Чувства твои имеют двойное дно

— Если ты действительно хочешь, чтобы между нами сформировалась связь такого рода, то я, разумеется, готов тебе присунуть. — Гарри, елозящий в чьей-то заднице член не равно «великая связь тела и духа», как ты себе успел навоображать. — Мой авторитет говорит мне иначе. — Твой авторитет уже давно в зад... — Жан осекся, понимая, что угодил в словесную ловушку, и посмотрел на согнувшегося от смеха Гарри. — Серьезно? И эта гениальная шутка уровня «жопа» — всё, на что ты способен? — Если уровня «жопа» достаточно, зачем мне тогда стараться ради чего-то большего? — Мне кажется, большее в твоем понимании это добавить к жопе член. — А к члену яйца, конечно-конечно. И получится идеальная комбинация маскулинности и брутальности. Жан замолчал, чувствуя себя побежденным. В игре слов в участке 41 конкурировать с Гарри не мог никто. Поэтому Жан мог только раздраженно огрызаться, будто побитый пес, и жевать красную тряпку. — Ита-а-ак... — протяжно произнес Гарри и с огромным таким намеком поправил на штанах ремень. — Чего тебе? — Жан нехотя поднял взгляд, осматривая преисполненного «маскулинности и брутальности» Гарри, и вздохнул. — Хочу укрепить связь между нами, мой дорогой напарник. — Гарри наставительно поднял палец вверх, будто бы намекая на начальство, потребовавшее спокойствия и порядка в участке, или вовсе — на высшие силы. — Расклад простой как дважды два: мы сейчас запираем дверь в кабинет, я снимаю штаны, и ты наконец используешь свой рот по назначению. У Жана было много слов (матерных и не очень) для описания ситуации. И «превышение полномочий», и «сексуальное насилие», и «нарушение устава», и даже «надругательство над честью и достоинством другого человека», однако для Гарри все эти слова были не более чем прикрытием для похабной противоестественной связи между двумя (не)равнодушными друг к другу людьми. — Ты знаешь, что делать, — с улыбкой добавил Гарри, усаживаясь за свой стол. Жан прищурился, глядя на такую знакомую и, увы, давно привычную картину, и его член вяло дернулся в предвкушающем ожидании. — Рано или поздно ни один твой план не сработает, — произнес Жан и запер дверь в кабинет. Два поворота ключа, два четких щелчка замка и жадный вздох где-то за спиной возвестили начало худшего с моральной точки зрения приватного танца, который только видели эти замызганные стены. Бросив последний взгляд на дверь, Жан подошел к столу Гарри и ловким движением расстегнул ремень, а затем спустил штаны и белье. Прохладный воздух коснулся вялого члена, и, слегка поморщившись, Жан оперся одной рукой о стол, наклоняясь ниже и отпячивая зад, а другой взялся за член. — Правила всё те же, — ухмыльнулся Гарри. — Чем быстрее ты кончишь, тем быстрее я разрешу тебе перейти к отсосу. — Жду не дождусь того дня, когда у тебя перестанет вставать. — Тебе придется немало потрудиться ради этого невероятно счастливого момента, напарник. Рука Жана размеренно двигалась по члену, напоминая скорее машинальную отработку повинности, чем попытку принести себе хоть немного удовольствия. Взгляд Гарри скользнул по телу Жана вверх и вниз, но вскоре остановился на его сосредоточенном лице. Вид того, как Жан усердно старается, не скрывая сдержанных стонов и не пряча свое раскрасневшееся лицо, был намного приятнее для глаз и увлекательнее, чем пошлое хлюпанье в области паха и отточенная за долгие месяцы регулярных занятий дрочка. — Сегодня ты ужасно торопишься. Так не терпится отсосать мне? — Гарри не был бы самим собой, если бы не подъебал Жана в процессе. — Да пошел ты, — неразборчиво выругался Жан на выдохе, наконец найдя подходящий настрой для мастурбации. — Будешь много выебываться, и у меня опять упадет. Но рука Жана действительно двигалась быстрее и резче, чем следовало бы ожидать от происходящего процесса, как будто он спешил закончить с неприятной работой (и приступить к выполнению другой неприятной работы). — Не волнуйся, моя рука помощи всегда наготове. — Лучше бы ты готовил жопу, а не руку, — Жан прервался, не желая больше тратить силы на бестолковый разговор, и сосредоточился сугубо на своем члене. Вторая его рука все еще опиралась о стол, слегка подрагивая в локте из-за напряжения, и колени тоже дрожали, намекая на неудобную для дрочки позу. Гарри молча рассматривал то произведение искусства, которым в его глазах был Жан, и наслаждался каждым мгновением представшего перед ним зрелища. Крохотная капля пота на виске, красные пятна на скулах и шее, расфокусированный взгляд, направленный куда-то в сторону, мелкие движения плеч, учащенное дыхание — все эти детали в итоге складывались в единый образ, и Гарри был в восторге от того, что видел. — Блядь, — прошипел Жан и содрогнулся всем телом, кончая. Капли спермы падали на пол недалеко от ботинок и спущенных штанов, и только идеально отточенный прицел не позволил ему запачкать случайным попаданием чьи-нибудь вещи. — Хороший мальчик, — ухмыльнулся Гарри и встал со своего места. — На колени. Жан, которому не дали времени даже натянуть белье, покорно опустился на пол, раздраженно глядя на Гарри снизу вверх. Они оба знали, что за такое выражение лица Жану всегда хочется дать по ебалу, однако никто не стал комментировать очевидное. — Ты сегодня совсем плохо старался, — с каким-то едва уловимым намеком протянул Гарри и щелкнул пальцами. — Думаю, тебе не хватает воспитания. Хм, небольшая тренировка будет весьма кстати. — Тренировка? — переспросил Жан. Ему уже не нравилось то, что он слышал, однако Гарри никогда не дал бы ему соскочить с крючка в середине процесса. — Тренировка терпения, мой дорогой напарник. И выносливости. Гарри вытащил из-за пояса пистолет — к счастью, все еще стоявший на предохранителе — и приказал: — Открой рот. Жан поморщился, но сделал так, как ему сказали. Гладкий ствол пистолета плавно скользнул по языку. Масло и металл наполнили рот горечью, и слюна начала постепенно скапливаться в уголках губ, по капле вытекая наружу. Под кожей расползался лихорадочный жар, не давая полуобнаженному телу остыть на прохладном воздухе, щеки горели, и горло саднило как проклятое. Жан старался дышать аккуратно и медленно, будто во время минета, однако трудно сосредоточится на дыхании, когда тебя имеют в рот твоим же табельным оружием. И когда Гарри только успел его спиздить? — Ты такой красивый... когда молчишь, — Гарри язвил скорее по привычке, продолжая двигать пистолетом вперед и назад, будто имитируя размеренные толчки члена. Он видел в глазах Жана искреннее желание встать и разорвать его на части, однако то, насколько одновременно с этим Жан был покорен и послушен... Это заводило сильнее любых похабных фантазий и любого порно. — Да, да, вот так, мой хороший, — Гарри склонился немного ниже, прошептав Жану в лицо несколько отвратительно сладких и нежных фраз. Его речи были наполнены медом и патокой, однако его руки не давали Жану вырваться и уйти. Пистолет толкался все глубже и глубже, и глаза Жана рефлекторно заслезились из-за стыда, отвращения, подавленного рвотного рефлекса и чувства удушья из-за постороннего предмета в горле. Гарри застонал и, резким движением вытащив пистолет, быстро заполнил подготовленный рот Жана своим членом. Хватило пары толчков, и изнемогавший из-за долго сдерживаемого вожделения Гарри быстро излился Жану в рот. — Блядь, Жан. — Боже. Они произнесли это одновременно, отмечая конец (не)приятного процесса, и Жану потребовалось немалое количество сил, чтобы сглотнуть, а не сплюнуть на пол. «Я ненавижу тебя», — крутилось на языке у Жана, однако вместо того, чтобы начинать очередную ссору, он просто натянул белье и штаны обратно и отобрал у Гарри свой пистолет. — Твои фетиши с каждым днем становятся всё хуже, — сказал он, стараясь спрятать ярость и горечь за равнодушием. Получалось на самом деле не очень. — Но ты ведь всё равно меня любишь? — с ухмылкой спросил Гарри и, заправив обмякший член в трусы, щелкнул пряжкой ремня. Жан затер ногой испачканный пол и подошел к двери. Неожиданный вопрос застал его на середине поворота ключа, и Жан хмыкнул. Саркастичный ответ сорвался с губ сам собой: — Ага. Очень.