривается. Легче не стало. Голова кружится, болит и тошнит, но нужно выбираться. Нет, снова падает.  Хайтани оборачивается на звук, поднимает голову. Это в коридоре. Он забирает кружку с чаем и идет к себе в комнату. Обнаруживает в коридоре девушку и наклоняет голову набок.  — Кровать же создана для того, чтобы лежать, а не пол в коридоре.  Сенджу пытается приподняться. Одной рукой опирается о пол, второй растирает кровь по лицу. Нет, она не слабая. Она не сдастся. Кому? С кем воюет? Непонятно. Ран следит за ней недолго, вздыхает и подходит. Одной рукой ее поднял и взял за талию, стоя рядом.  — Пойдем полежишь. Куда ты так стремительно идешь?  — Хайтани? — смотрит на него мутным взглядом, а после кивает, соглашаясь. Девушка позволяет ему уложить ее обратно в постель.  Акаши проспала несколько дней. Именно проспала, пытаясь восстановиться, а когда проснулась — осмотрелась. В комнате никого, но запах парфюма знакомый. Это точно комната Рана, или он был тут. На тумбочке стоит тазик с водой и какие-то тряпочки. Стакан из-под воды и полупустая бутылка. Видно, у нее был жар.  Босые ножки опускаются на пол, девушка шикает от того, как все болит, но поднимается с места, направляясь к двери. Хайтани открывает двери, держа на руке поднос с едой. Рис и вареная курица. Что-то плохо Сенджу идёт еда.  — Куда собралась? — окидывает он ее взглядом и легко улыбается. — У тебя по времени обед. Садись и ешь.  Она даже растерялась. Так ей не приснилось, что он кормил ее с ложечки супом? Щеки порозовели, что на бедном личике было даже слишком заметно.  — Не стоит… Я лучше домой пойду. Ты и без того потратил на меня столько времени…  — Домой к тому, кто тебя на виду у всех вырубил? А дальше что? Хочешь, чтобы я венок на могилку вешал?  Он огибает ее телом и проходит к тумбе, чтобы поставить поднос. Садится на край своей кровати, в которой уже не спал несколько дней и хлопает рукой рядом с собой.  Девушка неловко переминается с ноги на ногу.  — Дома нейтральная территория. Такеоми не разрешает нам драться там… Хоть и сам из-за работы редко бывает дома. — Сенджу обернулась. — Тебе то это зачем? Только время на меня тратишь.  Ран тянется к подносу, берет в руки, ставит на бедра, а после смотрит на Акаши.  — Ты мне нравишься. Достаточно я сказал для того, чтобы ты уселась?  Она ничего не отвечает, только подходит и садится чуть поодаль. Смотрит на руки Рана и придвигается чуть ближе. И ещё чуть чуть. На него не смотрит, стыдно.  — Ты знал… Что Харучие изнасиловал Мисуми?