A Little Death

The Neighborhood - A Little Death

Серая комната с хлопковыми шторами и увядшим букетом белых астр на пыльном подоконнике. В мутном свечении пасмурного вечера пыль танцует медленно и хаотично. Мятые простыни, пахнущие мускусом, табаком и воском, комкают смуглыми пальцами, создавая новые заломы, напоминающие глубокие шрамы. Двухместная кровать поскрипывает под весом двух тел, и от лёгких, ненарочно слетаюших с губ вздохов. У Уена перед глазами плывет никотиновым дымом, а в носу до сих пор аромат спиртного, дождя и осени. Но все запахи перебивает один единственный. Неповторимый парфюм, напоминающий крепкий чёрный чай с лимоном. Он в слепую ищет чужие волосы. Короткие, ломкие, красиво спадающие на лоб. Чон запрокидывает голову назад в поисках спасения от ощущений, которые обволакивают собой и не отпускают. Нагую кожу щиплет горячее дыхание, под которым рождаются крупные мурашки и дрожит высокий голос. Он беспомощно сжимает бедрами широкие плечи, тянет на себя за челку, жмурится. По рёбрам проходятся мягкими подушечками пальцев, ведут к груди, оглаживают ключицы, и эти внимательные руки не оставляют Уену никаких шансов на победу. Он совсем теряется в лёгких касаниях, когда слышит на своих губах ласковую улыбку. Чон распахивает большие глаза, сталкиваясь с глазами Сана. Тот молчаливо пытает его черными ратушками, легко приподняв губы. Уен, немного погодя, касается его скулы поддрагивающей ладонью, будто перед ним видение. Медленно проходится костяшками к щеке и зарывается пальцами в его сырые волосы. Его, его, его. Чону так мало его. Он так много хочет сказать, предупредить, но способен только на беспомощные вздохи, просящие о большем. – Поцелуй меня. – длинноволосый шепчет, прикрыв глаза и наблюдая из под влажных ресниц. Чхве улыбается шире, ведёт рукой по лбу, убирая смольные, вьющиеся локоны. Приникает нежным поцелуем, оставив все рвущиеся слова в раскалывающейся от обожания и тоски грудной клетке. Губы Уена сухие и горькие. Сан просовывает руки под горячее тело, приподнимая с кровати. Чон обвивает его шею и склоняет голову, чтобы поцеловать глубже, провести языком по нижней губе и сипло выдохнуть от того, как ему сейчас хорошо и больно одновременно. Сан спускает с его плеч мятую рубашку, цветом напоминающую мокрый асфальт. Оголяет бронзовую, покрытую дрожью кожу. Чон нетерпеливо комкает вещь, отбрасывая к подушкам, и становится на колени, чтобы смотреть на Чхве сверху вниз. Уен задыхается кислородом, который сжигает лёгкие, лихорадочно ползает ладонями по его рельефным плечам, напряжённым лопаткам и груди. Он в нетерпении тянет за футболку вверх, и Сан послушно поднимает руки, позволяя себя раздевать. Его фарфоровая кожа покрывается пятнами света из окна. Стоит нагим телам столкнуться, и перед глазами вспыхивает пленяющая темнота. Уен прогибается в пояснице, сжимает пальцы на предплечьях и поднимает глаза в потолок, пока Чхве оставляет следы на ключицах, оглаживает ребра и невесомыми полосами коротких ногтей спускается к поясу джинс. Чон дрожит в его руках, как умирающий в муках человек. Чхве неторопливо вынимает пуговицу из петли и тянет за молнию, наблюдая за тем, как поднимается чужой кадык в ожидании. Касается губами шеи, задержавшись, и поднимается влажными следами к ушам, а после, дождавшись, пока длинноволосый опустит голову, льнет к приоткрытому рту, вовлекая в требовательный и нетерпеливый поцелуй. Нервы оголяются, как провода, и Чона бьёт током от каждого прикосновения. Он изгибается, откидывается назад, но Сан притягивает ближе и сжимает бока ладонями. Длинные локоны Уена щекочут скулы. От его волос пахнет сигаретами и кофе. Чхве зарывается носом в висок и глубоко вдыхает этот запах, желая наслаждаться им каждую гребанную секунду. Он с силой сжимает упругие ягодицы, впиваясь ногтями. Чон обнимает его крепче, садится на бедра и ёрзает. Сан опускает его на простыни, нависнув сверху, и стягивает джинсы. У Уена перед глазами вспышки и влажная пелена. Чувство, будто жизнь утекает из под пальцев, как его локоны, за которые тяжело хвататься, но так хочется. Уен раздвигает ноги, позволяет Чхве вжаться узкими бедрами в пах, и закатывает глаза, прикусив губу. Возбуждающая волна проходит от низа живота к лёгким и опускается обратно, набирая обороты. Ноги немеют от жара, а сердце бешено стучит в висках. Чон царапает руками широкую спину. Сан покрывает поцелуями его ключицы, оставляет темнеющие засосы, языком проводит по соскам и опускается ниже. Стягивает белье и впивается зубами в лобок, во внутреннюю сторону бёдер. Чон сжимает в руках одеяло, прикрывает глаза и извивается на кровати, убегая от живых чувств, которые съедают изнутри и скручиваются пульсирующим узлом в паху. Хочется развалиться на миллиард частиц, лишь бы оказаться не здесь. Лишь бы забыть его, забыть это ощущение уязвимости. – Ты неповторим. – шепчет Чхве где то внизу, прямо в кожу. Его сиплым от возбуждения голосом окатывает, как ледяной водой. – Ты знаешь это? Ты знаешь, насколько красив сейчас? Уен слабо стонет, хватаясь руками за изголовье кровати и выгибаясь. Он чувствует руки везде. На бедрах, на ягодицах, на груди, на ребрах, на щиколотках, икрах. Даже под кожей. Чон окружен и свержен. Но кажется именно этого не хватало, чтобы ощутить человеческое наслаждение. Он чувствует себя падшим святым, который отказался от блага, чтобы оказаться в запретном омуте. Но, видит Бог, Уен готов плескаться в этой мути, лишь бы он не останавливался, и продолжал сладкую пытку. Чувствовать себя желанным в чужих руках - это дойти до рая пешком. – Я могу? – Чхве многозначно сверкает глазами. Уену ничего не остаётся, кроме как покорно кивнуть. Сан тянется к прикроватной тумбе, доставая лубрикант. Уен горит от одной только мысли о дальнейшем. Но не двигается, только наблюдает, игнорируя разрывающееся в муках сердце, которое так и кричит «остановись». Он предал всё, чтобы оказаться здесь. Но как же чертовски подкупает это живое чувство. Чон пересёк черту, заступил за грань и достиг точки невозврата, а человек перед ним - это физическое воплощение греха. И Уен готов отдать себя ему, отпустить всё ради желания, ради чувств, которые разрушают его, но дают то самое чувство полноценности. Он чувствует себя человеком. * – Этот парень.. – полицейский тычет пальцем в экран рабочего компьютера, на котором отражается вся нужная информация об уголовнике. – Сейчас номер один в преступном мире. – пожилой мужчина заполняет какой-то документ. – Убийства должностных лиц и незаконное проникновение на территорию страны. – он смотрит на Уена из под очков. – Ты, насколько я осведомлен, хорошо справляешься с подобной дрянью. Сейчас серьезный дефицит рабочей силы, поэтому такие перспективные молодые люди, как ты, очень кстати в моем отделе. Я хочу поручить тебе это дело. Если хочешь, можешь взять напарника. Во времени не ограничиваю. – Почему вы так уверены в том, что я справлюсь? Он же буквально.. – Уен рассматривает удручающие серые стены кабинета, увешанные грамотами. – Невидимый. И кроме того, очень аккуратный и точный. – парень внимательно разглядывает резные рамки и вдумчиво хмурится. – Где гарантия того, что он не убьет меня раньше, чем я начну на него охотиться? Я привык работать на расстоянии. – Скажи мне, мальчик. – полицейский вздыхает. Снимает очки, сложив душки и отложив их. – Когда тебя начала пугать смерть? – он хмыкает, словив нечитаемый взгляд парня. – Твои методы допроса до удивительного хладнокровны и продуманны. Твой склад ума и умение анализировать оппонента сыграют на руку. Ты прославился в наших нескромных кругах своим несгибаемым темпераментом. Таких принципиальных чудаков ещё поискать надо. – мужчина смеётся и скрещивает пальцы на животе. – К чему это я, собственно.. – он прокашливается. – Таких как ты должна пугать жизнь. Скажи мне, когда ты в последний раз смеялся или чувствовал щекотку? Не помнишь? Вот, вот. Ладно, хватит с тебя, принимайся за работу. * Подумать только, человек, учинивший столько смертей на своем двадцать пятом году, даёт ему жизнь. То самое ощущение, когда ты понимаешь, из чего создан. Из крови и плоти. Из чувств, лживости и дрожи. Чон уходит в глубокие, тяжёлые, как кандалы, раздумья. Смотрит в открытое настежь окно, из которого веет сквозняк. Год он стремился поймать его. Этого убийцу. И в итоге? Предал себя и свой кодекс, чтобы оказаться с ним в одном номере. – Ты убьешь меня? – С горькой ухмылкой спрашивает Уен, так и не набравшись смелости посмотреть в глаза. – А ты хочешь? – Сан обводит пальцем кольцо мышц и толкается внутрь до упора. – Спрашиваешь так, будто у меня есть выбор. – Чон убирает смольную челку назад и безучастно смотрит в потолок. Предательская вибрация и тянущее наслаждение вытесняют все здравые мысли. Уен уже давно утонул, так опрометчиво согласившись на это дело и влюбившись. Но в глазах болезненно щиплет от мысли о том, что он будет убит им. – Ты так и не ответил. – Сан беззастенчиво улыбается, стрельнув глазами в сторону парня. Тот игнорирует, продолжая смотреть в потолок. Воцаряется тишина. Чхве, добавив второй палец, подползает к черноволосому, нахмурив брови. Заглядывает в лицо, нависнув сверху. Душа раскалывается от красоты этого создания. Сан клянётся, что не видел никого и ничего прекраснее и соблазнительнее этого мужчины. Чон смотрит на него хрустальными глазами, полными безвыходности и детской обиды. – Нет. – Он решает быть откровенен. Переходит на шепот, удерживая слезы в горле. Губы поджимаются и дрожат. – Не хочу. – Уен вздрагивает, цепляется за плечи ногтями и подмахивает тазом навстречу горячим пальцам. Сан не отвечает. Вместо этого ловит тихие, молящие вздохи губами. Он сцеловывает все слова о пощаде, все беспомощные звуки, которыми давится Чон. Чхве давит на чужие стенки, добиваясь только маленькой смерти. Смерти обстоятельства, которое свело их вместе. Сан всю жизнь провел в раю, который именуют адом, а Уен - в аду, ошибочно думая, что это рай. Парадокс. Их миры никогда не пересекутся. Но их сущности до ужаса одинаковы. Но они потерялись в этом огромном мире, оказавшись по разные стороны баррикад. Слишком много «но». У Чхве кружится голова от того, как противно он любит. Как хочет быть с ним. Уен прячет лицо в изгибе шеи, крепко обняв. Сан одной рукой снимает боксеры, слепо ищет полный тюбик и открывает его с приторно громким щелчком. Тело под ним в очередной раз вздрагивает, и Чхве сбивается со счета. Он приподнимается, надеясь, что Уен отпустит его, но нет, тот продолжает прижиматься к нему всем телом, даже когда Сан принимает сидячее положение. Коротковолосый раздвигает руками его ягодицы. Медленно, осторожно. Прижимает к себе ближе и смотрит в окна соседнего здания. Улица серая, пустая и бездыханная. Как и глаза Уена когда-то, пленившие с первого мгновения. Чхве ведёт носом по ушной раковине и прикусывает мочку. Толкается в растянутое нутро, довольствуясь чувственным стоном. В глазах плывет от жара мышц и Сан теряется в эйфории. Уена в его руках трясет, как от холода, страха. Чон отстраняется от шеи, взмахнув влажными волосами. Его бронзовая кожа блестит от капель пота, а глаза темные и страстные, поддернутые дымкой. Он полностью опускается на член, запрокинув голову и сжав предплечья Чхве до боли. Сан ластится к нему, часто дышит и обнимает, стараясь успокоить бешеное сердцебиение Уена, который разваливается в его руках. Длинноволосый тянет его на себя, призывая упасть на кровать. Сан покорно меняет позу, снова оказавшись сверху и толкнувшись с контрастной грубостью. Чон давится стонами и царапает узкую талию ногтями. Все внутри полыхает адским пламенем, а из глаз сочатся скорбные слезы. Уен не хочет быть здесь. Но хочет быть с ним. – Прикоснись ко мне. – просит он хриплым голосом. – Я хочу, чтобы ты касался меня. – ему чертовски нужна эта щемящая нежность, с которой Сан может гладить спину, касаться губами носа и перебирать пальцами волосы. Ему хочется дышать, как живой человек. Почувствовать, как болезненно дерёт в груди это чувство безнадежной любви, которая закончится в этой комнате так же, как и началась. Чхве опускается на локти, приблизившись к лицу. Между ними остаётся скудный сантиметр. Коротковолосый целует в щеку, убирая соленые дорожки, в острые скулы, подбородок, веки. Напоследок оставляет трепетное касание на посиневших губах. Толчки глубокие, ритмичные и сильные. Уен из раза в раз сдается им, открываясь. Его переполняют чувства, которые невозможно описать. Жаркая страсть и прохладный трепет. – Останься со мной. – шепчет Сан, спускаясь рукой к напряжённым плечам. – Давай уйдем вместе. Я сделаю всё, чтобы ты не пожалел об этом решении. Уен не может ответить внятно. Только преданно постанывает и жмурится. – Я близко. – он захлебывается воздухом, эмоциями и сожалением. – Уен.              –Да? Воздух превращается в сухой иней, стоит их глазам встретиться. Зрачки Чхве переполненны светлой тоской и закипающей яростью. – Скажи, что это не ловушка. – Чхве грустно улыбается. – И что ты действительно здесь ради меня. Уена переполняет ледяное отвращение к своей подлости. Он обманщик. Чхве вбивается вглубь, задевая чувствительные нервы, и пристально смотрит в хрустальные глазницы, расфокусированно глядящие в ответ. Лживый холод переполняет воздух. – Прости меня. – Уен шепчет на грани слышимости и берет его лицо в руки. Целует чувственно, как в последний раз. Шепчет, как мантру: – Прости. Чхве упирается лбом в его лоб и кончает глубоко внутрь, прорычав под нос. Уен заканчивает вслед за ним, громко всхлипнув и прижав к себе как можно ближе, желая раствориться. Тиканье часов слышится, как через воду. Все звуки где то далеко. За окном раздается звук сирен. Но они до последнего продолжают лежать в обнимку.