Золотая листва и аромат бергамота

Лондон пропитывается ароматами осени, и Лима понимает, что сентябрь - отличное время для отпуска. Даже если ты никуда не можешь поехать по ряду досадных личных причин. Она наслаждается тем, что никуда не спешит. Раскрывает алый зонт в оранжевых пятнах, чтобы вечно моросящий дождь не испортил укладку. Заходит то в одну, то в другую кофейню, чтобы бросить пару монет в баночку для чаевых и поглазеть на меню, словно видит похожий набор закусок и напитков впервые. Короткая стрижка делает ее по-девчачьи счастливой. Крепкий кофе с сахаром - по-деловому бодрой. Все так закономерно, привычно уравновешено. Но все-таки какое счастье, что работа поставлена на двухнедельную паузу. В этом нуждаются даже те, кто горит своим делом. Как минимум, появляется возможность выспаться, погулять и сделать стереотипные селфи на фоне опавшей листвы. Лима Берг привыкла наслаждаться свободным временем наедине с собой, это стало полезным взрослым навыком. Отключать уведомления, меньше думать о незаконченных разговорах и неудавшихся встречах. Когда ты становишься старше и обрастаешь набором повседневных неотложных дел, многие люди остаются в прошлом. Наверное, это нормально. Трудно позволить себе роскошь посетовать на одиночество, когда основное проклятие - это многолюдность мегаполиса, спешка и суета. *** Лиме нравятся многие вещи в Лондоне. Нравится кофе с апельсиновым соком и пряностями, который делают в кафетерии около ее подъезда. Нравится магазинчик восточных сувениров, в котором за прилавком стоит неловкий кареглазый мальчишка-подросток по фамилии Кхан (его скулы трогательно розовеют, когда она проходит мимо витрин). Также ей беспричинно нравится регулярно видеть на набережной смуглую женщину, одетую с исключительно европейским вкусом - она часто смотрит на мир как бы сквозь цветное стекло витражей, ностальгически и устало. Но сейчас Лиме Берг больше всего нравится, что ее элементарно оставляют в покое. *** Дыхание осени в тот день становится слишком холодным, и Лима надевает теплое бежевое пальто. Оно ждало своего часа в шкафу довольно недолго - все-таки теплый сентябрь не обязан быть мягким и нежным с ними до самых последних дней. По пути на набережную обнаруживается незнакомая маленькая чайная с причудливой вывеской на бенгальском. Что-то на тему души, кажется. Или Лима правда катастрофично плоха в элементарном переводе с малознакомого языка через интернет. Желание зайти внутрь и посмотреть на интерьер приятно покалывает любопытством кончики пальцев, пока она стоит у двери. Лима готова поклясться, что ее преследует мистическое предчувствие судьбоносности грядущего выбора. Она позволяет себе отпустить это ощущение и снисходительно улыбнуться своим мыслям. Мистификация – не лучший выбор стратегии для образованной карьеристки. Когда Лима толкает дверь от себя, хрустально-серебристый звон колокольчиков переливчато объявляет о ее прибытии. Отступать поздно, значит, самое время немного осмотреться. Как минимум. Интерьер и правда, как ожидалось, невероятно причудлив. Цветовая палитра стен похожа на ее новый зонтик - оранжевый, красный, горчичный, а еще небольшие удачные вкрапления золота и изумрудной зелени. Узоры на стенах и потолке вызывают удивление и головокружение. Запах бергамота дурманит, затуманивает голову и не позволяет вовремя заметить человека за ближним к двери столиком - единственного посетителя маленького уголка доступной всем желающим экзотики. Он откладывает меню и с мягкой, сдержанной улыбкой кивает. На нем традиционная одежда в элегантно темных тонах. Длинные каштановые волосы забраны в хвост, в карих глазах отсвечивает спокойный интерес ко всему происходящему вокруг – или, точнее сказать, вовне. - Добрый день… Я... Вы... Что по поводу обслуживания? - Лима с удивлением обнаруживает, как ее голос дрожит и почти прерывается от непонятного приступа волнения, цепко берущего за горло. - Я хочу сказать, что не вижу здесь официантов. Но заведение, насколько могу судить, открыто уже полтора часа… - Час пятнадцать, если точнее, - приветливо отзывается незнакомец и встает, со смущающей старомодной учтивостью еле заметно склоняя голову в знак приветствия. - Я рад приветствовать вас в моей чайной! Название переводится как «Свет души», одна моя знакомая настояла, хотя я рассматривал менее банальные варианты. Официальное открытие было два дня назад, а сегодня день некоторого затишья. Возможно, в Лондоне слегка устали от индийских мотивов. Это легко понять. Лима вспоминает магазинчик сувениров и многочисленные лавки с пряностями - и нервно усмехается абсолютному философскому спокойствию в голосе собеседника. Видимо, этот бизнес для него далеко не основной источник дохода. - Мне кажется, что есть вещи, в принципе понятные не всем, - туманно откликается она и машинально заправляет рыжую прядь за ухо. - Если вы не возражаете, я была бы рада познакомиться с этим местом поближе. Оно завораживает и притягивает. - О, это похвальное и искреннее желание! – вот сейчас он явно поощряет ее, точно преподаватель по философии на втором курсе, но это почему-то совершенно не раздражает. – Я был бы рад угостить вас хорошим чаем с бергамотом или жасмином. А может быть, вы все же предпочитаете кофе? - Я предпочитаю кофе, но не упущу случай попробовать то, что владелец заведения посчитает лучшим выбором, - все-таки красноречием ее не выбьешь из колеи, так что не стоит думать, что Лима проста как круглый ноль без палочки. Она наслаждается спонтанной игрой в светскую учтивость и присаживается за другой столик, чуть более удаленный от входа. Обманчиво спокойная обстановка начинает настораживать, когда по щелчку пальцев владельца свет становится более тусклым. - Превосходно. Я как раз заварил бергамот с нотками груши. Рэйтан Вайш, - впору удивиться, когда полная чашка душистого напитка оказывается на столике с мистической, неестественной быстротой. - Я с удовольствием оценю ваши усилия, - пауза дается легко, потому что это серьезно сбивает с толку. – Лима Берг. Наверное, ей снится сон, или же мир вокруг неведомым образом сместился на другие координаты времени и пространства. Лиме делается страшно, потом смешно, потом – до нелепого легко и приятно. Она делает первый глоток, обжигается только слегка, а затем прикрывает глаза от тепла и пряности на языке. Сердце замедляется, а спустя несколько секунд уже бьется чуточку быстрее. Вот только два дня назад, очевидно, здесь не было ничего, никакой чайной, никакого официального открытия, даже вывески или объявления о наборе персонала. Только пустые темные окна и запылившаяся входная дверь. Это место давно перестало сдаваться в аренду и было обклеено старыми газетами изнутри. На одной из них всегда бросалась в глаза яркая заметка о происшествиях в Калькутте двадцатилетней давности. Лима старается дышать ровнее, чтобы хоть немного вернуть контроль над ситуацией, но реальность безжалостно дробится на сверкающие зеркальные осколки. - Иногда мы сходим с тех путей, которые нам суждены, и обретаем больше покоя, но меньше полезного горького опыта, - медленно проговаривает Рэйтан Вайш прямо над ее ухом, до легких мурашек щекоча дыханием уязвимо открытую шею. Все становится сверкающим и туманным, кружится каруселью, и Лима готова признаться, что сошла с ума. Только вот случилось это самым приятным и необременительным образом. - Я научусь заваривать чай с бергамотом, но груша – это уже чересчур, - произносит она, прежде чем все окутывает мягкий сумрак забвения, в который довольно легко падать без страха. *** Лима Берг приходит в себя на скамейке на набережной с пустым бумажным стаканчиком в правой руке. Холодный ветер отрезвляюще резок, а мир до одури привычен и разочаровывающе реален. Должно быть, ей приснился странный сон, одновременно пронзительно страшный и потрясающе желанный. Другого объяснения нет. Смуглая, стильно одетая незнакомка внезапно оборачивается и встречается с Лимой глазами, и разум девушки ненадолго захватывает в плен стойкое ощущение дежавю. Начинается дождь. Купол красного зонта скрывает Лиму от случайных мимолетных взглядов на пути. Пора идти домой, что бы ни происходило. Дом - это константа. Лима восстанавливает в памяти карие глаза, запах бергамота с грушей, спокойное бледное лицо... И понимает, что в принципе мало что понимает. Это в кои-то веки нормально. Совершенно нормально для мира, в котором все сложилось иначе по велению каких-то особенных звезд.